Размораживание Турецкого потока: что это означает для Украины?

Потепление в отношениях между Москвой и Анкарой привлекло внимание к "Турецкому потоку" - проекту, замороженному после сбитого турецкими военными российского Су-24.

Примирение состоялось в Санкт-Петербурге, где встретились президенты России и Турции. А накануне визита в Россию Реджеп Эрдоган заявил о новой странице в отношениях с РФ. Он также сообщил, что Турция готова к восстановлению проекта "Турецкий поток".

"Готовы немедленно предпринять шаги в направлении реализации этого проекта, обсудить его и принять решение", - сказал президент Эрдоган в интервью ТАСС.

ВВС Украина опросила энергетических экспертов, насколько серьезны на этот раз заявления о "Турецком потоке", а также насколько его реализация отвечает украинским интересам.

Сергей Дяченко, председатель Бюро комплексного анализа и прогнозирования:

Я бы пока серьезно не относился к этим заявлениям. Это огромный проект, который стоит десятки миллиардов долларов. Вокруг него происходят геополитические игры, к которым надо относиться достаточно осторожно. Мы видим, что когда портятся отношения, о нем прекращают говорить, когда пытаются восстановить отношения - о нем снова начинают говорить.

Если говорить о серьезности перспектив самого проекта "Турецкий поток", то есть очень много препятствий для него, прежде всего, с точки зрения конечного потребителя - Евросоюза, потому что самой Турции столько газа не нужно, и она его рассматривает прежде всего как транзитный.

Что это означает для Украины? В первую очередь, это давление. Недавно появились заявления, что без транзита (российского газа. - Ред.) украинская экономика вообще развалится. Говорят о 2 млрд долл. доходов от транзита, но их давно уже нет. И если не будет поступать 1-1,5 млрд долл., которые мы реально имеем за транзит, это будет ощутимо, но это не то, что может разрушить экономику. Транзитный статус Украины уже потерян, и это не то, что кормит Украину. Кроме того, надо учитывать, что еще 200-300 млн долл. идет на поддержание функционирования ГТС, поэтому доходы от транзита уже приближаются к окупаемости системы.

В Украине делали расчеты перспектив различных проектов обходных газопроводов - либо вторая очередь "Северного", либо, как вариант, "Турецкий" или "Южный поток". И два последних серьезно вообще не рассматривали. А вот вторая очередь "Северного" может нести определенные угрозы. Однако наша ГТС все равно имеет преимущества и по надежности, и по операционным расходам.

С экономической точки зрения, на сегодня вообще нет необходимости в дополнительных мощностях (для транспортировки российского газа. - Ред.) со стороны ЕС или стран-членов ЕС. Но есть интересы корпораций. Россия на этом играет. Но я пока отношусь к этому, как к политическим заявлениям.

Михаил Гончар, президент Центра глобалистики "Стратегия ХХ":

Пока внимание СМИ к этим заявлениям скорее свидетельствует о намерениях российской стороны подать реанимацию этого проекта как свершившийся акт. Так же и Турция, демонстрируя знаки внимания России и зная, что это важный момент для Кремля, устами Эрдогана надеется на возобновление сотрудничества по проекту. Но возобновление сотрудничества не означает его реализации. Тем более, что параллельно Москва ведет переговоры с Болгарией, и болгары говорят о перспективах реанимации "Болгарского потока".

Конечно, ни "Турецкий поток", ни "Болгарский поток" нельзя называть проектами в полном смысле, потому что проектно-сметная документация по этим маршрутам не была проработана в полной мере. Если по "Южному потоку" существовал комплект такой документации, если существовали соответствующие межправительственные рамочные соглашения, то ничего подобного в случае с "Турецким потоком" не было. И когда произошел известный инцидент со сбитым турецким истребителем российским Су-24, то именно перед этим турки требовали от российской стороны, чтобы она предоставила какую-то четкую информацию о трассе газопровода, так как до этого были только красивые рисунки от "Газпрома".

При этом интересы сторон фундаментально отличаются. Выводя "Турецкий поток" на южноевропейский рынок, Турция делает сама себе подножку. В рамках реализации азербайджано-турецкого проекта TANAP (Транс-Анатолийский газопровод. - Ред.) и проекта Транс-адриатического газопровода (TAP), на европейский рынок должен выйти азербайджанский газ. А Турция имеет и еще более амбициозные планы вывода туркменского газа на европейский рынок.

В то же время для россиян этот газ - и азербайджанский, и туркменский - нежелательный конкурент на европейском рынке. Россия, форсируя события вокруг "Турецкого потока", хочет добиться того, чтобы ее газ быстрее зашел на рынок Южной Европы, и там не осталось места для азербайджанского газа. Однако, в отличие от российского проекта, TANAP и TAP находятся уже на стадии практической реализации. Отсюда и такие отчаянные попытки форсировать реализацию "Турецкого потока".

Владимир Омельченко, директор энергетических программ Центра Разумкова:

Возрождение "Турецкого потока" является вероятным после переговоров между президентами Турции и России. Но я бы подчеркнул, что Путин не делает ставку на "Турецкий поток". Его главная ставка связана с тем, чтобы продолжить "Северный поток-2". А "Турецкий поток" - это лишь средство давления на западных партнеров с целью подтолкнуть их к реализации "Северного потока-2".

"Северный поток-2" - более реальная угроза для украинских интересов. Если о "Турецком потоке" идут только разговоры, то по "Северному потоку-2" уже подписаны документы, проводятся определенные технические работы, согласуются позиции.

Однако надо учитывать, что Европе не нужно столько газа, чтобы строить "Северный поток-2" или "Турецкий поток". Мы видим, что в последние годы ЕС существенно сокращает потребление газа, и прежде всего, с российского направления. И уж два проекта точно не могут быть реализованы.

Для Украины (дальнейшая потеря транзита. - Ред.) была бы достаточно неприятной новостью, но на транзите Украина зарабатывает не так много денег, как привыкли считать. Транзит связан со значительными затратами. Если доходы от транзита и составляют около 2 млрд долл. ежегодно, то прибыль - 250-300 млн долл. Потеря этих денег неприятна, но не критична.

К тому же, Украина может ответить на реализацию этих проектов, которые противоречат не только украинским интересам, но и интересам европейской энергетической безопасности. Главная цель этих проектов - обеспечить энергетическую блокаду Украины. Киев может разъяснять по дипломатическим каналам, что (реализация этих проектов. - Ред.) подрывает экономическую и политическую безопасность Европы, потому что они не направлены на увеличение источников поступления газа. И во-вторых, Украина должна создать условия для увеличения собственной добычи, альтернативной энергетики и энергосбережения.