Можно ли забыть родной язык?

Навыки общения на родном языке можно потерять даже во взрослом возрасте. Однако как и почему это происходит - объяснить не так просто.

Я сижу на кухне в своей лондонской квартире и пытаюсь понять смысл СМСки, которую мне прислал брат. Он живет в Германии, где мы родились.

С братом мы разговариваем на немецком языке. В нем, конечно, хватает странных слов, но это я слышу впервые: fremdschämen. "Чувствовать стыд за кого-то"?

Мне не хочется спрашивать брата - впоследствии я и сама пойму значение этого слова. Однако не очень приятно осознавать, что за годы жизни за границей я уже не чувствую себя в своем родном языке совершенно свободно.

Это чувство знакомо многим эмигрантам, которые прожили много времени за пределами родной страны.

С одной стороны, это и не удивительно: чем дольше живешь в иноязычной среде, тем больше теряешь речевые навыки родной речи. Но научное объяснение оказывается не таким очевидным.

Когда и как человек начинает забывать родной язык - не всегда зависит от продолжительности пребывания в другой стране. Ухудшить навыки разговора на родном языке может общение с носителями других языков за рубежом.

Но, пожалуй, самым важным фактором является эмоциональный - например, пережитая травма.

Негативное влияние испытывают не только многолетние эмигранты, но в определенной степени и любой, кто начал изучать иностранный язык.

"Когда вы начинаете осваивать другой язык, две языковые системы начинают соревноваться друг с другом", - говорит Моника Шмид, лингвист из Эссекского университета.

Шмид - одна из ведущих исследователей проблемы забывания родного языка у эмигрантов и билингвов. У детей это явление объяснить несколько проще, поскольку их мозг более гибок и способен к адаптации.

Примерно до 12 лет речевые навыки человека достаточно легко поддаются влиянию внешней среды.

Наблюдение за детьми, усыновленными иностранцами, свидетельствуют, что даже девятилетний ребенок может полностью забыть родной язык, если не живет в стране рождения.

Однако у взрослых, за исключением некоторых экстремальных обстоятельств, родной язык вряд ли может исчезнуть полностью.

В ходе своих исследований Шмид проанализировала уровень владения немецким языком у немцев-евреев пожилого возраста, которые бежали в Великобританию и США во время Второй мировой войны.

Главным фактором, который повлиял на их языковые навыки, было не то, как долго они прожили за границей, или возраст, в котором они покинули родину.

Наибольшее значение имело то, насколько травматичным был их опыт как жертв преследований.

Те, кто уехал из Германии в первые дни режима, до начала настоящих зверств нацистов, владели немецким лучше, несмотря на то, что они находились за границей дольше.

А вот те, кто бежал позже, прежде всего после жестокого погрома в 1938 году, известного как Хрустальная ночь, имели заметные трудности в общении на немецком или не говорили на нем вовсе.

"Что, очевидно, стало результатом травмы", - объясняет Шмид. Несмотря на то, что немецкий был языком детства и семьи, языком, на котором говорили дома, он также был языком мучительных воспоминаний.

Беглецы, которые пережили наиболее травматический опыт, подавили в себе родной язык. Как пояснил один из них: "Я чувствую, что Германия предала меня. Америка - моя страна, а английский - теперь мой язык".

Переключатель языков

Конечно, этот пример является крайним исключением. У многих иммигрантов родной язык более или менее сосуществует с приобретенным. Но уровень владения им во многом зависит от врожденных лингвистических способностей.

Люди, которые в целом склонны к изучению языков, обычно лучше сохраняют и свой родной. И это умение не зависит от того, как долго они живут в иноязычной среде.

Впрочем, свободное владение родным языком также связано с тем, как именно мы управляем разными языками в своем мозге.

"Основное отличие одноязычного мозга от двуязычного заключается в том, что билингвам приходится развивать своеобразный переключатель с одного языка на другой", - объясняет Шмид.

Она приводит пример из собственного опыта. Когда она смотрит на стол перед собой, ее мозг должен выбрать между двумя вариантами "desk" и "Schreibtisch" (Шмид, которая теперь живет в Великобритании, родилась в Германии).

В англоязычном контексте ее мозг подавляет "Schreibtisch" и выбирает "desk", а в немецкоязычном - наоборот. Если этот механизм функционирует не очень хорошо, говорящему может быть сложно подобрать правильное слово или ему будут приходить на ум слова из второго языка.

Ухудшают работу этого механизма ситуации, когда билингв общается с носителями таких же языков.

Стимула строго придерживаться одного языка нет, поскольку вы знаете, что оба варианта будут понятными. В результате возникает языковой гибрид.

В Лондоне, одном из самых многоязычных городов мира, такие языковые гибриды настолько распространены, что воспринимаются почти как городской диалект.

Здесь говорят на более чем 300 языках, и более 20% лондонцев регулярно пользуются еще одним языком, кроме английского.

Прогуливаясь по воскресеньям в парках северного Лондона, я слышу десятки различных смесей английского с другими языками, от польского до корейского.

Лежа на подстилке парочка разговаривает по-итальянски. Вдруг один из них вскрикивает: "Я забыл закрыть la finestra!" ("окно" по-итальянски).

На площадке три женщины угощают друг друга закусками и говорят по-арабски. Маленький мальчик подбегает к одной из них и кричит на английском языке: "Абдулла дерется!" "Слушай ...", - начинает иметь на английском, а потом сразу переходит на арабский.

Переключение с одного языка на другой, конечно, не то же самое, что забывание. Но Шмид утверждает, что такое постоянное дерганье туда-сюда впоследствии может ухудшить способность свободно разговаривать на каждом отдельном языке.

Языковая изобретательность

Лингвист из Саутгемптонского университета Лаура Домингес обнаружила похожий эффект, когда сравнивала речевые навыки двух групп многолетних иммигрантов: испанцев в Великобритании и кубинцев в США.

Испанцы жили в разных частях Великобритании и разговаривали в основном на английском. Все кубинцы жили в Майами, городе с большой латиноамериканской общиной, и постоянно разговаривали по-испански.

"Все носители испанского в Великобритании жаловались, что забывают слова родного языка, что им трудно подобрать слово, соответствующее контексту - прежде всего, это касается лексики, которой они пользуются на работе", - объясняет Домингес.

Как испанка, которая большую часть своей профессиональной жизни прожила за границей, она хорошо понимает такие трудности.

"Если бы мне пришлось общаться на профессиональную тему по-испански с испанцем, думаю, мне было бы очень тяжело", - признается она.

Впрочем, в ходе дальнейшего анализа Домингес обнаружила некоторые поразительные различия между двумя группами испаноязычных иммигрантов. У британских испанцев, которые практически не имели возможности общаться на родном языке, хорошо сохранилась базовая грамматика.

Но кубинцы, которые постоянно разговаривали на испанском, потеряли определенные отличительные особенности родного говора.

Главным фактором стало влияние не английского языка, а других вариантов испанского в Майами. То есть, кубинцы начали разговаривать на испанском с колумбийским или мексиканским акцентом.

Даже сама Домингес после поездки в США, где она много общалась с друзьями-мексиканцами, вернувшись домой, начала разговаривать на испанском с мексиканским акцентом.

Исследовательница объясняет это так: чем ближе другой язык или диалект к родному, тем больше они влияют на наш язык.

С другой стороны, это яркое проявление способности приспосабливаться и свидетельство человеческой изобретательности.

"Забывание родного языка не является чем-то плохим, это - естественный процесс", - говорит Домингес.

"Изменения, которые претерпела речь иммигрантов, просто соответствуют новой реальности их жизни. Все, что позволяет нам изучать языки, также позволяет нам вносить в них изменения", - добавляет она.

Приятно напомнить себе, что забыть родной язык полностью, по крайней мере во взрослом возрасте, практически невозможно. Ухудшение речевых навыков не является окончательным: стоит только съездить домой - и акцент исчезнет.

Однако для многих из нас родной язык связан с нашей идентичностью, нашими ранними воспоминаниями и ощущением собственного "я".

Именно поэтому я так стремилась самостоятельно узнать значение этого загадочного слова, которое использовал мой брат, "fremdschämen".

Это оказалось совсем не сложно. Fremdschämen означает "наблюдать, как кто-то делает что-то неловкое и чувствовать стыд за этого человека".

Очевидно, это слово является достаточно распространенным и приобрело популярность в течение последних нескольких лет. Просто оно прошло мимо меня, как и множество других трендов на моей родине.

После 20 лет за границей я не должна этому удивляться. Но должна признать, что есть что-то немного печальное в том, что мой родной брат использует слова, которые я больше не понимаю.

Есть в этом ощущение некоторой потери или по меньшей мере какого-то отчуждения.

Наверное, и для этого чувства существует слово в немецком, но мне нужно немного времени, чтобы вспомнить его.

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке вы можете на сайте BBC Future.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram