Расстрелянные нервы: Украине не хватает военных психологов

Бывший танкист Витя на своем колесном кресле ловко разъезжает по широким коридорам травматологии. С разгона преодолевает пологие подъемы и шутя огрызается на свою знакомую, которая идет рядом и невольно подталкивает тележку сзади, чтобы облегчить Вите работу. В повороты входит на скорости, почти не тормозя.

"Сегодня уже дважды переворачивался", - смеясь рассказывает этот невысокий и выглядящий старше своих лет человек, который в августе в боях под Луганском потерял правую ногу. Во время разговора выясняется, что ему 33 года.

Виктор Козюра - один из ветеранов АТО, который сам, через друзей-волонтеров, обратился за помощью к психологу. Перепробовав несколько специалистов - "приходили две женщины, которые выдержали меня минут десять" - боец остановился на 26-летнем психологе, с которым нашел общий язык.

"Чем он особенный? Он глупых вопросов не задает", - говорит Виктор. Судя по его словам, к таким вопросам относится, например: ну, как там, на войне?

"Когда меня спрашивают, что там происходит в Луганске или еще где-то, я отвечаю: хотите узнать? Идите туда и узнайте - это чтобы без мата. Это вам не под мамину юбку прятаться", - рассказывает Витя, который уже пятый месяц лечится в Киевском военном госпитале и готовится встать на протез.

"Он меня понял, полностью, - продолжает он о психологе. - Я с ним поговорил - и мне сразу полегчало. Мне надо с кем-то разговаривать. Он вопросов не задавал, только очень легкие. А я ему отвечал "по-тяжелому". Слушает, вставит словечко и дальше слушает".

Боевые психологи

В Украине нет общей государственной программы, которая бы организовывала психологическую помощь воинам, вернувшимся с АТО. При Минобороны действует социально-психологический центр, своих психологов имеют местные управления ГСЧС, однако основную часть работы берут на себя волонтеры из таких объединений, как <link type="page"><caption> Психологическая кризисная служба</caption><url href="https://www.facebook.com/Psychological.Crisis.Service.Ukraine?fref=ts" platform="highweb"/></link>, которая имеет несколько сотен психологов по всей Украине, или <link type="page"><caption> Общество ветеранов АТО</caption><url href="https://www.facebook.com/VeteranyATO/info?tab=page_info" platform="highweb"/></link>.

Другая проблема, на которую волонтеры могут влиять лишь частично, - это естественный недостаток квалифицированных военных психологов, которые умеют работать с посттравматическим синдромом.

Военный психолог от "гражданского" отличается тем, что он реально понимает ситуацию, в которую попал боец, потому что он или сам бывал в зоне боевых действий, или имеет достаточно опыта работы с солдатами, объясняет волонтер Инна Ткачева из Общества ветеранов АТО.

"Этот человек воспринимает происходящее с другой реальностью. Это другой поток энергии. Они должны быть на одной волне", - объясняет Инна, которая, по словам ее друзей, буквально живет в киевском госпитале, где ей помогают две дочери и муж.

О нехватке специалистов говорят также в других волонтерских организациях и минобороны, где создают психологическую службу Вооруженных сил.

Раньше небольшое количество военных психологов готовили в Киеве, объясняет Татьяна Конрад из психологической кризисной службы. Почти все они сегодня работают или в штабах, или в зоне АТО, и их не хватает. Эти специалисты, некоторые из которых имеют опыт Ирака, вместе с приглашенными иностранными специалистами теперь должны научить гражданских психологов работать в условиях войны.

Необходимы также тренинги и для командиров, что поможет сохранить бойцам не только здоровье, но иногда и жизнь.

На то, что государство в условиях войны само решит вопрос с нехваткой психологов, волонтеры особо не рассчитывают.

"Надо ломать систему (государственных органов. - Ред.), но сейчас у нас нет на это ни сил, ни времени. Сейчас надо подходить к этому с точки зрения ситуации. Ждать нельзя. Чем дальше, тем хуже", - говорит Инна Ткачева и переводит вопрос на более высокий уровень - борьбу между равнодушием и любовью в обществе.

Инна рассказывает о своем друге, который после семи месяцев, проведенных на фронте, впервые вернулся на мирные территории: "Слушай, у меня было такое впечатление, что на Донбассе воюет вся Украина. Я сюда приехал и понял, что это не так".

"То, что сейчас над нами ничего не летает и не гремит, не значит, что в нашей стране нет войны, - говорит она. - Сейчас просто загорелась часть дома. Реально мы потихоньку разрушаемся. Здесь просто надо включить в себе человека. Мы должны научить детей в школе, что самое важное, что есть у человека - это жизнь. Далее мы должны научить их любить, а не жалеть. Это две разные вещи".

"Ох, какой я молодец!"

Хотя психологи-волонтеры работают бесплатно и, наверное, по идейным мотивам, это еще не значит, что каждый из них может стать хорошим помощником для бойцов, пришедших с войны.

"Работы очень много, и она очень изнурительная. И не все могут работать", - говорит психолог Татьяна Конрад, которая работает в Днепропетровске и Запорожье. Она рассказывает о двух коллегах-девушках, которые попробовали свои силы летом, но не смогли работать с бойцами.

По мнению Инны Ткачевой, иногда проблема в том, что некоторые психологи-волонтеры ставят перед собой не те задачи: вместо того, чтобы действительно помочь другим, они стремятся повысить свою самооценку.

"Постоянно должна быть бескорыстность, - говорит волонтер. - Мы не должны, отдавая, ожидать чего-то взамен, даже "спасибо". Мы не должны, заходя сюда, стараться быть волонтером с точки зрения "я пришел почистить карму, ох, какой я молодец!".

Еще одна преграда, которую приходится преодолевать психологам, - то, что некоторые украинцы, особенно мужчины, традиционно с подозрением относятся к профессии с корнем "псих", видя в психологах и психиатрах угрозу собственной мужественности. Поэтому самое худшее, что может сделать психолог, - добавляет Инна Ткачева, - это прийти в палату и сказать: "Здравствуйте, я - психолог".

Чтобы избежать возможного отторжения, психологи должны действовать очень осторожно, говорит волонтер. Лучше всего, когда ветерана сведет с психологом его друг или родственник, которому он доверяет.

10 см разума

Некоторых солдат отталкивает еще и то, что психологами в Украине преимущественно работают женщины. По оценкам Татьяны Конрад из психологической кризисной службы, их в этой сфере около 80%.

"Когда мы начинали работать летом, военные нас иногда не воспринимали: "Девушки, чем вы можете помочь?" - вспоминает Татьяна о работе в ротационных лагерях. - Сейчас замполиты перед очередной ротацией сами звонят и просят нас приехать в ротационные лагеря и в зону АТО, чтобы дать психологическую разгрузку".

В том, что он не воспринимает женщин-психологов, признается и раненный танкист Виктор Козюра: "Я с женщинами никогда говорить не буду". Но при этом он должен сказать тем своим собратьям, которые, вернувшись с войны, наотрез отказываются от любой психологической помощи.

"Пацанам скажу, что надо с психологами по-любому говорить, потому что у нас нервная психика, нарушенная", - рассказывает ветеран. Он говорит, что спит по 4 часа в сутки и просит не фотографировать его со вспышкой.

"Один выстрел, - он быстро проводит пальцем у виска. - И десять сантиметров разума исчезает".