"Как Гашек": можно ли шутить про армию?

За время конфликта на Донбассе в украинском медиапространстве возник своеобразный жанр - дневники бойцов. Десятки мобилизованных и добровольцев в соцсетях рассказывают об их быте в тылу и на передовой.

Нередко в заметках также появляется противоречивый и не всегда понятный гражданским "армейский юмор".

Например, один из артиллеристов 72-й бригады после <link type="page"><caption> отражения атаки сепаратистов под Марьинкой</caption><url href="http://www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2015/06/150605_ru_s_maryinka_donbas_attack_causes.shtml" platform="highweb"/></link> лаконично пишет: "Что и требовалось доказать". А другой боец с замашками хипстера рассуждает о том, что лучше: три часа простоять на морозе на блокпостах или три часа выслушивать в казарме, как сосед по телефону сначала ссорится, а потом мирится с девушкой.

Юмор во время конфликтов - очень деликатная тема. Если Солдат Швейк Ярослава Гашека уже стал классикой, то в других случаях не все так однозначно. Например, в советские времена трагикомедию "Женя, Женечка и "Катюша" не хотели выпускать в прокат, потому что "шутить на темы Великой Отечественной войны нельзя".

Рекламщик из Киева Дмитрий Якорнов, который ушел в армию добровольцем в рамках четвертой волны мобилизации - один из "армейских блогеров".

Свои детальные описания "учебки" в Десне и дальнейшей службы он обильно сопровождал шутками и армейскими байками. А после того, как ушел из армии, издал книгу: "То АТО. Дневник добровольца" - со стилизованными под детские рисунки танками и самолетами на обложке.

О том, как к его текстам относились сослуживцы и командиры, а также, как отреагировали на предложение их опубликовать российские издательства, сам автор "Дневника ..." рассказал в интервью ВВС Украина.

Терапия под обстрелами

ВВС Украина: Как возникла идея написать книгу о службе?

Дмитрий Якорнов: Была идея просто вести ежедневные записи, чтобы ничего не забыть. И чтобы родные могли читать, что происходит со мной. А позже, когда текста стало много и начали обращаться различные издания, решили - почему бы не издать книгу.

ВВС Украина: А почему решили добавить юмора в свой армейский дневник? Насколько сейчас вообще уместно шутить об армии и АТО?

Д.Я.: Грань - над чем можно шутить, над чем нельзя для меня была очень важна. Я пытался никого не обидеть ...

Если бы за время моей службы возникла какая-то сложная ситуация, трагические события, ясно, что я об этом не шутил бы. Я же не психически больной. Но поскольку ничего подобного с нами не произошло, то я решил, что, во-первых, с помощью шуток поднимаю себе настроение, а во-вторых, помогаю сослуживцам - они читают по-вечерам и смеются.

Это была своего рода терапия. Особенно, когда мы попали уже в зону АТО, и каждый вечер велись артиллерийские обстрелы - настроение у всех падало ниже плинтуса.

Да и как возникал этот юмор? Это были какие-то абсурдные ситуации в армии, в которых я оказывался. Здесь не надо ничего придумывать, просто бери и записывай ...

Это был юмор, с одной стороны, сатирический, а с другой - просто такая у нас армия.

ВВС Украина: Существуют ли какие-то особенности армейского юмора?

Д.Я.: У меня такое впечатление, что планка юмора в армии существенно занижена. Вот когда стоят выстроенные солдаты, они ведут себя совсем иначе, нежели обычные люди. Достаточно "сморозить" что-то неприличное, и все уже смеются. Может, это какой-то массовый инстинкт, а, может, из-за постоянного отсутствия женщин все пошлости вызывают какой-то нездоровый ажиотаж.

Серьезных разговоров в армии вообще практически никто не ведет. Для меня это было очень странным. Вот мы с друзьями собираемся и иногда говорим на довольно серьезные темы. А в армии наоборот - люди часто избегают серьезных тем.

ВВС Украина: Даже в зоне АТО?

Д.Я.: Да. Когда кто-то кого-то начинает "грузить", его одергивают: "Брось, там наверху все ... нехорошие люди, зачем о них говорить?"

На самом деле все реалисты понимают, что вся эта ситуация с АТО может затянуться на долгие годы, и таким образом пытаются как-то себя раскручивать...

Этот армейский юмор - некая защитная реакция, способ перевести агрессию в другое русло.

ВВС Украина: Полигон в Десне у вас описан достаточно депрессивно - много пьянства, неорганизованности. Вас не обвиняли в том, что так писать - это предательство и отпугивание мобилизованных.

Д.Я.: Так я даже хотел в СМИ обратиться, чтобы мы в Десне начали хоть чему-то обучаться. Там, если ты сам себе не придумаешь занятие, можно было днями просто лежать и ничего не делать.

Мои родители даже звонили на горячую линию в Минобороны. Но нам сказали - вы ничего не сделаете, об этом все знают и так, но на стольких мобилизованных просто не хватает командного состава.

В моем ремонтном батальоне не было ни техники, ни учителей, ни учебников. Если с разведкой, пехотой и танкистами еще нормально занимались, то с такими "калеками", как рембат, никто не имел дела.

Вот я и решил описать все, как есть ...

ВВС Украина: Имели ли место какие-либо обиды из-за дневника?

Д.Я.: Был момент, когда я подставил одного человека. Просто уж больно он хвастался своими амурными приключениями.

У меня проскочила довольно двусмысленная фраза, и одна из девушек приняла ее на свой счет. Речь шла о том, что вот тернопольские девушки и волонтеры помогают тернопольским ребятам, одесские - одесским. А вот, мол, есть такой парень, которому помогают и одесские, и полтавские. И все - оказалось, что полтавчанка не знает об одесситке. Я фразу сразу удалил, но было поздно.

Отношение командиров

ВВС Украина: А командиры обижались?

Д.Я.: Были моменты, когда высмеивались именно командиры. Когда, например, на майские праздники пришел пьяный командир и сказал, что надо бы роте скинуться ему на отдых с какой-то девушкой.

Меня это настолько возмутило, что я сначала вообще хотел подать этот случай полностью. Но позже я его смягчил, ведь увидел, что офицер, в принципе, хороший. В зоне АТО он не употребляет и только по праздникам позволял себе лишнего.

Когда он прочитал этот момент с его участием, очень разозлился. Но ни к чему конкретному это не привело, мы с ним переговорили, и я убрал некоторые фразы. Но чтобы мне кто-то бил морду, такого не было.

ВВС Украина: Как начальство вообще отнеслось к дневнику?

Д.Я.: В Десне все майоры и другое начальство не знали, что я его веду. Там о них много чего неприятного. Но весной прошлого года там всем было все равно.

А позже, когда перевели в Чернигов и в зону АТО, дневник сначала вызвал осторожное недоверие. Затем был большой позитив - за счет того, что через Facebook я просил помощи в нашем обустройстве, читатели присылали какие-то средства. На них мы обустроили два блиндажа, чтобы не жить в полях.

Отношение офицеров к моему дневнику около месяца было положительным, они видели, что это реально приносит пользу. Меня каждый день спрашивали: "Как там волонтеры?"

Однако это продолжалось, пока информация не распространилась среди руководства нашего сектора. Тогда начались проблемы.

Руководство решило, что слишком много внимания к нему приковано. И хотя с точки зрения конспирологии в дневнике ничего такого не было, даже юристы это подтвердили, но спустя месяц пошел негатив. Нашлись люди, которые увидели то, что выдавало наши позиции.

Заинтересовались также высшие чины. Помню, как лежу я в комнате и слышу, как на улице разговаривает по телефону наш старший офицер: "Да, товарищ генерал. Да, завелся у нас солдат-шутник. Но он пишет хорошо, смешно. Как Гашек".

Где-то минут пять он меня защищал, но потом слышу, что тон начал меняться, и офицер сказал: "Принял, выполняю". И на следующий день мне сказали, чтобы в Facebook ничего не выкладывал.

ВВС Украина: А был некий формальный запрет?

Д.Я.: Сказали, что я будто бы уже достаточно написал, чтоб меня СБУ привлекло к ответственности за разглашение. Но никаких сигналов от самой СБУ не поступало.

Дневник "карателя"

ВВС Украина: А с "той стороны" не писали - из "ДНР" и "ЛНР"? Или из России?

Д.Я.: Был момент, когда мне пришла в голову идея, что, возможно, этот текст будет интересен кому-то в России. Там же есть прогрессивные люди, не все же заражены имперским шовинизмом и ксенофобией.

Я послал предложения в несколько российских издательств и получил в ответ просто безумное количество отвратительных ответов. Писали: как можно "плясать на костях", "мы никогда не будем разговаривать с карателем" и советовали, куда мне деть мой текст.

И это же писали литредакторы, образованные люди. Для меня это было шоком - такая реакция на текст, который они даже не читали.

Но вот когда один известный блогер разместил у себя ссылку на мой дневник, в комментариях вспыхнула острая перепалка о том, кто и на каких позициях в этой войне. После этого ко мне обратилось несколько россиян, попросили прислать книгу по почте, что я и сделал.

Проблема алкоголизма преувеличена

ВВС Украина: Каковы самые большие проблемы украинской армии, по вашему мнению?

Д.Я.: В свое время я написал некий FAQ на эту тему. Тогда на первое место поставил болезни.

Очень трудно было остаться в нормальном состоянии, если рядом все чихают и кашляют (в книге описан случай, когда зимой 2015 в Десне в казарме, в которой жил Дмитрий Якоронов, гриппом и ОРВИ переболели почти все солдаты, которые там находились. - Ред.). Сейчас ситуация, кажется, улучшилась. Я звонил ребятам, так они говорят, что этой зимой уже почти никто не болел. Может, тогда в "учебке" такая вспышка была.

Сегодня же большой проблемой является то, что наши офицеры в головах еще остаются военными советского образца и не могут чем-то занять мобилизованных. Если офицер хочет что-то сделать со своим подразделением, то он его гоняет и чему-то учит. Но таких, к сожалению, очень мало.

Поэтому из тех двух сотен людей, с которыми я познакомился в армии, только несколько сказали, что они довольны подготовкой, что они в Яворове занимались с инструкторами НАТО. Таких было двое.

А в нашем подразделении никаких учений, по сути, нет. Я, каким был до армии, таким и вернулся.

ВВС Украина: А какова ситуация с алкоголизмом?

Д.Я.: Эта проблема, по моему мнению, преувеличена. Да, он существует, однако это же проблема всего общества. Как ее одним махом решить в армии? В некоторых селах после 12:00 может уже не оказаться ни одного трезвого человека. А в армии 50-60% бойцов из сел.

У нас в подразделении количество тех, кто много пил, никогда не превышало 10%. Когда совсем плохо с дисциплиной стало, дошло примерно до 20%. А потом снова стало так, что пили несколько человек, около 5%.

Наиболее проблемных - тех, которые бегали, махали кулаками и начинали хвататься за оружие, - долго воспитывали, а если это не помогало, переводили в другие подразделения. Или же они сами становились более адекватными. Я знаю трех человек, которые в "учебке" вели себя просто по-свински, а в АТО полтора месяца были в полной завязке.

В армии действует достаточно эффективная система штрафов. Если кто-то напивается, то им сразу занимается Военная служба правопорядка, суд и его штрафуют. Поскольку сейчас подняли денежное довольствие, то у человека уже есть стимул к тому, что он может что-то заработать в армии. Для мужчины из деревни 7 тыс. грн (или до 10 тыс. грн в зоне АТО) - это уже большие деньги.

С момента, когда я пришел в армию и когда я оттуда уходил, в борьбе с пьянством уже наметился существенный прогресс.

ВВС Украина: У нас в медиапространстве сейчас об АТО говорят преимущественно или в подчеркнуто героическом стиле, или на языке сухих цифр, или как о "предательстве" на определённом уровне. Нужно ли менять подходы?

Д.Я.: Пожалуй, нет. Мой опыт пока все же не вызывает особого энтузиазма у людей. Мне приходится объяснять людям, почему этот дневник имеет право на существование.

Просто слишком мало времени прошло с момента трагических событий на Востоке. Отношение к войне может как-то измениться через два-три-пять лет. Пока же пусть все остается, как есть.