Оксана Забужко: кулуары премии "Ангелус" напоминали матч Кличко-Поветкин
19 октября стало для украинской литературы важным днем: Оксана Забужко получила польскую премию "Ангелус", которую вручают писателям Центральной Европы за лучший роман, опубликованный на польском языке.
Вроцлав отметил роман "Музей заброшенных секретов", изданный в Украине в 2009 году.
Украинцы получают премию уже второй раз - лауреатом в 2006 году стал Юрий Андрухович с романом "12 обручей". Победитель получает 150 тыс. злотых (около 50 тыс. долларов) и авторскую статуэтку.
Редакция BBC Украина пообщалась с Оксаной Забужко - неутомимым культуртрегером, который открывает Украину миру, - о премии и о том, как воспринимают ее роман в Польше.
ВВС Украина: Оксана, начнем с эмоций. Ожидали ли вы эту награду?
Оксана Забужко: Во Вроцлаве была своя драматургия и свои интриги. В каждой премии такого формата - а "Ангелус" - это все-таки одна из топовых наград на литературной карте Европы, некий восточноевропейский Букер, - есть что-то от атмосферы спортивного соревнования. С той разницей, что наши джебы правой или джебы левой происходили за сценой, и главным джебом все-таки остается текст.
Два месяца перед финальной церемонией публика знакомится с романами, но в театр приходит болеть - так же, как на спортивные соревнования. Там тоже делают ставки, люди заключают пари. Поэтому атмосфера в кулуарах немного напоминала, как говорили наши журналисты, матч Кличко- Поветкин.
ВВС Украина: И кто был вашим Поветкиным?
Оксана Забужко: Среди польской читающей публики уже появляется определенное напряжение, премию ни разу не получал поляк. "Ангелус" держит планку высокого литературного стандарта, находясь над любой политической конъюнктурой, над любыми аспирациями публики. Но за восемь лет существования премии - и я это понимаю - начал появляться вопрос: когда же ее наконец получит польский автор?
К тому же, в этом году среди кандидатов действительно был интересный польский роман - "Морфий" Щепана Твардоха. Там изображено начало Второй мировой войны в Варшаве, главный герой - морфинист, наполовину немец, наполовину поляк, там есть и история, и современность, и проблема человека в истории. Роман вызвал бурную читательскую реакцию, словом - популярная книга, топовая книга.
А еще надо учесть социальную контроверсийность "Музея" для поляков. Для большинства из них словосочетание УПА имеет совершенно другую коннотацию, чем для украинцев - особенно в этом году, после очень агрессивной кампании в СМИ, всех этих спекуляций на годовщине Волынской трагедии.
И вот чем я действительно была тронута почти до слез, и почему чувствую глубокое уважение и желание снять шляпу перед вроцлавским жюри, - это из-за выставленного ими стандарта: мы оцениваем литературу вне политики, вне мутных вод политической конъюнктуры. Это нечто такое, что дает тебе веру в жизнь, веру в будущее и в то, что культура в этом мире действительно что-то значит.
Впрочем, я знала, что являюсь фаворитом гонки, потому что "Музей", после того, как он вышел в польском переводе прошлой осенью, оставался в десятках всех рейтингов - не только переводной литературы, а вообще - рейтингах лучших книг, изданных в Польше.
Рецензии были более чем суперлятивными. Первая, которая появилась в польском Newsweek, называлась, ни больше, ни меньше, чем "Забужко замахнулась на Нобеля". И за год в польской критике это стало просто мемом: что "Музей" - роман нобелевского веса. Были попытки и из лагеря правых сказать, что УПА - это плохо, но они были нечасты.
ВВС Украина: У вас нет обиды на родину из-за того, что она вас так не оценивает, как оценили во Вроцлаве?
Оксана Забужко: У меня нет никакой обиды на родину, она такая, какая есть. Чего бы мне жаловаться? Родина меня покупает, родина меня читает. А то, что она не имеет всего того, что имеют развитые и культурные нации - это, конечно, правда, но даже польская история со всем ее трагизмом, по сравнению с тем, что пришлось пережить украинцам в ХХ веке, это - не скажу, что прогулка, но все-таки очень light- и soft-версия. Наши двадцать лет независимости можно сравнить с тем, что поляки имели в 60-70-е. Они могли путешествовать, у них не было такой информационной завесы, и самое главное - им никому не надо было доказывать, что они могут быть поляками.
Тогда как украинцев до 1991 года по факту не было. Если бы Советский Союз не распался, нас по состоянию на сейчас, наверное, уже не было бы. Мы не являемся нацией, которая осознает свое наследие, осознает, кто мы, откуда и куда идем. Мы постколониальная нация, а поляки - всего лишь посткоммунистическая. И это очень большая разница действительно.
BBC Украина: В Украине многие отреагировал на вашу победу так: Забужко наградили по политическим соображениям. Украина идет в ЕС, поэтому Польша дала ей пряник.
Оксана Забужко: Это очень смешно. Если мыслить российскими категориями, то по политическим соображениям этот роман в Польше должен был замалчиваться так же, как сейчас он замалчивается в России. Российский "Музей заброшенных секретов" вышел в издательстве "АСТ" в начале июня. И издательство даже не анонсировало его на своем сайте, при том, что за право издания шла война.
Но потом Украина собралась подписать ассоциацию с ЕС, и надежды на кажущуюся пророссийскость Януковича не оправдались. Поэтому мне очень жаль своего российского издателя - он, что называется, попал под раздачу. Вот в России нет литературы - там все политика, абсолютно все подчиняется интересам ФСБ и клики во главе с Путиным.
И с другой стороны - Польша, которая к УПА имеет подставные претензии, которых Россия иметь не может. Потому что подпольщики воевали с НКВД, а не с россиянами на этнической почве, это был антисталинистский дискурс. А для поляков это - живая боль. Там, где пролилась кровь гражданского населения, мирных людей, вырывается ров, который потом очень долго надо запахивать, причем с обеих сторон - взаимно разговаривая, взаимно слушая друг друга.
Поэтому говорить, что поляки дали премию за роман об УПА по политическим соображениям - это невежество.
BBC Украина: Как воспринимала вас польская публика?
Оксана Забужко: У меня был достаточно большой поток читательских писем из Польши. У книги есть свои фанаты, она многое меняет в стереотипах поляков, потому что в действительности они не так много знают об Украине - при том, что лучше знакомы с украинской ситуацией по сравнению с остальной Европой, которая вообще не понимает, кто мы, что мы, откуда мы и слышала разве что о Януковиче и Тимошенко.
В "Музее" о польско-украинских делах не так и много, но определенный контекст межнационального напряжения в Галичине прописан недвусмысленно, в частности начальная агрессивность украинского национализма, который стал реакцией на политику тогдашнего польского правительства. Эти вещи там очерчены, что скрывать.
И вот одна молодая читательница, выросшая на мифе прекрасных "восточных окраинах", о которых в Польше целая традиция ностальгии, написала в блоге о том, как странно читать об украинском Львове конца 30-х начала 40-х. Она сравнила "Музей" с зеркалом, в котором видишь собственное изображение слегка измененным, со стороны. И была там замечательная фраза: "То, что было нашим, а сегодня - украинское, и поэтому - общее". Без этого ощущения общего пространства не будет новой Европы, не может быть Европейской унии. Я была очень тронута тем, что польский читатель услышал роман, и этого мне достаточно.
BBC Украина: В ближайшее время должен выйти "Украинский палимпсест" - книга бесед с вами. Пожалуйста, подразните ею читателя.
Оксана Забужко: Эта книга своим появлением обязана успеху польского перевода "Музея". На этой волне издательство Nowa Europa Wschodnia решилось на рискованный проект - интервью-реку. В Украине этого жанра еще даже нет, хотя в Польше он очень популярен. Это интервью, которое рождается в результате года наблюдений за публичным человеком: интеллектуалом, политиком, даже спортсменом. Журналист может в течение года наблюдать за жизнью своего объекта, встречаться с ним в кафе, заходить домой, записывать на магнитофон.
И вот нам с польской журналисткой Изабеллой Хруслинской, которая имеет несколько таких книг в своем активе, в частности интервью с Ярославом Грицаком, сняли резиденцию в замке на западе Польши, где мы в течение недели по шесть-восемь часов в день общались. Потом это все расшифровывалось, переписывалось, дописывалось.
Результат меня поразил. Парадоксальным образом, надо было быть варшавской журналисткой, чтобы расспросить меня о вещах достаточно личного характера, о которых никогда не спросил бы украинский журналист. Поляки начинают с бэкграунда - семейной истории, происхождения, соответственно, история семьи становится историей страны, потому что нужно рассказывать о контексте, то есть через себя начинаешь говорить о стране.
Первые отзывы, которые у меня есть от польских политиков, читавших рукопись - что эта книга объясняет Украину польскому читателю с тех сторон, о которых до сих пор никогда не говорилось, и нуждается в переводе на другие европейские языки.
Украинский перевод уже почти готов и к концу года выйдет в издательстве "Комора". Я его не буду редактировать, моего голоса там не будет. Будут мысли - то, что можно свести к мировоззренческой выжимке. А стилистики, эстетики, "художки" - всех этих забужковских наворотов, забужковских предложений - нет.
С Оксаной Забужко говорила Ольга Радомская
