Дискриминация и иммиграция - что имел в виду лидер UKIP?

Лидер Партии независимости Соединенного Королевства (UKIP) Найджел Фарадж заявил, что избавился бы от многих законов, направленных на предотвращение расовой дискриминации при приеме на работу - правда, впоследствии сказал, что его заявление было неверно истолковано, и речь шла о вопросах иммиграции.

Убедиться в том, так ли это, британский избиратель сможет на следующей неделе, посмотрев фильм о расовых проблемах в стране по одному из главных телеканалов, для которого Фарадж и давал интервью.

Но уже сейчас понятно, что вопросы когерентности общества накануне майских парламентских выборов в Британии приобретают все большую актуальность.

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с британским политическим обозревателем Хелен Самуэли.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

М.С.: Бурная реакция политиков и обозревателей на высказывания Найджела Фараджа свидетельствует о том, что его по-прежнему опасаются – и слева, и справа. И консерваторы, и лейбористы. В первую очередь – консерваторы, потому что именно у них Партия независимости отбирает голоса, а выборы уже рядом.

Х.С.: Можно сказать и по-другому: Найджел Фарадж говорит все более шокирующие вещи, потому что количество поддерживающих его партию UKIP остается на 15% уже много месяцев, а, чтобы получить несколько мест в парламенте, количество сторонников должно быть выше. В прошлом, как только упоминались вопросы расы, все сразу возмущались.

М.С.: Так что ему надо срочно что-то делать.

Х.С.: Время идет и для него. А если посмотреть, как идет дело в UKIP, то ситуация непростая. Они получили много голосов на европейских выборах, хотя мало кто пришел на избирательные участки, у них есть два депутата, которые раньше были консерваторами, так что они просто остались на своих местах, сменив партию, так что новых мест партия не получила. Но если после этих выборов они получат одно-два места, или не получат вовсе, то Найджелу Фараджу в его партии придется плохо.

М.С.: Он выбрал не самый эффективный способ, не самую выигрышную тему, поскольку такое заявление в исключительно политически корректной Великобритании, даже такое, которое может быть лишь истолковано в расистском ключе, - это крест на политической карьере.

Х.С.: Фарадж считает, что политически корректная Британия не подходит многим людям, и эти люди хотят против этого голосовать. Пока он этого не доказал, потому что, если бы это было правдой, поддержки у него было бы больше. Он надеется на то, что многие будут за него голосовать, потому что им не нравится политкорректность. Но вопрос, стоит ли отменить законы о дискриминации на расовой основе, население особенно не волнует. На эту тему он сказал, что эти законы просто потеряли свою актуальность.

М.С.: Люди говорят преимущественно о проблемах миграции. Его точка зрения именно такова, что расовую дискриминацию мы победили. Первый закон, связанный с проблемой расовой дискриминации, датируется 1965 годом, а "Акт о равенстве", который разрабатывали еще лейбористы, а приняли в 2010 году консерваторы, можно трактовать довольно широко. И имеется "позитивная дискриминация", против которой протестуют в обществе. Потенциал вызвать общественные дебаты у Фараджа есть, если он правильно им воспользуется. Миграция для все этих партий – Лиги защиты Англии, Партии независимости Соединенного Королевства – более выгодные темы.

Х.С.: Он неправильно выразился. Закон 2010 года прошел потому, что его потребовал ЕС. Там речь не только о расовом равенстве, там и религиозное, и по признаку пола. Но когда Фарадж говорит, что Брюссель требует, чтобы британские фирмы нанимали поляков, а не британцев, это неправда. Брюссель говорит, что нельзя дискриминировать поляков только потому, что они поляки. Но они ничего не требуют, поэтому каждый наниматель может принять решение по этому поводу. Не все британцы безработные. Поэтому, с одной стороны, говорить, что мы проведем закон, который дает право нанимателю брать на работу кого они хотят, и в то же время – мы проведем закон, который дает преимущество людям, которые родились здесь, или как он определяет британцев, нелогично.

М.С.: То есть введение квоты на количество британцев.

Х.С.: Но это уже не свобода нанимателя.

М.С.: Сегодня у Фараджа очень мало шансов сделаться следующим премьером.

Х.С.: Это правда. Он не понимает, как принимаются законы в нашей стране. Даже если отказаться от членства в ЕС, с чего он собственно начинает, все равно законы в Британии принимает парламент. Правительство не проводит законов. А для этого нужно соответствующее большинство в палате общин, которое проведет закон и даже победит палату лордов.

М.С.: В российской политике есть похожая схема. Например, г-н Жириновский с ЛДПР, которые часто выступают с экзотическими идеями, якобы делает это не по своей инициативе, а таким образом Кремль проверяет реакцию населения на наиболее сложные и спорные идеи. Если это сказал Жириновский, то правительство ни при чем. Похоже, что здесь некоторое сходство. Фарадж выступает с идеями, которые для политического мейнстрима сегодня неприемлемы. Но если UKIP на выборах наберет больше голосов и станет партнером консерваторов вместо либеральных демократов, эти идеи могут всплыть и в мейнстриме.

Х.С.: Если они действительно получат столько мест, что они станут партнерами консерваторов, то их идеи всплывут, как это случалось и с идеями либеральных демократов. Посмотрим, какую поддержку он получит. Если количество сторонников его партии не вырастет, ему придется придумать что-нибудь еще. Выборы уже на носу, и, возможно, это его последний шанс как лидера UKIP. Если партия не получит хотя бы пять-шесть мест, то даже в этой партии, которая обожает своего лидера, появятся недовольные.

М.С.: А вам не кажется, что в какой-то момент все крайне правые начнут объединяться?

Х.С.: Это не крайне правая партия. Фарадж говорит, что парламент должен провести закон, который говорит людям, кого они могут нанимать. Это то, что у нас называлось социализмом. Они не хотят реформы здравоохранения, и другие их идеи – они совсем не правые. Они скорее левые.

М.С.: На первый взгляд кажется, что идеи надерганы из разных программ и не связаны с левым или правым политическим вектором. Но накануне выборов происходят разные интересные вещи, например, лидер официальной респектабельной партии, которая имеет голоса в европейском парламенте, вдруг заявляет, что законы против расовой дискриминации не нужны.