Блог из Луганска: за что любят "ЛНР"?

Знакомая попросила проведать её маму и бабушку, поздравить их. Говорит, не нашла услуг курьеров в Луганске, чтобы можно было переслать деньги и заказать покупку-доставку цветов и сладостей к празднику.

У нас действительно не работает ни одна из тех фирм, которые предоставляли такие услуги до войны. Раньше это было вполне цивилизованно – оплата курьерской доставки, цветов, отслеживание выполнения.

Моя задача как курьера был нехитрая – получить перевод, купить по списку, доставить. Получить деньги сейчас несложно, нужно только поискать, где берут меньший процент за снятие. Я не угадала - и с меня вычли 7% от суммы перевода, а всего в паре метров, в одном из коммерческих центров, удержали бы только 5% (учитывая, что отправитель также оплачивает перевод).

Ассортимент цветов на первый взгляд вполне приличный, но вблизи оказывается, что на самом деле есть только самые распространенные – розы, гвоздики и пышные букеты из бюджетных вариантов, когда упаковки больше, чем цветов. Нет тех редких и затейливых цветов, которых раньше было на любой вкус, нет изысканной упаковки, нет ассортимента. Но просто цветы есть.

Отдать цветы и сразу уйти у меня не вышло, поэтому мы поговорили за чаем. Мне интересно, как люди приходят к тем или иным убеждениям? Каждый варится в своей кастрюле. Один и тот же набор базовых продуктов – телевидение, пресса. Ну и собственные впечатления, услышанные разговоры и прочее, но это уже скорее специи. А вот на выходе получаются кардинально разные блюда – у кого-то молочная каша, у кого-то харчо.

У моих знакомых (мама-бухгалтер, бабушка-пенсионер) ярко выраженные настроения "за" произошедшие перемены и самостоятельную "ЛНР". Я слушаю их и пытаюсь понять, в какой момент они увидели что-то, чего не вижу я.

До войны жизнь в их семье была относительно сносной - работа и подработки, пенсия у бабушки, дочь-студентка, у которой тоже свои подработки.

Нормально жили, что-то планировали, покупали, откладывали. Три поколения женщин разных возрастов. Это та семья, в которой покупка компьютера – событие года, а мультиварка является предметом роскоши и маркером благополучия.

Многие так жили и живут. Двухкомнатная квартира-хрущёвка на пятом этаже, в которой и двоим-то тесно. Вещей столько, что ходить нужно бочком, хотя будто бы и ничего лишнего. Хотя это уже детали.

С началом войны дочь выехала, мать осталась без работы в своей надёжной госструктуре, а бабушка, как и все местные пенсионеры, на девять месяцев без пенсий.

Трогательно и грустно - когда стреляли, эта старенькая бабушка-тростинка, заслуженный учитель советских времён, в очередной раз порываясь собирать вещи, чтобы эвакуироваться, начинала их складывать со своих конспектов уроков и альбома фотографий, на которых она с учениками в затёртом 70-м году ездила в Волгоград… Её самые ценные вещи – вся её жизнь.

Никуда они так и не выехали, дочь таскала воду на пятый этаж, старушка после того лета перестала выходить из квартиры. Как и у многих, внезапно закончился резерв сил. Как будто её силы были рассчитаны ещё лет на пять, а использовали их все сразу за пару месяцев. Что-то вроде жизненного резерва организма, который иссяк в одночасье.

В общем, жизнь, как и у многих. Согревало только то, что вовремя вытолкнули дочь-студентку, и уже она могла взять на себя заботы об оставшейся здесь семье. В хорошей семье так и должно быть - когда дети помогают родителям.

Я слушала их – живут, едва сводя концы с концами. Любая болезнь, любой бытовой форс-мажор разбивает их хрупкий бюджет вдребезги.

Летом у бабушки начались проблемы с ногами - и никакой местной помощи, никаких гуманитарных лекарств она не получила. Попала в хирургию. Врач ещё в коридоре то ли пошутил, то ли серьезно предложил отрезать ногу. Бабушка попросила вместе с ногой отрезать заодно и голову, считая, что в её возрасте на такие кардинальные операции идти уже не стоит.

На лечение были потрачены огромные для их семьи деньги. Лекарства, продукты, постельное белье, буквально всё – в больницу. Выкарабкалась бабушка, пытается ходить.

Но даже пройдя через все тернии местной медицины с её ужасами, мои собеседницы - "за" новую власть. В Плотницком видят хорошего рачительного хозяина, который интересуется жизнью простых горожан. И ему, говорят, не всё равно, какой хлеб едят его избиратели. "Дотошный до мелочей, хозяйственный".

Я слушаю их и пытаюсь разобраться, как и благодаря чему они видят всё происходящее именно так. Живут на копейки. Молятся на свои 12 соток огорода, чтобы вырастить хоть что-то, но местную власть считают правильной.

Из окна их квартиры - постапокалипсический вид на хрущёвку напротив. Самодельное остекление балконов, тряпки, фанерки, обмотки на трубах отопления, пущенного поверх земли, покосившийся забор детского сада. Стойкий запах еды в подъезде.

Говорят, регион до войны жил из рук вон плохо, не работало ничего, всё разворовывалось, а вот Донецк процветал. И местная власть старается сейчас изо всех сил, чтобы выровнять положение и привести экономику в порядок.

"И живём мы сейчас лучше, чем в Донецке, и богаче", - говорят люди.

Вот он – электорат новой власти, кому нужно пообещать рабочие места и новую жизнь, а пока всё это будет происходить, они будут пытаться жить с огородов и на денежные дотации внучки из-за рубежа. Но они непоколебимо уверены в том, что все перемены только к лучшему, и это был единственно правильный выход.

Я брела от них по их спальному району и смотрела по сторонам. Оживлённый рыночек – жизнь бьёт ключом. Кажется, есть всё, что подходит под общие понятия "еда" и "напитки". Вблизи оказывается, что грейпфрутового сока нет, так как "молодая республика не пьёт сок буржуазии", - шутит продавец.

В магазинчике "Алкоголь, чай, сладости" одна-единственная бутылка "Пино Нуар" за 280 рублей. И продавец с ностальгией поглаживает её: "Последняя, ещё украинская, из тех ещё поставок".

Всё остальное – товары из Молдовы, Беларуси, России. Неизвестные названия, новые производители. Продавец рекламирует товар по-своему: "Это вино мы пили недавно, нормальное, можно пить… Но если есть деньги и для себя, возьмите "Пино Нуар".

Раньше это вино мы пили на все праздники на работе. Это был бюджетный вариант праздничного напитка. В ассортименте этого магазинчика – самое дорогое вино, потому что из прошлого, с привкусом ностальгии.

На том же рыночке толпа рассматривает миниатюрную собаку на поводке. На собаке защитный камуфляж. "Ополченцам" выдали новую весеннюю форму", - шутят в толпе.

Выбор колбас, сыров – на незатейливый вкус экономного покупателя. Российские новинки, о которых продавец не может сказать ничего. Сейчас это сплошь и рядом.

Старушка, наклонившись над прилавком, шепчет, ни к кому не обращаясь: "Боже, как же всё дорого".

А в гостях меня угощали чаем с бутербродами и приговаривали: "Бери хлеб. Свежайший, и вкусный, как раньше".