"Глаза покрыты пеплом": чувство вины на войне. Блог психолога

Вспоминаю... и стынет где-то в желудке.

И хотя разум говорит, что должно стынуть в душе, сердце, и понимаю, что желудок первым откликается на горе, которое трудно переварить этой ненавистной реальностью - реальностью потерь. Стынет и стучит в висках от страха: Боже, не дай этому со мной случиться - увидеть смерть в этой поездке! Пусть придется слушать истории потерь, но не с теми солдатами и офицерами из воинской части, куда еду. Осознание того, что я не имею возможности повлиять хотя бы на что-то из того, насколько умаляют меня, взрослую женщину, до маленькой девочки, такой растерянной, напуганной, где-то даже разозленной из-за своего бессилия, что я начинаю чувствовать вину за слабость.

Как же я радовалась потом, по возвращении, что на этот раз пронесло. Все мы, четыре женщины-психолога, вернулись живыми. Все живы были и там, в начале сентября этого года. Однако за несколько дней до нашего приезда в этом секторе погибли при разных обстоятельствах трое. Самое парадоксальное, что погибли те, кто имел огромный опыт боевых действий, знали все, что нужно для военного, даже больше. А одному из них оставалось несколько недель до дембеля. Почему такое происходит? Однозначного ответа нет. Однако есть нечто, что сопровождает все эти истории: определенное равнодушие к своим потребностям, готовность выполнить любую задачу с высоким риском и, возможно, чувство вины. Почему оно?

Да, в настоящее время ситуация на передовой значительно спокойнее, обстрелы наших позиций есть, но единичные, и гибель - скорее случай, а не правило. Уже давно известно, как воевать. Однако известно ли, как быть теперь? Оказывается, когда возвращается тишина, становится не менее больно. Особенно, если это тишина неопределенности и незаконченности.

Не знаю наверняка, чувствуют ли себя маленькими мальчиками все те взрослые мужчины, к историям потерь и боли которых мне довелось прикоснуться за это время, но практически каждый из них говорил о вине, которая возникает у того, кому удалось выжить: "Мог ли уберечь собрата, того, с кем было не страшно в бою и которому доверял больше, чем себе?", "Как выдерживать тех, кто не выполняет своих профессиональных обязательств как здесь, в армии, так и там, в мире?".

О вине и злости как-то говорил в эфире крепкий молодой мужчина из бригады десантников, той, которая последней покидала донецкий аэропорт. Он, с посеченными осколками ногами и спиной, отказался выполнять приказ покинуть объект, не забрав раненых. Солдат решил пойти на верный плен или смерть в группу боевика "Моторолы" с просьбой оказать первую медицинскую помощь тем, кто срочно в ней нуждался.

"Почему ты это сделал?" - спросил его радиоведущий. Мужчина задумался и посмотрел на меня. "Почему он это сделал?" - спросил ведущий уже меня. "Думаю, - ответила я, - чтобы потом не корить себя: "Все ли я сделал, что было в моих силах?.." Глаза мужчины посветлели. "Да", - ответил он. И сложилось впечатление, что в его словно пеплом припорошенном взгляде появилась надежда сопричастности.

Относительно мирная жизнь - немирная в душе того, кто всю любовь отдал своей стране, был искренним, романтичным, мужественным и даже профессиональным в своей любви. Особенно опасными этот гнев и вина становятся для тех ветеранов, кто принял вызов войны в самом начале - с весны 2014 года. Об этом страшно писать, но покончить с собой могут даже самые крепкие и, казалось бы, несокрушимые. Им трудно найти еще и здесь силы, чтобы пережить злословие тех, ради кого они жертвовали самым дорогим - жизнью. И единственное, что остается, - это написать записку с извинениями командиру, что идешь к пацанам... которых постоянно помнишь.

И в завершение история, которую обсуждали с коллегой.

На автобусной остановке она разговорилась с мужчиной, подавленным и расстроенным, который сидел на скамейке и смотрел куда-то, не видя никого вокруг. В разговоре выяснилось, что ему под пятьдесят, он демобилизованный доброволец одного из батальонов ВСУ. Война в Украине - уже третья для него, после Афганистана и Ирака. Он многое знал и понимал, когда шел воевать. Получив ранение, пройдя госпиталь, мужчина говорил о том, что хочет вернуться назад. Однако уже в следующее мгновение сказал, что очень мало сил, что-то с ним такое происходит - непонятное для него - и как жить дальше? Коллега сказала, что она психолог и имеет немного времени для разговора. Предложила ему обсудить с ней ситуацию. И мужчина рассказал историю о гибели 23-летнего парня, которого он учил всему, что умел сам. Парень был очень способным. Они планировали, что по возвращении пойдут вместе на рыбалку.

"Как Бог мог его, молодого, забрать? Почему не меня?"

Коллега осторожно спросила, верующий ли он. Ответил, что да. "Так вы сомневаетесь в решении Бога"? На глазах мужчины выступили слезы: "Нет, не сомневаюсь. Но что же мне делать теперь? Как жить?"

Они поговорили, что он может использовать свои знания и, например, предложить военкомату проводить обучение новобранцев.

Несмотря на все, эти мужчины знают цену жизни и истинных ценностей, даже если глаза у них временно покрыты пеплом.