Первое убийство на Майдане: блог журналиста ВВС

Ночное дежурство на Грушевского с 21 на 22 января завершилось кровавым рассветом - убийством Сергея Нигояна, подтверждением этой трагедии на месте и первым сообщением о ней на весь мир.

Первые убийства протестующих "на Груше" 22 января показали, что мирного окончания протестов ждать не стоит.

Пережитый тогда шок не идет ни в какое сравнение с кровавой бойней 18-20 февраля, но именно тогда было осознание - после "первой крови" возможный приказ стрелять будет исполнен.

Начало Грушевского

В столкновениях на Грушевского многое случилось впервые. 19 января протестующие преодолели психологический барьер и стали серьезно применять силу против "Беркута" и ВВшников.

С вечера 19 января, когда народ с Майдана пошел в Верховную Раду требовать отменить "законы 16 января", на Грушевского шли столкновения.

Протестующие "жгли" силовиков коктейлями, стреляли в них салютами, бросали брусчатку, а в ответ получали резиновые пули, газ и светошумовые гранаты, к которым часто приматывали железные болты.

Ежедневно раны получали десятки протестующих: выбитые глаза, газовые отравления и изуродованные конечности. В больницах их часто задерживали и отправляли в СИЗО.

Журналисты также стали настоящими "живыми мишенями" выстрелов силовиков, поэтому почти никто не шел на Грушевского в жилетах с надписью "Пресса".

Вечером 22 января заканчивалось временное дневное "перемирие" и снова начались коктейли, гранаты, газ и салюты.

Эти столкновения уже стали почти обыденными, если это можно так назвать. Однако при таких столкновениях и эскалации все опасались худшего - первых убитых.

Смертельный рассвет

В ту ночь, кроме противостояния на Грушевского, весь Киев всколыхнули "Титушки-сафари". По ночам "неизвестные" жгли машины автомайдановцев, а в столице появились группы "неизвестных молодчиков", которые в центре и в жилых районах нападали на активистов.

Активисты организовали мобильные экипажи и пытались их задерживать. Именно на Европейской площади около улицы Грушевского всю ночь они собирались в группы и ехали на патрулирование.

На Грушевского, как и в предыдущие дни, под утро градус напряжения якобы должен был спадать. В неистовый ночной мороз хотелось надеяться на мирный рассвет.

После трех-четырех часов, конечно, уже хотелось отдохнуть. Снятый редакцией ВВС Украина номер в гостинице возле "поля боя" давал такую возможность без отрыва от наблюдения.

Около пяти, когда, казалось, все должно было притихнуть, после очередных взрывов светошумовых гранат и выстрелов, в Twitter пошел слух о первом убитом.

На Грушевского подъехала карета скорой, развернулась и через несколько минут уехала. Пока я выбежал на улицу во всех "доспехах" (набор для защиты журналиста во время массовых протестов - пластиковый шлем, маска против слезоточивого газа), ее уже не было, а тело занесли в импровизированную медицинскую комнату прямо возле баррикад.

Телефон разрывался.

"Можешь подтвердить смерть протестующего?" - требовали редакторы.

Через окна импровизированной медчасти можно было увидеть, что лежит человек, вокруг него собрались врачи, но, возможно, он просто ранен?

Охранники "Самообороны Майдана" наотрез отказывались пустить внутрь, но тут вышел врач, один из руководителей медицинской службы, и таки признал смерть.

"Да, погиб, четыре огнестрельных ранения в голову", - заявил ВВС Украина врач.

Погибшим был Сергей Нигоян, хотя тогда его имя еще никто не называл.

Новость сразу пошла в украинскую редакцию ВВС, затем - в британскую, и через несколько минут облетела весь мир.

К медпункту подъехала новая карета скорой. Одновременно со стороны Европейской прибыли милиционеры, это были следователи и представители прокуратуры, которые должны были засвидетельствовать и расследовать гибель человека.

Все это выглядело как обычная процедура, будто нет боя и сотен силовиков с той стороны баррикад.

Это было где-то шесть часов утра, на Грушевского оставались несколько десятков протестующих. Над "Грушей" повисло неописуемое отчаяние - новость об убитом шокировала людей. Не было слов. Люди пытались как-то осознать это.

Казалось, если прибыла милиция для следственных действий, "Беркут" должен успокоиться и прекратить атаки.

Штурм "Беркута"

Но протестующие, узнав о смерти, запустили несколько салютов в ряды бойцов "Беркута". В ответ началась стрельба и прямо в скорую, в толпу у медпункта полетели гранаты.

В ответ - несколько коктейлей, на что "Беркут" пошел в атаку - сумасшедшая стена выстрелов и гранат отогнала протестующих от баррикад, силовики преодолели преграду и начали сметать все со своего пути.

Через мгновение они уже были у медпункта, дубася всех подряд, кто им попадался.

Протестующие отступали, журналисты, которых уже собралось немало, пытались спастись, ведь надежды, что "Беркут" не тронет, было мало.

Пытаясь добежать до гостиницы "Днепр", я слышал, как какой-то из чинов "Беркута" кричал "Всем назад!"

Но его уже мало кто слушал.

Я подошел к входу, попал в отель и через минуту уже был в номере над полем боя. "Беркут" беспощадно бил защитников баррикад, бежали новые и новые силовики, стреляя в тех, кто убегал.

Именно под окном несколько бойцов добивали мужчину в казацкой форме. Через объектив фотоаппарата я видел его разбитое лицо.

"Беркутовцы" еще несколько раз ударили его ногой, убедились, что он не шевелится, и потащили тело к своим позициям.

"Какова судьба этого человека?" - эта мысль еще долго не покидала меня, потому что в официальных данных за этот день об этой смерти не сообщали.

Это был не Михаил Жизневский, который, как потом выяснилось, также погиб в то утро.

Командир "Беркута" орал "назад", пытаясь избежать штурма баррикады на Майдане со стороны Европейской. Но бойцы, войдя в раж, его уже почти не слушали.

Протестующие, собравшись с силами, пошли в контрнаступление, стреляли в "Беркут" салютами из железных трубок, оттесняя бойцов обратно на Грушевского. Еще каких-то десять минут, и "Беркут" вернулся на свои позиции к остаткам баррикад.

После этой бойни казалось, что погибло много людей, ведь бездыханные тела спецназовцы просто перетянули к себе.

Официально в то утро погибли двое: Сергей Нигоян и Михаил Жизневский, а слухи об "утилизации трупов" так и остались слухами.