Как в Крыму пытаются запретить меджлис крымских татар

Верховный суд аннексированного Россией Крыма рассматривает в четверг дело о признании экстремистской организацией крымскотатарского меджлиса и запрете его деятельности на территории России.

Первое заседание суда состоялось 3 марта, но рассмотрение дела было тут же перенесено на неделю, чтобы представители меджлиса смогли ознакомиться с приобщенными прокуратурой Крыма к делу доказательствами на шестистах с лишним страницах.

Заместитель председателя меджлиса Нариман Джелялов сообщил Русской службе ВВС, что он вместе с адвокатами будет просить дополнительной отсрочки, так как фактически прокуратура передала им такой огромный объем документов лишь в минувший понедельник.

Однако независимо от того, когда суд приступит к непосредственному рассмотрению дела, Нариман Джелялов признает, что не питает иллюзий относительно вердикта суда.

"Мы постараемся, чтобы это хоть как-то походило на правосудие", - обещает Джелялов, но предполагает, что решение о запрете меджлиса будет принято.

Действующему председателю меджлиса крымскотатарского народа Рефату Чубарову с 2014 года официально запрещен въезд в Россию, так же как предыдущему председателю и безусловному лидеру крымскотатарского национального движения Мустафе Джемилеву.

В их отсутствие самым высокопоставленным членом меджлиса на территории аннексированного Россией Крыма оказался Нариман Джелялов, и именно он указан как единственный представитель меджлиса в поданном в суд исковом заявлении прокурора Крыма Натальи Поклонской.

Как именно собирается защищаться меджлис, и каковы возможные последствия этого суда, Нариман Джелялов рассказал в интервью корреспонденту Русской службы ВВС Виктору Нехезину.

ВВС: В начале своего искового заявления, который занимает полные девять страниц, прокурор Крыма описывает свое понимание деятельности меджлиса и делает вывод о том, что Декларация о национальном суверенитете крымскотатарского народа, принятая еще в 1991 году, противоречит российскому федеральному закону номер 114, согласно которому пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его национальной принадлежности является экстремистской деятельностью. Согласны ли вы с этим обвинением?

Нариман Джелялов: Ни в коей мере мы не согласны, потому что крымские татары, которые испытали в своей истории несколько очень трагичных моментов, как и все народы бывшего СССР, были жертвами и нацистов, и коммунистического режима, и интернационализма так называемого, и его полной противоположности, то есть возведения нации в некий абсолют. В своей деятельности крымскотатарское национальное движение всегда строилось на признании и на пропаганде международных ценностей в сфере прав человека, в сфере прав народов. Поэтому никогда мы не пропагандировали исключительность какой-то нации. Более того, просто абсурдно для тех, кто удосужились хотя бы прочитать основные базовые документы крымскотатарского национального движения, даже подозревать меджлис в подобных действиях.

Согласно регламенту Курултая крымскотатарского народа, участниками системы органов национального самоуправления, то есть делегатами Курултая, а впоследствии членами меджлиса, могут быть крымские татары и члены их семей, независимо от национальности.

Мы просто хотим добиваться реализации наших интересов, наших прав, ни в коей мере не в ущерб другим. И в декларации опять-таки, в базовых документах это зафиксировано - исключительно на основе взаимного уважения с другими народами. И мы обязательно будем об этом говорить в ходе судебного заседания.

Вопрос территориальной целостности

ВВС: Следующее обвинение крымской прокуратуры состоит в том, что якобы меджлис и его представители пытаются дестабилизировать ситуацию в Крыму. Фактически экстремизмом объявляется любой призыв к возвращению Крыма Украине - так как, по мнению госпожи Поклонской, тем самым ставится под угрозу территориальная целостность России.

В тексте иска прямо указано, что "на внеочередной сессии Курултая 29 марта 2014 года было объявлено о начале процедур по созданию национально-территориальной автономии крымскотатарского народа на его исторической родине - в Крыму в составе Украины".

Н.Д.: Во-первых, там, сознательно или нет, допущена откровенная ошибка. В иске говорится о решении Курултая крымскотатарского народа от 29.03.2014, где мы говорим о начале неких процедур по восстановлению национально-территориальной автономии в Крыму. В иске написано: "в составе Украины". Вы можете спокойно на сайте меджлиса найти это решение. Вот этого словосочетания "в составе Украины" нигде в официальном документе нет. Уже тогда мы понимали всю сложность ситуации. Тогда были делегаты Курултая, в том числе Мустафа Джемилев, которые настаивали, чтобы было написано "в составе Украины", но тогда мы настояли, чтобы не будоражить, чтобы не дестабилизировать ситуацию, мы сказали: "в Крыму". То есть безотносительно к какому-то государству.

Во-вторых, стремление к национальному самоопределению, стремление к восстановлению утерянной государственности - это право коренного народа. Эти требования абсолютно обоснованы, они имеют основания как в международном праве, так и в законодательстве Российской Федерации.

Более того, да, Рефат Чубаров, Мустафа Джемилев и многие другие открыто заявляют о намерении восстановить территориальную целостность Украины, говорят о дальнейшей судьбе Крыма в составе Украины, и мы знаем, что после марта 2014 года в России очень ужесточилось законодательство о сепаратизме. Но здесь на самом деле сталкиваются базовые ценности. С одной стороны - это вопрос о национальной безопасности, территориальной целостности государства, а с другой стороны, свобода выражать мнение.

И есть прецеденты международные, и есть даже разбирательства в ЕСПЧ, которые говорят о том, что сами разговоры, слова о том, что какая-то часть территории должна быть там или здесь, в составе того или иного государства, не может рассматриваться как претензия на территориальную целостность, потому что это выражение свободного мнения.

"Я первый, кто скажет вам спасибо"

ВВС: Рефат Чубаров, против которого в России заведено несколько уголовных дел, много раз упоминается в тексте иска. И самый главный эпизод с его участием - так называемая "народная блокада Крыма". В одном месте даже говорится, что от этой блокады пострадали и сами крымские татары. Ваше отношение к блокаде, как человека, который находится в Крыму?

Н.Д.: Комфорта эта блокада действительно никому не доставляет. Но при этом надо быть честными: каких-то катастрофических условий она в Крыму тоже не создала. Энергоблокада - да, нанесла больше неприятностей. Но вы можете проштудировать выступления руководства Крыма, которое неоднократно говорило о том, что никаких проблем не было. Это с одной стороны. А с другой стороны, подсчитывают миллиардные убытки. Так, друзья, разберитесь: имела последствия или все-таки не имела?

Я неоднократно в интервью говорил, что, конечно же, блокада имела очень неприятные последствия для всех жителей Крыма, и для моей семьи в частности. Мы тоже сидели без света и вынуждены были потратить средства семейного бюджета на генератор, на еще что-то.

Как я говорил моим старым товарищам, которые сегодня активно сотрудничают с действующей властью в Крыму: "Ребята, если вы сможете сделать, как вы обещаете, для крымских татар что-то хорошее, я первый, кто скажет вам спасибо".

То же самое у меня отношение к тем, кто находится на материковой Украине. Я никого не осуждаю. Единственное, что я осуждаю – это когда люди лгут и лицемерят, говорят одно, а делают другое.

"Меджлис к блокаде отношения не имеет"

Момент очень сложный. Определить, кто в этой ситуации правее, очень сложно. Пока ситуация застыла в очень нехорошем состоянии. Ничем похвастаться пока никто не может. И поэтому я лично – я исключительно от себя говорю, пожалуйста, доказывайте, кто из вас лучше, кто правее.

А крымские татары действительно разделяются во мнении. Одни считают, что блокада действительно нужна. Кто-то считает, что она лишняя. Кто-то боится, что из-за блокады у крымских татар возникнут неприятности. Спектр мнений очень большой. Кого сколько - мне сложно говорить. Никаких опросов мы сами не проводили, а опросам, которыми бравируют официальные структуры, я не верю.

ВВС: Прокурор пишет, что меджлису выносилось несколько предупреждений. Более того, по словам Поклонской, российские законы предписывают общественному объединению "в пятидневный срок" публично заявить о несогласии с позицией своего председателя, если его деятельность признана судом незаконной. Является ли для вас этот вопрос принципиальным?

Н.Д.: Здесь ничего доказывать не нужно по той простой причине, что нужно разобраться, как у нас все работает. Рефат Чубаров был - и это видел весь мир - одним из инициаторов блокады Крыма. Вместе с Мустафой Джемилевым и Ильнуром Ислямовым. Но! Меджлис крымскотатарского народа - это не клуб единомышленников, это не партийная структура, это не общественная организация. Это выборный орган, куда рейтинговым голосованием избирались представители разных идей и взглядов, и каждый имеет право голоса, каждый имеет свою позицию. Он имеет права ее выражать, а потом древним инструментом голосования принимается то или иное решение.

Так вот меджлис крымскотатарского народа никаких коллегиальных обсуждений или решений по инициированию, организации или подготовке блокады вообще не принимал и не проводил. То есть меджлис как коллегиальный орган никакого отношения к блокаде не имеет.

"Чубаров - не президент Путин, не Господь Бог"

Встает вопрос: как отделить действия индивидуальные от действий коллегиального органа? У нас есть члены меджлиса, которые активно работают во власти, занимают должности – вице-спикер парламента, замглавы райгорадминистрации, вице-мэр крымской столицы. Это все члены меджлиса. А есть члены меджлиса, которые находятся на территории материковой Украины и пропагандируют идеи прямо противоположные. И это реальная демократия.

Здесь есть один единственный правильный ответ. Если меджлис крымскотатарского народа – это коллегиальный, выборный орган, то и его официальная позиция выражена исключительно в тех решениях, заявлениях и соглашениях, которые были выработаны согласно процедуре голосования. Все решения и заявления в открытом доступе выложены на сайте меджлиса, их можно почитать и увидеть, какова на самом деле официальная позиция меджлиса.

Предупреждения прокуратуры же делаются не отдельному человеку, а общественным организациям. Во-первых, мы не считаем себя общественной организацией - это первый пункт, который мы будем отметать сразу на суде.

Предупреждений было два - 4 мая и 5 июля 2014 года. Делались они Рефату Чубарову как председателю меджлиса. Мы сейчас в некоем замешательстве: считать ли эти предупреждения сделанными в отношении Рефата Чубарова, или все-таки они должны быть адресованы меджлису как таковому? Самому меджлису предупреждений не поступало, но прокуратура будет доказывать, что "Чубаров - ваш представитель, значит, мы вас и предупреждали".

Чубаров, хоть и председатель, но это у нас не президент Путин, не господь бог и так далее. Это просто человек, который обладает определенными полномочиями. Первый среди равных.

ВВС: Вы не считаете себя общественной организацией. А как вы сами определяете статус меджлиса? Ведь вы по российским законам никак не зарегистрированы.

Н.Д.: Согласно закону об общественных объединениях, общественные объединения не обязаны регистрироваться. Поэтому, даже если кто-то считает меджлис общественной организацией, пусть он утрется и не задает глупых вопросов по поводу регистрации. Мы не обязаны это делать. Но мы никогда не отрицали, что мы готовы рассмотреть вопрос о получении некоего легального статуса.

Меджлис - это выборный представительный орган. В международных правовых актах касательно коренных народов много раз говорится о представительных институтах коренных народов. И - что самое важное - во всех этих документах говорится, что ООН призывает государства консультировать и сотрудничать с представительными институтами коренных народов, какими бы они ни были, и как бы они ни назывались. И проблема коренного народа - в том, что в национальных законодательствах - что Украины, что России, - пробел полнейший касательно возможностей существования представительных институтов.

Запрет - не катастрофа

ВВС: Допустим, Верховный суд Крыма примет решение о запрете меджлиса. Вы как-то готовитесь к этой ситуации? Что будет дальше?

Н.Д.: Во-первых, это будет очень плохо для самой России. В имиджевом плане она потеряет еще несколько пунктов. Крымскотатарская тематика, конечно, не входит в десятку главных международных тем, но в связи с ситуацией с Украиной, с Крымом, она присутствует.

В принципе для нас это какой-то катастрофы не несет. Наша деятельность за последние два года настолько ограничена - нам не дают реализовать элементарные права, которые предусмотрены конституцией РФ, - что сам запрет ничего не изменит.

Национальное движение крымских татар наработало очень много форм, и меджлис - это всего лишь одна из них. Никто не мешает в зависимости от ситуации трансформироваться, и мы об этом давно говорим.

Иная ситуация - если власти не успокоятся, а, опираясь на официальный запрет, начнут осуществлять уголовное преследование людей, которых так или иначе можно ассоциировать с членством в меджлисе. Пойдут ли на это ужесточение? Тогда можно будет говорить уже о настоящих репрессиях.

ВВС: А вы сами уже думали о том, что будете делать, если это произойдет?

Н.Д.: В ситуации, когда репрессии действительно уже существуют, в ситуации, когда ты за свои убеждения можешь подвергнуться достаточно неприятным вещам, в ситуации, когда есть примеры - пусть не массовые - применения пыток, когда единственное СИЗО в Крыму уже переполнено людьми, - мы столько полицейских автозаков никогда не видели! – очень сложно прогнозировать, как ты поведешь себя.

Можно, конечно, храбриться и так далее, но невозможно предположить, как ты поведешь себя, тем более если у тебя есть близкие люди, родители и так далее. Я буду стараться максимально долго - и, желательно, навсегда - оставаться в Крыму.