Фоторепортер: человек или профессионал?

Фотограф агентства Ассошиэйтед пресс Бурхан Озбилиджи получил премию World Press Photo за фотографию, на которой запечатлено убийство российского посла в Турции Андрея Карлова.

Озбилиджи был среди фотокорреспондентов, освещавших открытие выставки, и после начала стрельбы спрятался в укрытии, но продолжил делать снимки.

Пронзительные фотографии такого рода нередко получают престижные награды, но столь же часто становятся предметом горячих споров об этической стороне фотографии - на ум сразу приходят "Напалм во Вьетнаме" или "Девочка и стервятник".

Что же все-таки важнее: человечность или профессионализм?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с фотографом New York Times Сергеем Пономаревым и директором центра изучения цифровой и медиакультур Университета Лидса Владом Струковым.

М.С.: То, что сделал Бурхан Озбилиджи - в этом есть немалый элемент случайности. Вряд ли кто-то предполагал, что на открытии выставки, где был убит Андрей Карлов, будет стрельба. То есть человек оказался вовремя в нужном месте, пусть даже сам чуть ли не был убит. Справедливо ли за это давать награду?

С.П.: Помимо того, что он там оказался в нужное время и в нужном месте, он это смог снять. Он это объясняет в своем интервью. Я не уверен, что непрофессиональный человек с мобильным телефоном думал бы о том, чтобы создать документ того преступления. Скорее всего, человек спасал бы свою жизнь.

М.С.: То есть неважно, была у него в руках профессиональная камера с огромным телефотообъективом или мобильный телефон, это рефлексы профессионала?

С.П.: Это профессиональный конкурс, туда вряд ли допустили бы любителей, там в правилах такое есть, а во-вторых, эта фотография опять вызывает дебаты на тему, нужны ли вообще профессиональные фотографы, потому что этот снимок четко доказывает, что это профессиональный инстинкт - снимать такие моменты.

М.С.: К этому профессиональному инстинкту немало претензий. Я, будучи фотографом-любителем с большим стажем, не оспариваю существования профессионалов. Люди, которые работают в журналах, а теперь и в интернете, тоже признают, что каждый человек, который купил себе камеру, не может при этом считаться фотографом. Но, говоря о таком типе снимков, они чаще всего получают премии, и иногда не за то, что там изображено, а за журналистскую работу. Но что касается изображения? Сергей сказал, что создан документ - изображение преступления, а, может быть, и документ эпохи. Таким образом оправдывали, защищались от нападок моралистов фотографы довольно много: можно вспомнить и Эдди Адамса, который сделал известнейший снимок "Казнь в Сайгоне", и автора других снимков - Кевина Картера. Насколько оправдана подобная словесная эквилибристика?

В.С.: В эпоху "Фейсбука" нам всем кажется, что мы стали фотографами, потому что мы можем делать бесконечные снимки и показывать их друзьям. Мне бы хотелось привлечь наше внимание, что фотограф, который сделал этот снимок, подвергался необычайному риску. Он находился в очень страшной ситуации. У убийцы в этот момент в руках находится пистолет. Это героический поступок, который можно сравнить с поведением репортера на войне, в условиях военных событий.

Этот снимок - не только портрет убийцы, жертвы - посла, которого убили, это еще и портрет современной ситуации. Не будем забывать, что на заднем плане этой фотографии находится красивые туристические открыточные снимки Российской Федерации. Которые показывают голубое небо, церкви и так далее. Этот контраст между стопроцентным злом, чем-то дьявольским, и такими райскими картинками на заднем плане вызывает особенную реакцию людей.

М.С.: Я бы хотел взять проблему шире. Подобного рода нападки - не редкость, и Кевин Картер, автор "Девочки и стервятника", получил Пулитцеровскую премию, а через три месяца после этого покончил жизнь самоубийством. Причины были комплексные, но и критика, которую печатали в американских изданиях, сыграла свою роль. Когда встает вопрос - снимать или помогать, каждый волен решать его по-своему, но для фоторепортера снимать - прямая обязанность, в том числе и людские страдания.

В.С.: Озбилиджи сделал не только эту фотографию, он сделал еще фотографии людей, которые находились в арт-центре и были испуганы происходящим. В этих фотографиях видно его сочувствие людям. Это не только портрет убийцы. Конечно, он получил приз за конкретный снимок, но мне кажется, что они оценили его общий профессионализм и поведение в такой ситуации.

В целом, это очень сложный философский вопрос, на который, в принципе, уже был дан ответ Федором Достоевским: стоит ли помогать в такой ситуации, стоит ли какой-то поступок слезы ребенка. Мы не найдем на него ответ сегодня. Мне хотелось бы указать здесь другой ракурс проблемы - это проблема контроля. Моралисты говорят о том, что таких снимков не должно быть, что их не следует видеть, потому что таким образом мы можем улучшить ситуацию.

С другой стороны, я бы описал этот конкурс как вид контроля, только другого, когда поощряется вид восприятия действительности. Те члены жюри, которые присудили первую премию этому снимку, хотели подчеркнуть вовлеченность Озбилиджи в этот процесс. Это не глянцевый снимок из "Фейсбука", а устрашающая картина террористической реальности сегодня.

М.С.: Влад говорил о сочувствии, сопереживании. Но, если обратиться к самым ярким снимкам, которые стали хрестоматийными, - "Девочка с напалмом" или "Девочка и стервятник" - там претензии к фотографу не в том, что он не проявил достаточного сочувствия, но, вместо того чтобы помогать, нажимал на затвор. Это сложный выбор, оказавшись в такой ситуации?

С.П.: Эта хрестоматийность, к сожалению, превратилась в стереотипизацию. Теперь, как только вспоминают Кевина Картера, все всегда обсуждают, что ты делал в этот момент. Но мы не остались в эпохе времен Кевина Картера, а пережили это все, сделали свои выводы и поправили свои нравственные ориентиры. Мы это обсуждали сотни раз, и ни для кого никогда не стоит моральной дилеммы, что делать - спасать или снимать.

Наверное, каждый работавший в горячих точках фотограф или журналист может рассказать свою персональную историю, когда он откладывал камеру и помогал. Но у общества остался этот стереотип, что фотожурналисты и военные журналисты - своего рода стервятники, которые едут на войну потешить свое эго. Работа фотожурналиста - это волонтерская работа, очень сложная. Большинство людей едут туда по собственному желанию, а не по принуждению. Есть понимание, что в горячей точке сегодня происходит самая большая несправедливость в мире. И мир должен это видеть нашими глазами.

Когда ты попадаешь туда, то часто оказывается, что ты не один, что таких людей десятки. Но не все приехали с фотоаппаратами, кто-то приезжает с медицинскими инструментами или какими-то знаниями. Вокруг войны всегда находится большое количество волонтеров, которые туда едут для того, чтобы помогать. А мы, когда обсуждаем военную журналистику, берем только одну ее часть, а не смотрим на проблему в общем.

М.С.: Если углубляться, то это вообще проблема войны и мира - почему это происходит, почему люди должны ехать в эти проблемные зоны и с фотоаппаратами, и с медикаментами, так можно дальше копать …

С.П.: Для того чтобы ворваться в мирный, уютный мирок людей и сообщить им, что он не заключается в пределах их двора или квартиры. Существует много мест на нашей общей планете, где творят зверства, несправедливости, преступления и так далее. И прогресс человечества очень часто базируется на плечах нескольких энтузиастов, активистов, которые решают, что для них очень важно эту несправедливость исправить.

М.С.: Мы сегодня уже поминали "Фейсбук". В эпоху "Фейсбука", интернета, когда можно повесить, даже при том, что гайки в больших компаниях все время закручиваются, разместить практически любые снимки чего угодно, такая фотография, которую только что описывал Сергей, немножко теряет ценность, потому что есть настрой в цивилизованной части общества "развидеть" это. С другой стороны, в связи с тем, что огромное количество, пусть на очень любительском уровне, публикуется фотографий нечеловеколюбивого поведения, глаз замыливается и люди перестают воспринимать это с той серьезностью, с которой следовало бы?

В.С.: У любого поля социальных медиа очень высокая степень насмотренности таким материалом. Много фотографий глянцевых, очень жестоких, часть постановочных, часть документальных. Вся эта ситуация, связанная с фотографией, запечатлевает интересную тему - скорость.

Это открытие выставки в Турции за долю секунды превратилось в теракт, который стал предметом изучения в этой фотографии. Художник здесь очень четко показал ускорение нашей жизни, когда все очень меняется. И это послужило триггером для очень интересных комментариев, которые мы встречаем в социальных медиа. Я просматривал очень много страниц и был поражен комментариями, которые не обсуждают этическую и моральную сторону вопроса, а говорят о том, что фотографии дали премию не потому, что она документирует такой ужасный поступок, а она показывает миру, что был убит российский посол.

Мне очень странно читать эти комментарии, я не понимаю их мотивацию. Может быть, они показывают эту насмотренность, неспособность развидеть.

М.С.: Не нивелируется ли труд энтузиастов, о которых вы говорили, тем, что сейчас любой человек может повесить что угодно в социальные сети, и уже срабатывает эффект количества?

С.П.: Я этого опасаюсь достаточно сильно. Это не связано с социальными сетями, это связано с тем, что производить изображения стало просто. Наш визуальный ряд заполнен визуальным шлаком - рекламы, экраны и так далее. Выделить уникальное невозможно. От этого в наших дискуссиях появилась фраза о том, что фотография больше не может остановить войну, как она эта делала в 60-х годах. Фотодокументы тогда вызывали сильный отклик. Общество или отдельный индивид перегружен визуальной информацией, я согласен.

Но я не вижу этому решения. Это только начало, мы начинаем получать больше визуальной информации, чем текстовой. Сейчас мы начинаем рассказывать истории с помощью фотографии, пользуясь самым универсальным международным визуальным языком, а не с помощью текста, переводя его на разные языки. Но удержать внимание читателя безумно сложно.

М.С.: Это проблема более широкая, чем фотография. С одной стороны, общество перегружено и должны работать механизмы фильтрации. Но они не очень работают. С другой стороны, некое распыление внимания. Никто не в состоянии сосредоточиться даже на видеосюжете, где картинка движется. В свое время нормой были пятиминутные сюжеты, а теперь, если вы хотите, чтобы досмотрели до конца, надо укладываться секунд в 30, потому что ни у кого не хватает терпения. Эта проблема выходит за рамки фотографии, тем более, фотографической публицистики.

В.С.: Мне хотелось бы подчеркнуть, почему этот снимок так важен и нужен. Он показывает скорость происходящего. Не нужно тратить много времени, чтобы понять, что происходит. Доля секунды, которая зарегистрирована на этом изображении, и там не видно лица жертвы. Все внимание сосредоточено на лице преступника, и зритель легко ассоциирует себя с жертвой. Обнаруживается тонкая связь этого снимка с аудиторией.

Для меня это не фотография ужасных, неприглядных проявлений жизни. Наоборот, эта фотография дает новый высокий план для понимания окружающей действительности, какую роль мы играем в этом. Мы зрители, приглашенные на эту выставку, где произошло убийство. Это очень тонкий снимок. Я его так защищаю не потому, что вы на него нападаете. Сергей говорил о своей фотографии, но она другая, документирующая, более осмысленная, видно, что Сергей принимал участие в событиях очень долгое время, это сложный рассказ. А этот снимок - моментальный, это впечатление от того, что происходит вокруг.

М.С.: Можно рассказывать визуальными средствами, что Сергей и делает, но мы говорим не об искусстве рассказчика, а восприимчивости аудитории, которая уже откатывается на первобытные позиции. Надо помнить, что основной пользователь медиа, который забрал под себя все - интернета - люди нестарые, от которых больше зависит в грядущей жизни. Когда к ним приходится обращаться на уровне 30-секундных клипов, потому что длиннее они понимать не хотят, это проблема, которую не исправит самый высокохудожественные рассказ наилучшими средствами изображения.

В.С.: С другой стороны, мы видим тенденцию, что люди читают длинные тексты, подписываются на рассылку новостей, слушают радиопередачи. В этом мире есть некий баланс, и требуется и такой вид культуры - моментальный, упрощенный, и, с другой стороны, вид познания, который требует включения и размышления. Если сравнивать работы Сергея и этого турецкого фотографа, то в первом случае мы видим фотографии, которые требуют подготовленности - где происходят эти действия. Фотография, которая получила первый приз, абстрактна. Это фотография убийства любого типа, которое может произойти. У них совершенно разные цели, аудитории. На полях разных медиа, в том числе социальных, можно найти самые разные примеры того, как аудитории сталкиваются с визуальной культурой.

С.П.: По поводу социальных медиа я сам для себя еще не решил, как они работают. Любой формат - трех секунд, трех минут, фотоформат, я уверен, найдут свою аудиторию. Все сводится к условиям, где это будут смотреть. Мы ускорились, и, может быть, общество ускорится настолько, что ему даже трех секунд будет слишком много, и тогда они будут смотреть на снимок для понимания ситуации.

В.С.: Мне кажется, что как раз фотография девочки с напалмом будет использоваться еще много десятилетий. Тот снимок, которые мы обсуждаем сегодня, боюсь, у него короткая жизнь. Он "выстрелил" в этом году, в этот момент, но не изменил структуры нашего внимания, того, как мы работаем с визуальным образом. Он вписывается в известный канон.

С.П.: Девочка с напалмом - более художественно качественный снимок, чем убийство посла. В этом случае - просто правильно скомпонованный снимок, но не более того. У него нет художественной ценности.

М.С.: Условия, в который оба снимка делались, далеки от студийных, но по Нику Уту непосредственно никто не стрелял. А художественная ценность для вас, профессиональных фотографов и опытных любителей, - это одно, но для людей, которые проводят жизнь в социальных сетях и фотографируют на телефон - наверное, другое?

С.П.: Конечно. Но нам, в нашем маленьком мире, приходится конкурировать, в том числе за скорость и подход к событию и его подачу, поэтому иногда приходится выплывать за счет качества изображения по сравнению с любителями. И четкого выделения в кадре главного и второстепенного, или кадрирования при съемке объекта. Среди моих коллег эта фотография вызвала дискуссии. Многие редакторы говорят, что мы пошлем стажера, и он и текст напишет, и фоток нашлепает. А эта фотография явилась аргументом для нашей стороны, что, никто, кроме профессионала, этого бы не снял. Потому что этот профессионал потом еще повернулся и снял тех, кто был сзади. Хотя у них всех были телефоны, но они непрофессионалы, вот они там и жмутся в углу.

В.С.: У вас не создается впечатление, что, на первый взгляд, такой снимок мог бы сделать каждый, но становится понятно, что это невозможно? И в этом его ценность?

С.П.: Конечно. Мы смотрим столько боевиков, и каждый думает, что мы тоже можем все это сделать сами.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.