“Осторожно, люди!”: день из жизни Севы

В конце недели в рубрике "Осторожно, люди!" Сева вспоминает STY38539981“Осторожно, люди!”: день из жизни Севы“Осторожно, люди!”: день из жизни СевыЕсли никуда не ехать, сидеть на месте, не репетировать, не заниматься на саксофоне и при этом не обременяться завтраком - обедом - ужином, то день получается очень длинный. 2015-05-01T20:28:51+04:002015-05-11T12:52:10+04:002015-05-11T12:52:10+04:002015-05-22T19:23:55+04:00PUBLISHEDrutopcat2trueиз своей жизни.

Мы с Галочкой уже года три с лишним были в разводе, я иногда наезжал из гастролей в свою двенадцатиметровую комнатку, где стояли лакированный письменный стол из какого-то чешского комплекта и такая же узкая тахта.

Из окна 11-го этажа дома 8 по Проспекту Славы открывался чудный вид в большой двор нашего микрорайона, на низкое строение детского сада, прачечной, пункта сдачи бутылок, а за ним вдали — на железную дорогу, по которой ходили электрички в Пушкин, бывшее Царское Село.

На этот раз я приехал насовсем. В воздухе носились флюиды — Галочка была все еще чертовски красива, даже когда ходила по дому халдой. Ясно, что за годы размолвки у нее была своя жизнь.

Ко мне Галочка стала совершенно холодна, но была готова терпеть и даже порой уступала.

Сближения, однако, не происходило, мы жили в соседних комнатах, напоминая пару рельс, которые уходят вдаль, не пересекаясь.

Имелись и другие причины, по которым наши рельсы не могли сойтись. Галочка работала в Ленинградском аэропорту, в международном отделе, "с использованием французского языка", как было записано в отделе кадров.

У нее была стайка подруг, авантюрных девушек, полных решимости использовать контакты с иностранцами, чтобы улучшить или даже вовсе устроить свою жизнь.

Это были курящие блондинки с длинными ногами, с пропиской в Ленинградской области, все до одной несчастные.

На кухне стоял столбом табачный дым, женская мафия резалась в карты, с азартом обсуждала текущие дела — у кого с кем что. Галочка была у них "комиссаром", определяла тактику, давала распоряжения — этому "да", тому "нет". Ночевали они у Галочки в комнате на полу, вповалку.

В квартире появлялись студенты из развивающихся стран, привозившие по заданию "комиссара" чемоданы с "фирменными тряпками". Приходили люди со связями в комиссионных магазинах, коллекционеры дисков, приносили самое последнее.

Бывал на нашей кухне приятный собою молодой человек в модном итальянском костюме и "борсеткой" на запястье. У него была скромная должность — шофер грузовика на мясокомбинате — и столь же скромная зарплата.

Раз в месяц он, как обычно, выезжал из ворот комбината, нагруженный колбасами, бужениной, окороками, сосисками-сардельками, с фальшивыми накладными.

Три тонны мясопродуктов, которые расходились по сети гастрономов. Выручка шла в некий коллективный карман, из которого наш скромный шофер получал 500 целковых наличными, что позволяло ему удовлетворять свои эстетические запросы в области итальянских пиджаков и штиблет.

У женской мафии были постоянные друзья. Каждые полгода из Лондона на меховые аукционы приезжали два Майкла, регулярно появлялся шведский промышленник Карл, немецкий судовладелец и бывший капитан Юрген.

Мое присутствие как-то облагораживало это международное общение — я говорил по-английски, был для гостей знаковой фигурой, "джазовым музыкантом", и мог поддержать цивилизованную беседу, которая, в противном случае, быстро превращалась в сплошное дамское хихиканье.