Выходные в Чернобыле. Думаете, это не романтично?

Дорога теряется прямо в черной мгле заснеженного березового леса. На улице -5 градусов, небо цвета серого шифера, и мы сидим в заполненном паром микроавтобусе с незнакомцами. Не очень романтично, подумаете вы, но я еще не сказал вам, куда мы едем.

Моя жена Би предложила развеяться в небольшом путешествии на Новый год. Только мы вдвоем, без детей. "Удиви меня", - сказала она.

Потом я познакомился с парнем на 50-летии друга. Он рассказал мне, как сильно им понравилась поездка в Чернобыль - да-да, это именно та атомная электростанция, которая взорвалась в 1980-х годах и сотворила самую страшную гражданскую ядерную катастрофу в истории.

"Не волнуйся, - заявил мой новый друг, держа большой бокал вина в руке. - Сейчас это безопасно".

Ну, она сказала, что хочет чего-то такого, что запомнится.

Я забронировал рейсы и экскурсию по огромной зоне отчуждения, созданной после того, как советская власть эвакуировала 300 тысяч жителей. Я начал сомневаться только после того, как поделился своими планами с несколькими подружками.

"Ты шутишь", - только и смогли выдавить они между приступами смеха.

Би однозначно удивилась, когда узнала о конечном пункте нашего путешествия у выхода на летное поле аэропорта.

"Правда? Чернобыль?", - спросила она, нахмурив брови.

Уже в самолете она признала, что это может быть интересно, однако она очень беспокоилась - и имела на это уважительные причины.

Как и я, она вспомнила, как радиоактивный шлейф распространялся по всей Европе до Великобритании. Он содержал радиоактивного материала в 400 раз больше, чем образовалось во время бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

Через день мы сели в экскурсионный автобус. Наш гид Анастасия держала в руках счетчик Гейгера для измерения радиации, который показал 0,23 микрозиверта в час в центре Киева. Это меньше, чем в Лондоне.

"В зоне будет еще ниже", - заверила гид.

И ситуация не казалась безопасной. Солдаты, вооруженные "калашниковыми", проверяют наши документы на двух контрольно-пропускных пунктах на главной дороге и, как только мы пересекаем границу, дорога становится ужасающе пустой.

Первая остановка - это детский сад, который расположен на расстоянии нескольких километров от четвертого реактора, который взорвался. Предыдущие посетители разложили куклы на проржавевших кроватях - вам просто остается щелкнуть затвором фотокамеры и выбрать жуткий фильтр.

Пока мы рассматриваем заброшенное здание, Би очень напряжена, однако она однозначно в восторге. А город Припять, который построили для сотрудников Чернобыльской АЭС, поражает мрачностью даже больше.

По дороге в автобусе Анастасия поставила необыкновенное видео времен расцвета города: высотные здания, широкие бульвары и зеленые лужайки в супернасыщенных тонах 1970-х.

Улыбающиеся жители катаются на велосипедах.

"Это был образцовый город, - рассказывает нам она. - Иностранных гостей специально привозили туда, чтобы они увидели, какой может быть жизнь по другую сторону железного занавеса".

Сейчас это город-призрак, резко монохромный зимой. Помпеи Советского Союза.

Большая центральная площадь постепенно зарастает лесом. Деревья пробились сквозь бетон и асфальт. Огромные жилые дома смотрят мертвыми глазами.

Анастасия указывает на плакат, который до сих пор висит на одном из них: "Пусть атом будет рабочим, а не солдатом", - написано на нем.

Мы делаем обязанности фото напротив большого колеса в заброшенном парке развлечений.

Но счетчик Гейгера, который держит Анастасия, демонстрирует, что мы рискуем не так сильно, как заставляют нас думать жуткие пейзажи.

Обломки четвертого реактора укрыты новым "саркофагом" стоимостью 1,7 млрд долларов. Он должен удерживать излучение в течение 100 лет, пока завод демонтируют.

Даже здесь, на обзорной платформе, на расстоянии 300 м от гигантской структуры - да, там есть смотровая платформа - прибор показывает всего 0,95 микрозиверта в час. Вы получаете более двух микрозивертов в час во время полета на самолете средней дальности.

Мы останавливаемся у памятника ликвидаторам - пожарным, которые погибли во время ликвидации последствий аварии. Это грубый бетонный монумент, но очевидно, что для Анастасии он - как будто "сердце" визита.

Эти герои умерли ужасными смертями, рассказывает она нам. Советская власть ввела их в заблуждение о реальной опасности катастрофы, последствия которой они ликвидировали.

Когда мы проходим через последний контрольно-пропускной пункт, на улице уже вечер. Вместе с Би мы покупаем горячий чай в сувенирном киоске и рассматриваем радиоактивные наклейки и магниты на холодильнике с фотографиями руин Реактора №4.

"Ну, что ты думаешь?" - нервно спрашиваю у нее.

Вокруг нас кружит снег. Би медленно отпивает свой горячий чай.

"Знаешь, что? - говорит она, явно наслаждаясь моментом. - Я думаю, что этот визит был напоминанием о том, насколько стойкой может быть природа".

Она пристально смотрит на меня. Мы надолго замолкаем...

Я наклоняюсь и целую ее.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram