"Странная война": что говорят беженцы из Славянска и Краматорска

Железнодорожный вокзал в Донецке заполнен людьми на колясках: в Киев отправили полторы сотни инвалидов из Славянска и Краматорска. Затем беженцы поедут в Одессу - на месяц.

По иронии судьбы, прицепные вагоны, в которых покидают город "колясочники" с семьями, сняли с поезда "Донецк - Москва".

Что будет дальше и будет ли куда возвращаться, люди сейчас не знают.

Внештатный корреспондент ВВС Украины поговорил с теми, кто покинул "горячие точки".

Светлана Кравченко, Славянск:

"Мы потеряли все. У нас нет надежды, веры, нам некуда возвращаться. Мою улицу разгромили полностью. Когда мы там были, окна с рамами в доме повылетали. А на последнем видео - улицы нет. Дыры в квартирах, по полдома отвалилось.

С дочкой-инвалидом выехали в реабилитационный центр в Краматорске 2 июня - после того, как двое суток провели в подвале. А 7 июня я вернулась домой за документами, ведь ничего не взяли с собой. Говорили, инаугурация, нас не будут обстреливать. Поверила. Я попала под такую бомбежку! Это было страшно. Когда у тебя на глазах осколками разрывает людей: одного, второго. Здесь я пробегаю, а за мной - девочку пятилетнюю убило. В соседних домах пожилые люди уже устали спускаться в подвал. Под подъездом то одного осколком убило, то другого. Не пожелаешь никому.

Два дня не могла уехать обратно. Это нужно видеть собственными глазами. Электричества нет, воды нет, связи нет. Знакомых никого не осталось - все бежали. Город разгромлен, все больницы... Куда возвращаться? Пенсии не платят ни за май, ни за июнь. Мы без копейки денег.

Пусть украинская армия собирает свои пожитки - нечего ей делать на нашей земле. Они всё это сделали. Сначала мы еще о чем-то рассуждали, но когда нас начали бомбить и на головы посыпались бомбы - пришел страх. Страх за себя, за своего ребенка. Если честно, мы уже никому не верим. Идет битва сильных мира сего. Распределение денег, власти".

Аксинья Боровская, Краматорск:

"Еду с мужем и двумя детьми - 9 и 13 лет. Не успели отъехать от города - уже нет света, разбомбили подстанцию, овощные базы, попали в детский сад и на территорию заводов, которые видны, как на ладони. Страшно за детей , и детям страшно. Нас будят бомбардировки, спать ложимся под бомбежку, раза три ночью встаем. Просто страшно. Хотя бы месяц побыть подальше от этого. Уничтожается инфраструктура города. Мы не хотим жить в России, не нужно нас трогать. Мы не говорим об отсоединении от Украины. Почему всех пугает слово "федерализм"? "

Дмитрий Еременко, Краматорск:

"В городе захватили казначейство, пенсию не дают. Живем на сбережения, которые откладывали. Но они быстро закончатся. Все покупаем младшему ребенку, себе - меньше. Одежда, питание - все для детей. Мясо - только ребенку, потому что неизвестно, как будет дальше.

Морально - пустота. Неопределенность, неясность. Кого ждать, откуда? Живем одним днем. Если бежать - надо брать детей, начинать сначала. Ни квартиры, ни работы. Кто хотел, уже уехал. Главным образом - молодежь. Старики, конечно, остаются, потому что страшно за дома. Разнесут даже не мародеры, а просто соседи, родственники. Только слух пойдет, что дом покинули - и все.

Чего я жду от центральной власти? Трудный вопрос. За эти 100 дней плюсов не вижу вообще. Коммунальные услуги подорожали, пенсии урезали. Нужно было как-то договариваться между воюющими сторонами. Хотя бы пробовать искать компромисс. Но этого не сделали. Те же пенсии: можно было людям из Киева их перечислить, чтобы не остались без денег. А если переводить пенсию в другой город - это волокита, целый месяц. И еще хорошо, если деньги вообще придут".

Сергей Лесковой, Краматорск:

"Выезжаем с моей дочерью Анной, внуками Александром и Дмитрием. Живем возле аэродрома, везде стреляют. Постоянно стрессовая обстановка. Пенсии заморожены. Ситуация в городе резко изменилась в худшую сторону. Сейчас люди уже и не рады, что ходили на референдум. Думали, ближе к России, лучше будут жить. Лично я не ходил - какой резон? А знакомые, родственники ходили. Просто есть разные мнения. Скрывать не нужно - нужно каждому разъяснять, что ждет впереди.

Урегулировать можно лишь перемирием. Люди договорятся. И договариваться надо с Россией - чтобы она не ввозила оружие, людей. Скорее границу закрыть - и все стабилизируется. А украинская армия - там нет координации, чтобы руководили правильно. Должна быть какая-то слаженность. И чтобы мирные люди не гибли".

Владимир, Краматорск:

"Все из-за денег. Рассказы о том, будто здесь воюют за идею, за Новороссию - это глупость. Люди просто сошли с ума. Те, кто это сделал, в любом случае должны нести наказание. От людей, от Бога. И конечно, Виктор Федорович (Янукович - Ред.) все это финансирует. Почему все это не где-нибудь, а в Донецкой и Луганской областях происходит? Они конкретно финансируют. Как за жизни людей можно расплачиваться теми деньгами, которые украл? Это вообще ужас.

Страшно, что люди голосовали, верили Януковичу. После этого верят ДНР. В лучшем случае адекватно оценивают ситуацию 20-30 процентов. Остальные не анализируют. Нет гражданского общества. Нет нормальных отношений между людьми. Низкий уровень образования, низкий уровень культуры. Есть виртуальная "проблема" для ДНР - Правый сектор. Ну разве можно к этому серьезно относиться? Безумие. Виртуальная проблема, из-за которой люди взяли оружие в руки.

Какая-то странная война. Газопроводы работают, предприятия работают, но война идет. Понятно, что чиновники устраивают за деньги разборки на большом уровне. Хорошо сейчас никто себя не чувствует. Как можно чувствовать себя, когда не сегодня - завтра снаряд или ракета упадет?"

Галина, Краматорск:

"Еду с сыном и братом. Ребенок после последних бомбардировок начала заикаться. Дома вынуждены сидеть, днем более-менее спокойно, стреляют по вечерам и по ночам, главным образом. Кто стреляет? Если бы было понятно. Когда начнется бомбардировка - вы что, пойдете смотреть, кто стреляет?

С ребенком я ходила в больницу. Врач сказала - заикание возникло на фоне всех страхов. А что она может сделать? Выписала лекарства. Я их покупала, а сейчас они подорожали. А поступлений в аптеки почти нет. Цены выросли, все разбирают очень быстро. Даже дешевый панкреатин стал стоить баснословные деньги.

Дома остались мои родители. Отец - после больницы, мама - после инсульта. Но мне нужно ребенка реабилитировать. Все по-разному говорят, кто виноват. Я на эту тему стараюсь не говорить. Я просто хочу мира".