Десантники 95-й бригады: возвращаешься, а ты никому, кроме близких, не нужен

"Приехали в тот знаменитый терминал. Нас высадили ночью немножко не там - все горит, танки взрываются, боеприпасы взрываются, и мы даже не знали, куда идти. Тогда думали - все", - бойцы 95-й бригады, которая длительное время удерживала аэропорт Донецка, рассказали BBC Украина о передовой и возвращении домой.

Житомирская 95-я отдельная аэромобильная бригада Вооруженных сил Украины участвовала в ожесточенных боях на Донбассе.

Десантники бригады воевали в окрестностях Славянска, в аэропорту Донецка и под Дебальцево. Сейчас они вернулись из зоны АТО в Житомир.

Бойцы 95-й вспоминают о своих наиболее сильных переживаниях на Донбассе, объясняют, почему взялись за оружие, размышляют над причинами конфликта на Востоке и удивляются отношению украинцев к военнослужащим.

Многие люди "утратили остроту момента", скрываются от армии и не понимают, что в стране война, - считают бойцы житомирской бригады.

BBC Украина

Валерий Логинов, позывной "Аскольд": Пошел служить, потому что не мог смотреть, как Россия действует в отношении Украины. Затем был захват Крыма, аннексия, поэтому пошел в военкомат - напомнил, что я есть, и через неделю был призван с первой волной ребят в 95-ю воздушно-десантную бригаду.

Ярослав, позывной "Секрет": Служить в десантных войсках дано не каждому. Если ты одел "тельняшку" и берет, то должен выполнять свой долг перед родиной, каким бы он ни был, какая бы война не была, как бы ее не называли: бессодержательная, продажная, кто-то зарабатывает деньги на этом, а суть не меняется - враг на нашей земле, ее нужно защищать.

Сергей Хомутовский: Я мобилизован указом президента, а другая мотивация, как говорил мой сын, - я украинец, хочу жить в Украине. Я не "косил", никуда не прятался, а просто пошел служить. Я горжусь и рад, что служу с такими ребятами, как "Секрет" и все остальные. Украину надо защищать.

ВВС Украина

Валерий Логинов: Воспоминания о погибших товарищах, о ребятах с которыми я служил, о ребятах, которых я знал, которые фактически погибли у меня на руках. Например, Сергей Сидлецкий, позывной "Гризли" (Другой боец с позывным "Гризли", Андрей Юркевич из "Айдара", погиб в Луганской области. - Ред.). Поехал на задание - и кто знал, что он погибнет. Видели человека живым, а через несколько минут - погиб. Это очень-очень трудно. Артур Силко погиб 6 октября у меня на руках. Получил смертельное ранение, было сильное кровотечение. Он умер на полу в доме, куда мы его перенесли, и я закрыл ему глаза. Мы с ребятами подготовили его к транспортировке в тыл наших войск, а затем для захоронения. У меня сына тоже зовут Артур - поэтому я воспринял его как родного сына. Тем труднее было видеть, как он погиб. А через два месяца после его смерти я держал на руках его дочь, которой один год от роду. Она смеялась, щупала меня за бороду, а на душе было больно.

Ярослав: Возможно, самое сильное воспоминание - когда мы приехали в тот знаменитый терминал (Новый терминал донецкого аэропорта. - Ред.). Нас высадили ночью немного не там. А мы высадились - везде все горит, танки взрываются, боеприпасы, оставленные солдатами, взрываются, и мы даже не знали, куда нам идти. Тогда думали - все.

Сергей Хомутовский: Наверное, все же этот аэропорт - была "жесть". Это был наш первый выезд на передовую, если где-то и была "задница", то она там была полная.

BBC Украина

Валерий Логинов: Вера в Бога. По образованию я человек, который не должен верить в Бога, но отношения человека и Бога - они более глубокие, чем может показаться на первый взгляд. Я ехал на войну и знал, что у Бога в отношении каждого из нас, в том числе и в отношении меня, есть какой-то план, уже все прописано. Да, инстинкт самосохранения остается, но от понимания того, что я отдал себя в руки Бога, мне было легче на душе.

Во время минометного обстрела был страх. Лежал и думал: "Что ты здесь делаешь? Сам пришел сюда? Вот лежи и не бойся. Значит, ты уже не можешь ничего изменить".

Ярослав: Молитва, вера в Бога. Здесь больше нет ничего сильнее. Всегда в кармане была икона, в бронежилете - икона, в каске - икона. Как по мне, это лучший оберег.

Сергей Хомутовский: Вера в Бога и семья. У меня двое детей и жена. Мысли о семье, что нужно вернуться живым, что они меня ждут, это тоже помогало.

ВВС Украина

Валерий Логинов: То, что сейчас происходит на Донбассе, скромно называют конфликтом. На самом деле, это - война. Война за независимость Украины от России. Вся история взаимоотношений России и Украины - это желание так называемого старшего брата подчинить себе Украину. Когда бы вы ни смотрели - и во времена казаков, и во времена Российской империи, Советского Союза. Они вцепились в Украину и отпустить ее не хотят. Для них это - не просто потеря территории или промышленности, а подрыв базового принципа, на котором существует сама Россия.

Россия не перестала быть империей. Ее политика основана на таких понятиях как братство, интернационализм. Это тот принцип, по которому мы (Советский Союз. - Ред.) имели право и возможность вмешиваться во внутренние дела других государств, в том числе с оружием в руках. Сейчас это называется "братство", "братские народы". Оказывается, у России столько братьев: чеченцы, грузины, абхазы, Приднестровье. Везде, где только появляется Россия, везде есть "братские народы".

Россия всегда проводила политику ассимиляции местного населения. Каким образом? Относительно Украины все было достаточно просто, если так можно так сказать, - искусственно вызванный Голодомор, который убил миллионы людей. Это и "великое переселение" народов, это то, что творилось в отношении крымскотатарского народа, когда их выселяли, чеченцев сколько выселяли. А сколько людей умерло в дороге.

На освободившиеся территории отправляли кого? Деклассированный, люмпенизированный, пророссийский народ. Так был сформирован Донбасс. Они не имеют своей национальной идентичности, привязки к Украине и украинскому народу, знаете, просто как жители. Если они живут в Украине, то должны быть патриотами и гражданами своей страны. Поэтому то, что мы сейчас имеем на Донбассе - это не конфликт. Это мы защищаем свою Украину.

Ярослав: Возможно, это испытание для наших Вооруженных сил, которые были никому не нужны в течение всех лет существования. Испытание на прочность для всего нашего народа.

Сергей Хомутовский: Донбасс - наш, украинский. Из этого и будем исходить. Чужие люди на нашу территорию и хотят права - это неправильно. Кому не нравится жить в Украине - туда, в Магадан, Махачкалу.

ВВС Украина

Валерий Логинов: Армии нужны реформы. А реформа в первую очередь должна начинаться с Генерального штаба. Нам нужны не просто мужественные люди в его руководстве, не люди, которые будут бегать по полю боя с автоматом в генеральских лампасах, нам нужны стратеги. Нам нужны люди, которые будут сидеть с калькулятором и даже пистолет в руках держать не будут, так как в этом нет необходимости. Они штабные работники. Генеральный штаб - это мозг армии, который должен работать.

В армии у нас большой офицерский корпус. Надо продвигать действительно грамотных офицеров. Офицеров, которые имеют боевой опыт, а не тех людей, которые привыкли продвигаться по служебной лестнице только за счет взяток или личных связей.

Наша армия не воевала 23 года. Простите, техника, которая стоит на длительном хранении, - у нее патрубки лопаются, у нее резина лопается, металл ржавеет. Так ржавеют и офицерские погоны. Те офицеры, которые привыкли жить в тишине, они по-другому жить не умеют. И воевать не умеют, и не будут воевать.

Ярослав: Во-первых, это не АТО, как многие говорят. Это война. В АТО не бывает таких подразделений и бригад, которые воюют против нас. Тысячи солдат, сотни танков, артиллерийских орудий. Это война фронтом, которым нас идут. А было бы желание - мы бы уже стояли давно на границе.

Сергей Хомутовский: Больше решительности. Я понимаю все эти "перемирие", но где они? Люди погибают. Нам не дают реально нормально воевать. Надо давать по зубам! И они будут нас уважать. На тех территориях воюют тоже люди и они боятся больше, чем мы, потому что они воюют на чужой территории, а мы на своей. Мы защищаем свою родину, а они - наемники по большей части.

На фронте "Аллах Акбар" слышал, а "За Донбасс" - нет. Этим все сказано. Командованию надо больше решимости в принятии решений и договоренностях. Я понимаю перемирие так: должны быть какие-то условия, они должны выполняться, но если они не выполняются, мы имеем право заводить назад артиллерию, открывать огонь и идти освобождать свою же территорию - только так. Люди гибнут - это уже недопустимо, человеческая жизнь - самая дорогая ценность. Какое же это перемирие? И не надо бояться войны с Российской Федерацией - мы уже год с ней воюем. Так что, можно с ней воевать и не бояться - там такие же люди, как и мы. И если надо, то мы можем нормально дать им по зубам, а не чтобы нас постоянно за штаны держали (Россия отрицает участие своих военнослужащих в конфликте на Донбассе, а также отвергает обвинения Украины и Запада в том, что она поставляет сторонникам так называемых ДНР и ЛНР оружие. - Ред.).

BBC Украина

Валерий Логинов: Контраст между войной и жизнью огромный. Когда возвращались, ехали по дороге - было так странно смотреть вокруг. Остановились в Полтаве, вышли - везде огни, машины ездят, люди ходят, смеются. А пара сотен километров - и там уже война. Там уже риск, там опасность, там стреляют. Здесь люди, к сожалению, этого не понимают. Сделал интересное наблюдение по организации "Боевое братство ветеранов АТО" (общественная организация, зарегистрированная в Житомире бойцами 95-й бригады. - Ред.) и благотворительному фонду "Боевое братство "Киборгов". Мы занимаемся сбором средств для тяжело раненых ребят.

Вот один из таких моментов: когда шел бой под Дебальцево, и люди смотрели, следили за тем, что происходило, переживали, мы за сутки для Лени Хмелькова собрали сто тысяч гривен. За сутки! Через две недели, когда вот эта война закончилась, мы начали собирать деньги для протезирования Вадима Довгорука. Бойца из третьего полка спецназначения. Четверо суток он раненный пролежал в лесополосе. У него пошла гангрена на ногах, была ампутация ног, ампутировали левую руку. Парень сейчас лежит - мы начали собирать для него деньги, но отдача идет маленькая. Чувствуется, что люди потеряли остроту момента: "на Востоке войны нет, опять все хорошо". А на самом деле раненные ребята никуда не делись. Они лечатся и будут еще долго в госпиталях. Вот это вот контрасты между тем, что там, и тем, что здесь.

Ярослав: Мировоззрение, думаю, все-таки сильно изменилось. Наверное, каждый солдат, который приезжал домой на ротацию, заметил, что никому, кроме его родных и близких, он не нужен. Ты никто и звать тебя никак. Ни льгот, ни участника (АТО. - Ред.), ничего.

Сергей Хомутовский: Люди ходят, половина скрывается от армии, от мобилизации, некоторые говорят - дурак, что служишь. Я так не считаю, я служу по убеждению. Что касается командования - приехали мы из АТО, где пробыли по 7-8 месяцев, а мы даже отпуска не заслужили. Так, были в отпуске в декабре, но уже прошло три месяца. А мы помотлись по передовой перед этим перемирием. Это не жалоба. Просто это - неправильно. Хочу, чтобы вы поняли, я не жалуюсь на службу. Нет так нет. Но должно быть какое-то более человечное отношение к военнослужащим.

С бойцами беседовал Евгений Герасимчук.