"Пятый этаж": создается ли сейчас новый мировой порядок?

70 лет назад в Ялте встретились главы антигитлеровской коалиции. Принципы "нового мира", о которых договорились Сталин, Рузвельт и Черчилль, действовали до окончания холодной войны, однако в последующие годы в установившейся системе международных отношений наметились крупные сдвиги.

Историки указывают, что смена мирового порядка, как правило, происходит в результате крупных военных столкновений. Может быть, в этот раз обойдется без войны?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с независимым политологом Дмитрием Орешкиным.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Михаил Смотряев:

Дмитрий Орешкин: Одна из главных причин – наличие ядерного оружия сдерживания, когда никто из крупнейших игроков в Европе не старался друг друга провоцировать. Был "карибский кризис", но ничего сравнимого на европейском пространстве не происходило. Потом была понятная двуполярная система силового равновесия, условный "восток" против условного "запада". Процесс начался без войны, что ново и непонятно для аналитиков.

В процессе довольно мирного развития кусочки территории, которые принадлежали Варшавскому блоку, от того, что очень ослабла экономическая мощь СССР, особенно в оборонном смысле, "восток" начал проигрывать "западу". Если раньше экономическую некомпетентность компенсировали силой – события в Польше, в Венгрии, в Чехословакии – все подавлялось силой. Люди хотели на Запад. Как только у СССР кончились ресурсы прямого силового давления, с корабля светлого социалистического будущего начали спрыгивать маленькие млекопитающие. И все на Запад.

Перекраивания карты не происходило, потому что спрыгивали они целиком – Польша, Чехия, отделившаяся от Словакии, но они переходили из одного виртуального царства в другое, как нам казалось. А им казалось, что они становились свободными. Сейчас этот процесс пытаются остановить. Поэтому и говорят, что ялтинский мир рухнул. Он не рухнул. Он расползся. А сейчас, когда процесс пытаются остановить силой, получается то же самое, что в Венгрии в 1956 году, только на Украине.

М.С.:

А после Второй мировой войны – строго наоборот. США более чем активно участвовали в политике и Европе, и на Дальнем Востоке, и в южном полушарии. Это сыграло и играет какую-то роль, или глобализация, особенно ее экономическая составляющая, в любом случае все расставила бы по своим местам?

Д.О.: Это правда. США от изоляционизма перешли к попыткам осуществлять роль глобального лидера или мирового жандарма – зависит от точки зрения. Это тесно связано именно с экономическими проблемами. США быстро росли экономически и до Первой мировой, и между войнами, но это касалось именно промышленности, экономики, качества жизни, стандартов. А после войны этот рост, не подрывая экономического благосостояния широких масс, в отличие от СССР, приобрел новое измерение, связанное с военным могуществом.

После войны с Японией и Гитлером CША стали гораздо больше внимания уделять силовому фактору. И их могучая экономика и могучие технологии позволили очень быстро построить существенную военную машину. И теперь она как материальный фактор влияет и на мировую политику, и на политику США. Если есть мускулы, трудно их не использовать. США не перекраивали границы в рамках глобальных военных конфликтов.

М.С.:

Но вернемся к двуполярному миру. На Западе военная мощь является продолжением экономической мощи, а не наоборот. Что касается России сегодня, если не произойдут какие-то кардинальные изменения, Россия из этого уравнения пропадет, невзирая на количество боеголовок. На ее место стремится Китай, который по экономическому росту и росту благосостояния в относительных цифрах едва ли сейчас не впереди планеты всей. Означает ли это, что мы опять вернемся в ближайшее время к модели двух лагерей?

Д.О.: США с союзниками плюс Китай с примкнувшими к ним? Я не стал бы списывать со счетов Россию - и в военном, и в экономическом смысле это серьезный игрок, хотя не в первой десятке. Плюс есть ЕС, который принято смахивать со стола, но в экономическом смысле довольно серьезная организация. Для более объемного восприятия я еще добавил бы, что поменялась сущность геополитики.

Когда Вы говорили про США, что они не блистали в региональных конфликтах, это вписывается в новый взгляд на геополитику. Если раньше была геополитика площадей, кто больше площадей под себя подмял, то сейчас это геополитика потоков. Не надо контролировать Афганистан или Ирак, гораздо важнее контролировать потоки сырья, потоки людей, информации, денежные потоки. Она диктует необходимость по-другому использовать вооруженные силы.

М.С.:

Д.О.: А какая альтернатива? Сажать туда американский экспедиционный корпус в два миллиона и содержать его? И получать обвинения в экспансионизме? Или просто поставить "свое" правительство, которое поддерживается деньгами и, может быть, оружием, и уйти? США реализуют вторую политику, как видим, не очень удачно. Но "растягивать" себя на контроль над все новыми территориями – ресурсов не хватит, в этом особенность нового мира.

М.С.:

Д.О.: Я говорю про Европу, поскольку мы начали с ялтинских соглашений. И я говорю про так называемые "развитые страны". Развитые страны экспансионистской политикой сейчас не увлекаются. Это дорогое удовольствие. А вот ИГ может использовать большое количество людей, продвигаться, захватывать. Это, в общем, технология варварства. Запад пытается с ними бороться, но не их методами.

Можно было бы эту территорию взять под контроль, обнести забором, поставить английский, скажем, экспедиционный корпус, но старушка Англия, как и стареющая Америка и стареющая Европа себе этого уже не могут позволить. А исламский мир – может.

М.С.: