«Мы все еще не понимаем, к чему приведет эта война». Обозреватель Би-би-си — о том, на что рассчитывает каждая из враждующих сторон

Прошло лишь несколько дней новой войны Соединенных Штатов и Израиля против Ирана, а она уже успела превратиться в региональную после того, как Иран решил атаковать союзников США и своих соседей — арабские государства по другую сторону Персидского залива.

Это адаптированный перевод материала корреспондента Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.

Соединенное Королевство отозвало запрет на использование своих военных баз американцами. Война продолжает набирать обороты, уведомления разного рода сыплются в мой телефон. Только что я прочитал пресс-релиз Центрального командования армии США о том, что кувейтские ПВО нечаянно сбили три американских истребителя F-15E Strike Eagle, попавших под «дружественный огонь». К тому времени, как я закончу писать этот материал, будут выпущены новые ракеты и, скорее всего, погибнут люди, которые прямо сейчас еще живы.

Пока еще слишком рано прогнозировать, чем и когда может кончиться эта война. Войнами, после того как они начинаются, вообще очень трудно управлять. Но можно говорить о том, каким каждая из воюющих сторон хотела бы видеть конец войны.

Победа в понимании Трампа

Объявляя о начале войны в видеообращении, записанном в его резиденции Мар-а-Лаго во Флориде, Трамп, как всегда, излучал уверенность в мощи Америки. Другие президенты, скорее всего, выбрали бы для такого момента Овальный кабинет и зачитали бы торжественное обращение, сидя за столом «Резолют» (знаменитый стол, изготовленный в 1880 году по приказу британского правительства из дубовых брусьев барка «Резолют» — Би-би-си).

Трамп был в рубашке с расстегнутым воротником и белой бейсболке, надвинутой на глаза. Он перечислил многочисленные обвинения в адрес Ирана, который, по его словам, представляет непосредственную угрозу для США, начиная с Исламской революции 1979 года.

Трамп всегда может передумать — но, по крайней мере, в этой речи он четко обозначил, что, с его точки зрения, будет победой. Звучало это как чек-лист:

«Мы уничтожим ракеты иранцев и сравняем с землей их ракетную промышленность. Она будет полностью уничтожена. Мы разгромим их военно-морской флот. Мы обеспечим, чтобы их региональные пособники из числа террористов больше не могли дестабилизировать регион или мир и нападать на наших военных, а также больше не могли использовать свои самодельные взрывные устройства, или придорожные бомбы, как их иногда называют, для нанесения серьезных ранений и убийства тысяч и тысяч людей, включая многих американцев».

Трамп заявил, что Иран разрабатывает ракеты, способные достичь территории США — это утверждение не подтверждается оценками американской разведки. А его заявление о том, что Иран близок к созданию ядерного оружия, противоречит его же словам, сказанным прошлым летом: тогда он заявил, что США «стерли с лица земли» ядерные объекты Ирана.

Трамп считает, что США вместе с Израилем смогут подорвать власть тегеранского режима. Даже если тот и не капитулирует, то будет настолько ослаблен, что у иранского народа появится лучший в жизни нескольких поколений шанс выйти на улицы и взять власть в свои руки.

«Когда мы закончим, возьмите власть в свои руки. У вас появится такая возможность. Вероятно, это будет ваш единственный шанс на протяжении многих поколений. Много лет вы просили помощи у Америки, но так и не получили ее. Ни один президент США не был готов сделать то, что я готов сделать сегодня. Теперь у вас есть президент, который дает вам то, что вы хотите, так что посмотрим, как вы отреагируете», — заявил Трамп в той же речи, обращаясь к иранцам.

Перекладывая ответственность за смену режима на иранский народ даже в прямом призыве к действию, он оставляет себе возможность в будущем отступить, если режим устоит. Однако это можно рассматривать и как моральную обязанность США довести дело до конца, хотя остается открытым вопрос, насколько это может быть аргументом для президента, который считает, что всегда можно заключить сделку.

Еще не было прецедентов, когда бы удалось сменить режим или выиграть войну против хорошо вооруженного противника исключительно с помощью авиации. В 2003 году США и их союзники, включая Великобританию, свергли Саддама Хусейна, введя в Ирак значительные наземные силы. Полковника Муаммара Каддафи в Ливии в 2011 году свергли повстанцы, вооруженные странами НАТО и государствами Персидского залива — и защищенные их авиацией. Трамп же надеется, что иранский народ сможет справиться самостоятельно.

План Трампа — это серьезная авантюра. Вероятность того, что одни лишь бомбардировки приведут к смене режима, невелика.

Возможен ли внутренний прозападный переворот? Он не исключен, но, если судить по первым дням войны, крайне маловероятен.

Скорее всего будет так: те из иранского руководства, кто остался в живых, будут прятаться, запускать новые и новые ракеты — движимые идеологией и убежденностью в том, что они могут вынести больше лишений, чем США, Израиль или арабские государства Персидского залива. Большая часть этих лишений ляжет на плечи иранского народа — но он не имеет права голоса в этом вопросе.

На что рассчитывает Нетаньяху

Как и Дональд Трамп, Биньямин Нетаньяху тоже призвал иранцев взять ситуацию в свои руки. Но если иранцам не удастся справиться с беспощадными органами безопасности, приоритетом для Нетаньяху останется уничтожение военного потенциала Ирана и его возможностей создавать по всему региону военнизированные группировки, способные угрожать Израилю.

На протяжении десятилетий Биньямин Нетаньяху рассматривал Иран как самого опасного врага Израиля. Он убежден, что руководители Исламской Республики хотят создать ядерное оружие, чтобы уничтожить еврейское государство.

В воскресенье, на второй день войны, он, стоя на крыше высотного здания в Тель-Авиве (возможно, это было здание Министерства обороны в центре города), изложил свое видение окончания войны.

Израиль и Америка, сказал Нетаньяху, вместе смогут «сделать то, на что я надеялся 40 лет — полностью сокрушить режим террора». Это обещание, которое, по его словам, он намерен воплотить в реальность.

У войн всегда есть внутренняя политическая составляющая. Как и Трампа, Нетаньяху в этом году ждут выборы. И на кону — в отличие от США, где пройдут промежуточные выборы — стоит его собственная должность. Многие израильтяне обвиняют Нетаньяху в провалах в сфере безопасности, из-за которых не было предотвращено нападение боевиков ХАМАС 7 октября 2023 года. Но если он сможет заявить, что привел Израиль к решающей победе над Ираном, избиратели его простят — и это даже может сделать его непобедимым на выборах.

Для иранского режима выжить — значит победить

Убийство верховного лидера и его ближайших военных советников стало сокрушительным ударом по режиму. Но это вовсе не обязательно означает его крах.

Аятолла Рухолла Хомейни и другие основатели исламского режима почти 50 лет назад создали его институты таким образом, чтобы они могли пережить войны и покушения. Это не театр одного актера. Государственные системы Сирии и Ливии при Асаде и Каддафи были построены вокруг правящих семей. Когда эти семьи были устранены (Каддафи был убит, а Башар аль-Асад бежал), режимы рухнули.

Иранский режим представляет собой государственную систему, основанную на сложной и плотной сети политических и религиозных институтов с пересекающимися полномочиями. Он сконструирован так, чтобы пережить войны и убийства.

Это не значит, что он переживет. Исламская Республика сейчас проходит серьезную проверку на прочность. Но она готовилась к этому моменту.

Если режим выживет, это будет означать его победу. И чтобы добиться этого, он окружил себя мощной системой защиты.

У него есть могущественный и беспощадный аппарат репрессий и принуждения. В январе силы безопасности убили на улицах тысячи пртестующих. Пока что — на момент написания этого текста, то есть на третий день войны — нет никаких признаков распада вооруженных сил режима (как это было в Сирии 2024 году, когда Асад бежал в Москву).

Помимо обычной армии и хорошо оснащенной полиции, в Иране есть Корпус стражей исламской революции (КСИР), задача которого — защищать режим внутри страны и за ее пределами. Это силовая опора шиитской доктрины велаят-е факих (власть «факиха»), подразумевающей, что страной должен руководить праведный и компетентный ученый.

Считается, что в КСИР около 190 000 действующих военнослужащих и до 600 000 резервистов. Помимо наблюдения за исполнением религиозной доктрины, корпус контролирует значительную часть экономики. У его руководителей есть не только идеологические, но и финансовые причины сохранять лояльность.

КСИР поддерживает «Басидж» — добровольческая военизированная организация. По оценкам, в ее рядах около 450 000 человек. Они известны своей преданностью режиму и жестокими методами.

Я видел «Басидж» в действии, когда был в Тегеране в 2009 году во время протестов, начавшихся после объявления результатов выборов. Они были первой линией обороны режима, угрожали протестующим и избивали их палками и резиновыми дубинками. Позади них стояли тяжело вооруженные полицейские и бойцы КСИР. Мобильные группы «Басидж» быстро перемещались по городу на мотоциклах и подавляли очаги недовольства.

Дональд Трамп пригрозил КСИР и «Басидж» неминуемой смертью (it won't be pretty, сказал он, их не ждет ничего хорошего), если они не сложат оружие. Но вряд ли его угрозы изменят позицию большинства вооруженных сторонников режима.

Исламская Республика и шиитский ислам пронизаны идеей мученичества. В воскресенье — после того, как несколько часов шли официальные заявления о том, что верховный лидер жив и здоров — плачущий телеведущий объявил о его смерти в цветистых выражениях, типа «он испил сладкую чашу мученичества».

Некоторые серьезные иранские аналитики говорят, что аятолла, несмотря на опасность удара, пошел на встречу с советниками в своей резиденции потому, что стремился к мученичеству.

У режима есть ядро гражданских сторонников. Тысячи людей вышли на улицы Тегерана после убийства верховного лидера в первый из сорока дней траура. Они собирались на площадях, зажигали свечи и фонарики мобильных телефонов, несмотря на поднимающиеся клубы дыма от воздушных ударов США и Израиля.

Неудачные прецеденты

Американцы считают, что на этот раз их грубая сила — вместе с израильской — сможет привести к смене режима, не создавая при этом катастрофы.

Однако исторические примеры не внушают оптимизма. Свержение Саддама Хусейна в Ираке в 2003 году привело именно к катастрофе — долгим годам войны, породившим экстремистские джихадистские движения, которые существуют поныне.

Ливия — страна с запасами нефти, достаточными для того, чтобы обеспечить своему небольшому населению западный уровень жизни — спустя 15 лет после свержения и убийства Каддафи остается разрушенной и обнищавшей, несостоявшейся как государство. Западные страны, способствовавшие падению режима и приветствовавшие это, после развала страны умыли руки.

Иран — крупная страна, почти в три раза больше Ирака, в нем живет более 90 миллионов человек, население его мультиэтническое. Если режим все-таки падет, может начаться кровавый хаос, сравнимый с ужасами гражданских войн в Сирии и Ираке, унесших сотни тысяч жизней.

Военные действия США и Израиля разрушают военный потенциал Ирана. Даже если режим выстоит, баланс сил на Ближнем Востоке изменится.

Многие — вероятно, большинство иранцев — обрадовались бы его падению. Но будет крайне сложно заменить режим, свергнутый силой, мирной и устойчивой альтернативой.

Трамп делает ставку на то, что это возможно, что эта война сделает Ближний Восток лучше и безопаснее. Но вероятность этого крайне мала.

Фотографии для заглавного коллажа — AFP via Getty Images