Блог из Луганска: жизнь с черного хода

Сегодня мне вдруг отчётливо "увиделось" то, чему я подбирала название все эти два года - жизнь с чёрного хода.

Как почти каждая улица моего края, моя улица проходная. Всю свою жизнь я знала только одну её сторону, по которой спешат утром на работу и возвращаются вечером домой мои соседи, по которой приезжают такси и службы доставки и вообще, это своего рода "парадное" нашей улицы.

С "чёрного" хода ходят за самогоном на соседнюю улицу и выносят металл, чтобы видели меньше.

Поскольку и такси, и службы доставки стали явлениями редкими на нашей улице, она "открылась" мне как-то иначе.

Одни мои соседи трудятся как пчёлы. Всё, что вырастят, бережно сохраняют на зиму, неутомимо заготавливая дрова и консервацию. Главу семьи повысили до ротного в местной "армии", и это даёт шанс их семье жить чуть лучше, потому что работают в их большом семействе далеко не все.

Другие соседи живут без мужчины – он служит на территории, подконтрольной Украине. Продолжает служить в правоохранительных органах, потому что это стабильная зарплата, пенсия и льготы. На все это живёт его семья здесь, потому что здесь – дом.

Но если вы думаете, что обе эти семьи враждуют или бойкотируют друг друга - отнюдь. Их дети учатся в одном классе.

К соседям, живущим чуть дальше, приезжала дочь. Это был праздник на всей улице! Они не видели её несколько лет в связи со всеми этими событиями. И за это время она в свои чуть за сорок родила первенца. Родителям по семьдесят, а это тот возраст, когда встречи уже не откладывают на потом. Их домик светился, звенел детским смехом. Светились старики, вставая до рассвета, чтобы быть ещё чуть больше со своими детьми.

Он катал внучку на велосипеде по улице до синих сумерек, она не спускала её с рук, будто малышка не весила ничего. Месяц пролетел так быстро, и снова из Киева звонит им дочь, рассказывая, как растёт внучка и что уже говорит… И теперь старики ждут уже следующего лета.

И будто бы нет ничего удивительного в том, что люди рождаются и умирают, только умирать стали чуть чаще, а рождаться реже.

Летом всей улицей хоронили Машу. Хотя по возрасту логичнее было бы называть её по имени-отчеству, но для всех она была просто Машей – и в этом было гораздо больше доверия и уважения, чем панибратства.

Давно уже не было такого, чтобы на нашей улице собирали деньги для кого-то. И не только, чтобы помочь, просто чтобы хотя бы так выразить всё то, что было не сказано за долгую жизнь. Она лечила всю улицу. Давала советы, приходила делать уколы и ставить капельницы, шла по первому зову и всегда открывала двери. И ушла как-то тихо, не обременяя никого.

Ещё одна смерть на нашей улице - Виля, местный неприметный мужичок. Из тех мужчин, кто был при жене и под её каблуком. Второй брак и, пожалуй, несчастливый. Он работал, пока работало его предприятие, а ещё ходил помогать больному племяннику. Как теперь будет житься племяннику, сложно сказать, потому что Виля ему и стирал, и готовил, и убирал. На его похороны никто не приехал – далеко, дорого, сложно.

Сёстрам ехать слишком накладно, а дальняя родня сейчас не ездит – рискованно. Сейчас вообще всё чаще звучат слова: "Мне может сейчас кто-то гарантировать мою безопасность? Так о каком долге вы говорите?"

Увы, это новые грани любви к родителям и близким. Не то, чтобы всё сейчас с ног на голову. Не то, чтобы странно… Странно, это когда есть четкая норма, а всё что мимо неё – отклонение. Но на фоне общих отклонений, которые стали нормой, что продолжать считать хорошим, а что плохим?

Границы человеческих отношений очень размыты. Приятельница рассказывала историю, которая поразила её. В её подъезде жила лежачая старуха. Так вот летом 2014 года её дети уехали. Кто их осудит? Воды нет, света нет, стреляют… А матери на тумбочку они положили 100 грн – тем, кто согласится ухаживать за ней до их возвращения или её смерти.

Вернулись они через два месяца. А старушку нашли соседи по подъезду. Услышали крики, а двери квартиры дети предусмотрительно запирать не стали.

Время сейчас стало иметь свой вес и размер. Каждый понимает, что за разлукой могут стоять долгие месяцы. И уехавшие дети часто берут билет в один конец, уезжая к лучшей жизни от неопределённости, безработицы, безвременья. Мудр тот, кто имеет достаточно сил, чтобы увезти (уговорить и убедить уехать) с собой всю семью – родителей, детей, всех. Чтобы жить и бороться вместе, а не рвать сердце разлукой, тем, как живут здесь родители.

Хотя и мудрость сейчас тоже странная штука. Мудрость в том, чтобы уехать или остаться? Оставить дом или не найти в себе сил оставить стариков?

На моей улице в каждой семье своя ненаписанная история. И часто это грустные истории, в которых много труда, борьбы, поисков средств выживания и мало радости. Хотя на смену любой чёрной полосе всегда приходит светлая. Хотелось бы, что в свою светлую полосу мы вошли тем же составом и с парадного входа.