Путин - между Сирией и Украиной

США в очередной раз выразили обеспокоенность в связи с увеличением военного присутствия России на территории Сирии. Это происходит в то время, как военно-воздушные силы международной коалиции проводят кампанию против "Исламского государства".

В Белом доме считают, что поддержка Россией режима Башара Асада только усиливает угрозу экстремизма в этом регионе.

На Генеральной ассамблее ООН в Нью-Йорке, которая начнется в ближайшее время, кризис в Сирии будет обсуждаться наряду с конфликтом на востоке Украины.

Чего добивается Россия в Сирии и есть ли основания говорить об изменении геополитических интересов президента Владимира Путина?

Об этом корреспонденты ВВС Украина и Русской службы Би-би-си общались с экспертами в Киеве и Москве.

О трамплине и игре мускулами

Владимир Смолянюк, доктор политических наук, эксперт по вопросам безопасности (Киев):

Владимир Путин потерпел поражение в Украине, поскольку проект "Новороссия" не удался, ДНР/ЛНР его теперь интересуют меньше. Цель президента России сейчас - переключить внимание на другую большую авантюру и, как говорят, сохранить лицо.

Теперь вместо лозунга: "Мы в Украине спасли украинцев, положили конец фашистской власти" появится новое - "Мы предлагаем роль супермиротворца на Ближнем Востоке".

Как это ни странно, но Украина и Сирия сейчас стоят рядом как объекты российской геополитической разработки.

Путин продолжает пропагандировать идею России-миротворца: мол, США и коалиция не могут побороть ИГ без России.

Сирийская тематика обсуждается на самом высоком мировом уровне. Владимир Путин, очевидно, считает, что говоря о Сирии, он автоматически попадает в высший ранг мировой политики, откуда его вывели после аннексии Крыма и конфликта на Донбассе. То есть, Сирия - это для российского лидера как своеобразный трамплин с целью выйти из международной изоляции.

Елена Супонина, журналист, востоковед, специалист по Ближнему Востоку и Азии (Москва):

Россия добивается в Сирии политического урегулирования. Без договоренности между всеми международными посредниками и главными региональными игроками конфликт в Сирии не разрешить.

Однако это намерение вполне может сочетаться с другими намерениями. Например, США и их союзники также заявляют о приверженности политическому урегулированию, что не мешает им в течение более полутора лет бомбить территорию Сирии, нанося удары по позициям "Исламского государства".

Собственно, сами американцы многократно приглашали Россию принять участие в борьбе с терроризмом на территории Сирии. А теперь, когда Россия начала немного играть мускулами, почему-то все вдруг заволновались.

В данном случае Россия всё ещё надеется изменить позицию США, и я не исключаю, что эта попытка в очередной раз будет предпринята во время поездки президента Путина в Нью-Йорк на Генассамблею, если, конечно, развитие событий в Сирии позволит дождаться этих сроков.

Россия всегда критиковала США и их союзников за то, что борьбу с терроризмом на территории Сирии они ведут без санкции Совета Безопасности ООН и без разрешения правительства Сирии. Конечно, Россия в такой коалиции участвовать не будет. Но нельзя исключать более активного вовлечения России в борьбу с терроризмом в Сирии, если будет санкция Совета Безопасности ООН или на то поступит официальная просьба сирийского правительства.

"Вот вам эскалация"

Игорь Семиволос, директор Центра ближневосточных исследований (Киев):

На Генеральной ассамблее ООН Владимиру Путину вряд ли удастся заменить дискуссию вокруг оккупированных территорий Украины на тему Сирии, хотя это и в его интересах: в сирийской теме Россия выглядела бы привлекательнее, чем в украинской.

Сейчас Россия прибегает к попыткам разыграть различные сценарии с целью поднять ставки в мировой политике и усилить свои позиции. Однако, по моему мнению, это игра одиночки.

Сегодня эта игра продолжается, поскольку ни США, ни силы антиасадовской коалиции не сказали своего последнего слова. Сейчас мы можем лишь констатировать реактивную реакцию мира на российское присутствие в Сирии. Максимум что происходит - это консультации.

Но позицию России осложняет то, что Кремль не видит другого пути решения конфликта в Сирии, кроме как пути, при котором должен быть сохранен режим Башара Асада, чего не могут допустить США и их союзники.

России важно дать сигналы Соединенным Штатам о том, что с ней следует считаться, если они не хотят эскалации конфликта. И эта политика очень похожа на политику, которую мы наблюдаем в отношении к Украине: вы не хотите признание ДНР/ЛНР - вот вам эскалация.

Виктор Мураховский, эксперт Центра военно-политических исследований (Москва):

Не думаю, что Россия может в одиночку или даже с помощью сирийской армии разгромить ИГИЛ. Всё-таки это задача для более широкой коалиции - ввиду просто масштаба деятельности ИГ. Оно же действует не только на территории Сирии, но и Ирака, Ливии, других стран региона. Я на сто процентов убеждён, что эта задача может быть решена только совместными усилиями и под эгидой ООН.

Основной силой, которая реально воюет с ИГ, является сирийская армия. Поэтому думаю, что Россия продолжит политику поддержки сирийского правительства. За четыре с лишним года гражданской войны в Сирии запасы боеприпасов, накопленные сирийским правительством, истощаются, и по многим позициям ощущается острый дефицит. Именно этим объясняется и увеличение частоты рейсов российской военно-транспортной авиации и кораблей в Сирию. Для того чтобы иметь возможность доставлять такие грузы в достаточно безопасный регион, Россия проводит модернизацию и некоторое расширение аэродрома в Латакии.

Если не удастся в рамках Совета Безопасности ООН договориться о создании коалиции с равноправным участием всех сторон, я думаю, Россия продолжит поддерживать Башара Асада, а также, возможно, усилит военно-техническое сотрудничество с Ираном. Тоже не секрет, что ещё одной реальной силой, которая воюет с ИГ, является формирование Стражей исламской революции Ирана, которые действуют на территории Сирии и Ирака.

России нет никакого смысла принимать прямое военное участие в тех операциях, за которые отвечает конкретное правительство конкретной страны. И нет никакого смысла даже косвенно участвовать в действиях коалиции, которую возглавляют Соединённые Штаты. В таких вопросах мы можем взаимодействовать только на равноправных условиях.

Перед Россией не стоит задача самостоятельно разгромить ИГ, у нас есть более актуальные проблемы вблизи наших границ и более актуальные задачи для наших вооружённых сил.

Стратегическая диверсия?

Павел Фельгенгауэр, военный эксперт (Москва):

Если бы хотели что-то там всерьез делать, то держали бы все в секрете, как это происходило в Донбассе или ранее в Крыму – все бы отрицали. Ничего серьезного в Сирии, скорее всего, не предвидится. Это не столько провокация, сколько стратегическая диверсия. Цель очевидна: создать большую коалицию, перевести Асада в разряд "хорошего", урегулировать конфликт с Западом по Украине и другим вопросам.

Идею большой коалиции против ИГ Путин продвигает с июня. Надо было подтолкнуть Запад угрозой того, что Россия начнет действовать в Сирии в одиночку и развернет там какую-то группировку (войск). Ничего мы там не развернем, потому что таких реальных возможностей нет и смысла нет.

Отправляют в Сирию пару танков, несколько самолетов, неполную роту солдат, а шуму столько, будто там дивизия высадилась. Но дивизии там не будет, потому что ее снабжать невозможно. В отличие от Донбасса или Крыма, где проблем с логистикой нет. Вези боеприпасы вагонами через границу и все дела.

Конечно, там могут быть и наши наемники, контрактники. Когда год назад туда вошли части "Хезболлы", несколько тысяч хорошо подготовленных и вооруженных бойцов, все считали, что режим Асада сможет переломить ход боевых действий. Если у "Хезболлы" ничего не вышло, несколько российских контрактников тем более ничего изменить на поле боя не смогут. Туда надо вводить тысяч 20-30, а лучше 100, как в Афганистан в свое время. Но этого не произойдет.

Если американцы согласятся на наше предложение о коалиции, мы этим сильно испортим им отношения с суннитами, с большей частью исламского мира, которые не приемлют никаких соглашений с Асадом. В результате можно будет договориться с американцами о разделе сфер влияния, в том числе и на Украине.

Можно бомбить ИГ в Сирии с использованием Су-25, как это делается в Ираке, куда были переброшены эти самолеты из российских резервов. Считается, что управляют ими иракцы, но я подозреваю, что это российские контрактники. При использовании одной только авиации потери будут невелики. А посылать туда солдат, чтобы они сотнями гибли, как гибнут сотнями бойцы "Хезболлы", никто не будет.

Сергей Таран, политолог (Киев):

Сирия для Владимира Путина - это последний плацдарм, где он может иметь влияние и через этот регион влиять на другие страны. Россия становится малозначительным государством в мире. Единственный способ вернуться в игроки высшей лиги геополитики - это создавать анклавы конфликтов и торговаться ими с Западом. Для Путина, кроме этих конфликтов, нет других инструментов влияния на Запад. Если до недавнего времени это были газ и нефть, то сейчас у него осталась только армия.

Поэтому Владимир Путин будет пытаться показать, что он может решать проблемы борьбы с терроризмом, что крайне важны для Запада. Возможно, отчасти это ему удастся, но это не будет стратегическим партнерством. Поскольку для Запада важна прогнозируемость, в то время как никто не знает, чего ждать от Путина.

О Сирии могут договориться "точечно", возможно, это будут договоренности не на уровне лидеров стран, а, скажем, на уровне военных или спецслужб. Но это не будет изменением политических приоритетов Запада.

Сейчас звучат предположения, что затишье на Востоке может объясняться тем, что Россия, мол, переключила свое внимание на другой регион. Но Владимир Путин не остановится, Украина должна быть постоянно готова к обострению конфликта. Единственный способ для президента России влиять на Украину - это обострять конфликт, и он будет это постоянно использовать.

Из-за Сирии он свою политику в отношении Украины не изменит.