Блог из Луганска: куда девается гуманитарная помощь?

Когда ты беден, видишь вокруг тех, кому хуже тебя, а когда богат, ищешь себе подобных.

Пенсия моей одинокой тётки 2400 рублей (1200 грн, умноженные на 2 по местному официальному курсу). Ей этих денег вечно не хватает, и она испытывает хроническое состояние голода.

Да, она не хозяйка, да, у неё не выходит быть экономной или жить, как-то рассчитывая свой нехитрый бюджет (хотя как можно рассчитать эту сумму экономно?!).

Основное желание моей тётушки – наесться, и нам рядом с ней очень тяжело. Ей нужно буквально всё – лекарства, продукты, замена труб и зимняя обувь. Рядом с ней всегда тянешься к кошельку, но всё, чем помогаешь ей, тонет в бездонной яме её проблем.

Тёте "повезло" на днях получить гуманитарную помощь, которую выдавали тем, чей доход 1200 грн в месяц и ниже. Это была игра "правительства" с моей тётей. Собрать справки о составе семьи, справки на сегодняшний день, принести всё это в управление социальной защиты, попасть на приём, написать заявление, узнать о наличии продуктовой помощи, а потом попытаться получить её, предварительно убедившись, что твоя фамилия есть в списках.

Очередь за помощью то ещё испытание. На улице, под дождём с половины седьмого утра до двух часов дня, но моя тётя вышла победителем из этого раунда, потащив домой пакет с мукой, сахаром, манкой, растительным маслом и рыбными консервами – всё мейд ин Раша.

Пакет был настолько тяжёл, что драка в очереди ногами, мат и проливной дождь забылись почти сразу, оставив ощущение счастья от выстраданной и заслуженной продуктовой помощи.

Последующая простуда не испортила настроения. Подружки-ровесницы пели моей тётушке дифирамбы: "Какая ты молодец, смогла, как тебе это удалось, столько простоять!"... А она делилась направо и налево рецептами своего "успеха".

Вопрос гуманитарки похож на воспалённую мозоль для большинства, если не для всех, жителей "республики". Странное обстоит дело с гуманитаркой. Она будто бы тоннами приходит в наши края, но дальше она просто растворяется в воздухе как дым.

Все откровенно говорят о том, что гуманитарную помощь можно найти в сети супермаркетов "Народный". Об этом говорят в транспорте и на остановках. Говорят зло и спокойно, просто констатируя происходящее.

Если объективно, неясно, куда деваются все те тонны продуктов, о которых нам сообщают в новостях. Если ими кормят в больницах, то этого не подтверждает никто из тех, кто там лежал в разное время этого года.

В руки пенсионеров помощь попадает только после того сложно квеста, в который сыграла моя тётя. И то, единожды и при наличии всех справок.

Многодетным семьям и одиноким матерям помощь давали дважды в этом году. Последний раз только тем, чьи дети не достигли шестилетнего возраста. Понятно, что осчастливить всех невозможно. И за помощью идут и те, для кого это реальное спасение от голода и те, чьи иномарки ждут за воротами управления соцзащиты. И ещё есть злые языки, на которые, как известно, не набросить платок.

Первые машины российского гуманитарного конвоя люди встречали на улице и плакали. Луганск не видел ТАКОГО со времён освобождения города от немецко-фашистских захватчиков во Вторую мировую войну. Люди выбегали на улицу, приветственно жестикулировали и обнимались. Всеобщее ликование – нас не оставили, не забыли, не дадут умереть!.. Связи, света и воды ещё не было.

Но по цепочке люди передавали друг другу новости о помощи. Вначале мы спрашивали друг у друга, когда её будут раздавать, потом, как это будет происходить.

У наших соседей муж и отец семейства всю войну прятал своих женщин в подвале, качал воду, переделав скважину под ручной насос, колол дрова. И как единственный на несколько домов мужчина, он отправился разведать, что слышно о гуманитарке.

Я вспоминаю сейчас всё это и хорошо понимаю, насколько смешно это звучит. Наш сосед поехал на велосипеде, чтобы узнать новости. Мы не ходили тогда никуда, потому что стреляли очень сильно, и мне казалось, что за пределами нашей улицы всё в руинах. Мы ждали возвращения нашего отчаянного соседа (не побоялся!) и бешено волновались.

Особых новостей он не привёз – школа разбита, соответственно в ней раздавать помощь не будут. Вся округа занимает очередь возле закрытого магазина на площади, он тоже занял очередь, а потом приехала какая-то машина и из неё сообщили, что сегодня ничего выдавать не будут.

Каменный век. Я заранее решила, что не хочу вовлекать во всё это маму. Мне кажется, есть вещи, в которых спокойнее не участвовать. Во многих отношениях, спокойнее.

…С нашей улицы очередь за гуманитарной помощью заняла одна женщина на всех – на всю улицу. Она для этого вышла в два часа ночи из дома, очередь нашей улицы подошла только во второй половине дня.

Связи не было, новости передали по цепочке. Кто-то возвращался из очереди, кто-то бежал домой за подписью на доверенности тех, кто не мог сам прийти за помощью.

Семь кругов ада, как-то так это было. Жара, сильно стреляли. Старики приходили настолько древние, что, похоже было, будто это их последний путь.

Многим становилось плохо в очереди. Почти все сидели на траве. Неожиданно "военные" привезли воду в бутылках, её размели сразу же, а потом кто-то пустил бутылку по желающим.

Один из "военных" был в резиновых шлёпках на босу ногу, второму было лет 15, но они оба были с автоматами. Я подумала тогда, как же тот, что в шлёпках, побежит, если нужно будет. Мне не верится, что я была там, видела это, слышала переговоры людей.

В очереди делились, кто что готовит, как живут без хлеба и воды. Кто-то говорил, что одним попаданием снаряда можно сократить всю эту очередь… Нет, не было страшно.

Было ощущение хаоса, жары, липкого тела и полного безумия. Время потеряло свою цену. Жизнь человека упала за нулевую отметку по своей стоимости. Да, помощь. Я получила помощь. Все её получили. Сразу забылось всё – очередь, жара, страх. Тушёнка, крупы, 20 пакетиков чая без упаковки – счастливый вес в руке. Все в городе несли такие пакеты. Потом была вторая помощь, более организованная, и… всё.

В декабре 2014 года я случайно увидела какой-то очередной гуманитарный конвой. С флажками и машинами сопровождения. Я стояла возле киоска Союзпечати, покупала праздничный новогодний пакет.

Я и женщина-продавец как загипнотизированные смотрели на этот нескончаемый поток машин с гуманитарной помощью. Она спросила у меня: "Не посчитали, сколько машин?", "15", - сказала я.

Ни я, ни она, ни такие же загипнотизированные люди на улице не были счастливы и смотрели на фуры уныло – все уже поняли, что помощи для нас от "правительства" больше не будет, рассчитывать нужно только на себя.

А уже дома, я увидела, что подарочный пакет был с надписью "С Новым 2014 годом!" Видимо, для всего Луганска жизнь остановилась именно тогда.