"Осторожно, люди!": 800-летие Великой хартии вольностей

Английский комический актер Тони Хэнкок в еженедельных телепрограммах много лет играл роль незадачливого ипохондрика, этакого невежественного резонера.

Однажды его призвали на службу в суд, в жюри присяжных. В суде он разразился речью.

"Что же, - сказал он, -для вас и Магна Карта ничего не значит? По-вашему, получается, что она погибла напрасно?"

По-русски эта шутка не стреляет, поскольку "Великую хартию вольностей" - как она известна в России - за женское имя принять невозможно.

Магна Карта не погибла, напротив, она живет долгой и полной жизнью, которая и не снилась боровшимся за нее средневековым баронам.

На этой неделе Великобритания отмечает 800-летие этого исторического документа, в котором впервые была регламентирована власть короля.

Удалось это с большим трудом, в основном стараниями тогдашнего Архиепископа Кентерберийского.

На Би-би-си Радио 4 Давид Вилкинсон, глава Колледжа Св. Иоанна Дарэмского Университета, сказал следующее (даю в своем переводе):

"Король Иоанн Безземельный, прикладывая царскую печать на Великую хартию вольностей, взирал на стоявшего рядом Стивена Лэнгдона, архиепископа Кентерберийского.

Его жизнь - это пример влияния, которое оказало христианское богословие, пример бесстрашного посредничества, оставившего глубокий след в истории.

Лэнгтон играл ключевую роль в переговорах по составлению Хартии, и ее повторного оглашения 10 лет спустя при Генрихе III.

На первый взгляд, Стивен Лэнгдон был фигурой для этого неподходящей. Его избрание архиепископом происходило с трудом. Против его кандидатуры выступали как король, так и монастырское сообщество, поскольку Лэнгтон был не священником, а университетским профессором богословия.

Большую часть своей жизни он провел в Париже, при английском дворе был известен мало. Союзников, желавших его выдвижения на ведущую политическую роль, было тоже немного.

Король поначалу был категорически против, называя Лэнгтона "отпетым предателем". Бароны, выступавшие против короля, считали его фигурой прокоролевской.

Перед подписанием Хартии на лугу Раннимид он был главной фигурой в челночной дипломатии, пытавшейся предотвратить вооруженное столкновение.

Три месяца спустя, когда папа римский не признал Хартию, Лэнгтон отказался отлучать баронов от церкви. Лэнгтон одновременно противостоял папе и северным баронам, оказавшись как бы между двух политических жерновов.

Устоять ему помогла вера и убежденность в библейской истине. Признавая за королем роль помазанника Божьего, он, тем не менее, отмечал указанное в Священном Писании право человека восставать против Бога, и, как следствие, настаивал на необходимости закона, регулирующего королевскую власть.

Его вдохновляла роль Христа как посредника между людьми и Всевышним, ради которой он пошел на крест.

Историки рассматривают Хартию Вольностей как своеобразную теплицу, в которой дали свои первые ростки идеи взаимодействия личности и общества. Христианское богословие постепенно сформировало судопроизводство и понимание права.

Убежденность и упорство Лэнгтона заложили, так сказать, фундамент этой теплицы, определили ее структуру на будущее.

Великая Хартия Вольностей сформировала общественный климат Британии и повлияла на политический климат других стран.

Свои успехом Хартия обязана человеку, который, на первый взгляд, мало подходил к своей роли и не пользовался поначалу доверием ни одной из сторон.

Это показывает, на что способна человеческая храбрость, стремление к справедливости и приверженность к решению конфликтов через переговоры".