"Париж был пустой, но сейчас людей уже больше"

Россияне, которых пятничные нападения застигли в Париже, рассказали корреспонденту Русской службы Би-би-си Виктору Нехезину о том, что они пережили.

Аглая Шульженко, студентка, живет в Париже

Разница между субботой и сегодня, воскресеньем, достаточно большая, потому что вчера город был пустым. Сегодня рынки были отменены. Я живу в этом районе (около площади Клиши), и он всегда полон людей. В выходные это традиционные "родительские субботы", когда все выходят со своими детьми на площадки и в парки - вчера все было пусто совершенно.

Но сказать, что людей, например, не было в магазинах, я не могу: в магазинах были огромные очереди, в булочных были огромные очереди. Конечно, было очень много одиноких людей, им нужно было выйти, чтобы с кем-нибудь поговорить. Всякие-разные бабушки, например, которые разговаривают с булочником.

Булочник в булочной рядом со мной - араб, и он всячески пытался доказать, что он к этому не имеет никакого отношения. Он разговаривает с покупателями, и все пытаются обмениваться какими-то мнениями и соображениями.

При этом люди относятся друг к другу с опаской, оглядываются. Мне, например, булочник сказал: "Почему вы одна? Не ходите сейчас одна, переждите какое-то время".

Тем не менее, люди в кафе сидят. Вчера сидели внутри, сегодня уже сидят на улицах. Сегодня не то чтобы "как будто ничего не было", но значительно спокойнее.

Для нормы субботней количество людей было меньше. Метро было пустым. Было впечатление, что Париж как на пасхальных каникулах. На длинных пасхальных и рождественских каникулах Париж пустой. Вчера было такое же впечатление. Сегодня нет, сегодня людей больше.

В парижских кафе и магазинах люди всегда разговаривают друг с другом, это традиционно, но сейчас поменялась тема для разговоров. И стала ощущаться настороженность.

Повторения терактов боялись, повторения ждали. Более того, на всяческих новостных сайтах много было слов от префектуры, от всех властей - что еще могут быть атаки, сидите дома! И люди, которые здесь прислушиваются к тому, что им говорит полиция, они не выходят из дома.

У меня в субботу должен был быть экзамен, соответственно в пятницу я сидела работала дома. И когда все это происходило, наши студенты разделились на две половины. Одни говорили: "Нет, все равно мы пойдем сдавать экзамен, несмотря на то, что президент закрыл университет, - показать, что нам не страшно и чтобы поскорее сдать, пока мы все помним". И были другие, которые говорили: "Я и в понедельник не пойду, и во вторник, пока мы не будем знать точно, что произошло, кто были эти люди, можем ли мы спокойно заходить в наши институты".

В принципе в Париже до сих пор после Charlie Hebdo действуют усиленные меры безопасности, но уже не проверяют сумки в институтах. Если раньше, когда это только произошло, нас всех очень сильно проверяли, то сейчас ничего этого не было. И теперь я с интересом жду, что будет в понедельник.

В ту ночь мы не спали, конечно же. Потому что, во-первых, невозможно спать - все тебе звонят, спрашивают, все ли в порядке, и ты сам всем звонишь. Я должна была пойти туда, в район около театра "Батаклан", если бы не экзамен. Тот район очень модный, если ты пойдешь туда в пятницу, - это значит, ты увидишь своих друзей, знакомых. Большое количество прекрасных барчиков, других мест. Я проезжала там в девять вечера, когда еще ничего не было. Все было обыкновенно, пятничный парижский вечер, и если бы не экзамен, я вышла бы из автобуса и была бы где-то там.

В разных группах в "Фейсбуке" уже выражалось много призывов собраться, проявить солидарность. Но сейчас указом президента до 23 ноября запрещены собрания и манифестации. И сейчас люди пытаются организовать 23-го числа либо у Триумфальной арки, либо на Републик большую сходку. Это то, что обсуждается в соцсетях.

А как искали пропавших людей? Есть такая группа - обычно там полная ерунда печатается, но там весь Париж сидит: продать то, продать это, найти квартиру. А тут все это забыли и занимались только поиском людей. Вешали фотографии, потом писали - "этот умер", "этот умер". Потом - "собираем кровь тому-то". Все очень хотят объединиться. И выйти все хотят. И даже было такое, что "если вы боитесь выйти на улицу один, давайте встретимся в таком-то кафе, надо показать, что мы не боимся".

Виктор Бойко, фотограф, часто бывает в Париже по работе

В субботу выставка, на которой я собирался присутствовать, была отменена. Я гулял весь день, не мог оставаться дома. Мы собрались с моими французскими друзьями и гуляли по городу. На улицах, конечно, было мало людей. А сегодня уже, можно сказать, жизнь продолжается.

Это как раз то, о чем мы очень много вчера говорили с моими французскими друзьями. Мы хотели пойти погулять, но кто-то говорил: "Нет, это опасно". И тем не менее, мы все равно пошли. Ведь в этом заключается суть того, что происходит. Если люди останутся дома, то получается, что террористы победили. Их задача не убить 100 людей, а сделать так, чтобы 100 тысяч испугались, чтобы людям было страшно.

На следующее утро после этих событий мои французские друзья говорили: "Мы проснулись в новом мире". На что я им отвечал - ведь это уже было, 9/11. Тогда тоже все говорили, что "мы проснулись в новом мире, теперь все будет не так, как раньше". Мы в Москве привыкли, что ты не можешь зайти на концерт, на вокзал, в публичные места без того, чтобы пройти через рамку металлоискателя. Теперь, вероятно, парижанам тоже придется к этому привыкать.

Я живу в доме, который располагается как раз напротив театра "Батаклан". Вечером в пятницу я вышел из метро на "Републик" - решил не делать лишнюю пересадку на другую линию метро и пройтись до дома пешком. И почти сразу я понял, что происходит что-то не то. Там на углу есть большой бар, и я подумал, что там драка внутри или что-то в этом роде. Но было странно, что полиция загоняла людей внутрь, а не выводила на улицу.

Я пошел по бульвару [Де Фий де] Кальвер, и туда съезжалось много пожарных машин, поэтому я подумал, что, возможно, где-то там пожар. Только позже я понял, что пожарные, вероятно, первые отреагировали на тревогу, поэтому я и увидел в первую очередь их.

Потом меня остановил полицейский: "Вы куда?" "Я туда", - говорю. "Нет, туда нельзя". Я начал говорить с ним по-английски, и он специально позвал своего коллегу, который мог говорить по-английски, и тот тоже повторил, что пройти нельзя. А когда я попросил объяснить, что происходит, он ответил: "Там стреляют из калашниковых". Так и сказал, и даже как-то усмехнулся, потому что сам, видимо, не верил, что такое возможно. Я все-таки сказал, что должен пойти туда, потому что я там живу. И он сказал: "Ладно, ну только аккуратнее будьте".

Дальше по улице я увидел целую кучу полицейских, с автоматами, они заглядывали за угол дома прижавшись к стене - как обычно в кино показывают. Людей отгоняли вниз в сторону Марэ. Я как-то через кусты, через детскую площадку пробежал в бар. Это мой бар, я там постоянно бываю, и меня там все знают. Бармен сказал всем зайти внутрь и закрыл двери решеткой. И сказал: "Чуваки, я закрываю двери, хотите курить - курите внутри".

Мы там просидели некоторое время, но через полчаса зашел спецназ и сказали всем выходить: "Мы вас эвакуируем". И провели нас через улицу перебежками под защитой щитов.

А через минут 20 начался кошмар. Выносили раненых, потом приехал Олланд, мэр Парижа, и снова раненые, раненые. Я понял, что я не пройду к дому, поэтому я пошел в обход, чтобы через пассаж выйти на свою улицу. И тут меня супергрубо остановили полицейские.

Сняли рюкзак, я говорю: "Ок, обыскивайте". Меня провели к группе людей, которые сидели на земле, причем без верхней одежды. И тут я понял, что это люди, которым удалось спастись из здания театра. Через некоторое время пришел полицейский и сказал, что сейчас всех поведут оказывать психологическую помощь. Но тут уж я вышел и попросил меня пропустить домой.

Я наконец дошел до дома, захожу в подъезд - а там все в крови, ручка лифта вся в крови. Дверь соседа открыта, работает телевизор, но никого нет. Я ему звоню: "Даниэль, ты где?". А он говорит: "Я в больнице". Оказалось, что он выбежал на улицу помогать раненым, и его самого ранили в руку.

Гаянэ Джангирян, приехала в Париж на неделю встретиться с друзьями

Как раз вечером в пятницу я вышла встречаться с другом, на угол улицы Оберкампф и бульвара Вольтера, а чуть дальше, на следующем углу - Батаклан. Как только я вышла, я тут же увидела, что что-то происходит. Несколько человек бежали куда-то.

Я подумала, что, может быть, там началась драка или что-то в этом роде. Потому что на соседнем углу есть бар и как раз накануне вечером я там видела много людей. Поэтому я решила обойти это место и прошла параллельной улочкой до следующего кафе, напротив входа на станцию метро "Оберкампф". И ждала там своего друга. И тут я уже поняла, что происходит что-то более серьезное.

Вокруг были полицейские, их было много, причем они были вооруженные, с пистолетами. Потом я увидела первую пострадавшую. Это была девушка, она была вся бледная, шаталась, прошла немного и села на асфальт у входа в метро - было видно, что дальше она просто не могла идти. Потом оттуда же прошел молодой человек, он тоже был бледный и передвигался с трудом.

В тот момент я еще не слышала никаких выстрелов, но полицейские уже начали развертывать ленты и блокировали весь этот квартал. Тут же я увидела еще одного раненого: парень сидел на земле, у него было что-то с ногой, штанина закатана.

Мы, наконец, встретились с другом, поднялись к площади Республики и пошли дальше, в ресторан, который дальше по улице Оберкампф. При этом мимо проезжали пожарные, машины других спецслужб. Они не то что запрещали идти в сторону бульвара Вольтер, но говорили, что туда идти не нужно, лучше идти в противоположную сторону. Я не помню, закрылось ли уже метро, но уже, по-моему, не работали какие-то станции.

Мы сели в ресторане и начали слушать новости. Сначала были новости про десятерых погибших, но все это касалось ресторана "Маленькая Камбоджа", который находится в другом районе Парижа. Про театр "Батаклан" я ничего тогда еще не знала, но когда я стала смотреть карту, оказалось, что этот концертный зал - как раз очаг происходящего, и это как раз там, где я живу.

В 12 ночи ресторан начали закрывать, нам пришлось выйти, хотя обратно возвращаться мы еще не могли. Когда мы проходили мимо клуба "Лампасс", его охранник позвал нас зайти. Клубы вообще призывали прохожих в целях безопасности заходить внутрь, чтобы переждать. При этом они закрывали все ставни, закрывали двери. В клубе "Лампасс" мы просидели где-то до двух ночи. Сам бар тоже уже закрывался, но они предлагали всем оставаться - тем, кто боится идти домой. Метро уже было закрыто. Тем, кто решил все же уйти, советовали выходить по группам.

Мы не дождались такси, Uber был весь занят. Мы шли пешком, и в это время, после двух ночи, было уже более-менее спокойно. По Оберкампф с Вольтером было по-прежнему много полиции, но нам разрешили пройти к дому. Полицейские старались как можно быстрее пропускать людей, чтобы не было скоплений. Если есть возможность - идите домой. Если нет - то можно оставаться у знакомых или просто через "Твиттер" у людей, которые в ту ночь были готовы дать ночлег.

Например, моя подруга вечером приехала на Гар дю Нор из Лондона, она [поймала одно] такси с попутчицей из Лондона, и эта дама так и осталась ночевать у нее дома.

На следующий день в субботу атмосфера не была обычной. Так как я живу на Оберкампф, оцепление было, я вышла и увидела, что кафе все закрыты, работало только одно кафе у входа в метро Оберкампф, где сидели журналисты.

Чувствовалось напряжение. Я смотрела видео оттуда, и это было страшно. Это было в четырех минутах от тебя. Если бы я вышла на 10 минут позже и не увидела бы полицейских, то пошла бы именно туда. Я просто побоялась туда идти, так как увидела, как мне показалось, драку. Мы с подругой весь день провели на улице, мы решили, что не будем прятаться и сидеть дома.

Это не был субботний Париж, каким мы его знали. На улицах было меньше людей. Я видела только полицейских, нескольких с автоматами. Мне кажется, французы стараются вводить дополнительные меры безопасности так, чтобы не сеять панику, чтобы люди не волновались. Это не как в Москве, когда сразу заграждения, оцепления. Оберкампф и Вольтер все равно очень печальные, но улицы открыты, кафе уже почти все открыты.

В воскресенье уже жизнь уже немножечко стала налаживаться. В Марэ уже все спокойно, люди сидят, тепло, солнечно.