Фотограф с гранатометом: воспоминания о донецком аэропорте

<link type="page"><caption> </caption><url href="http://www.bbc.com/ukrainian/politics/2015/01/150122_donetsk_airport_review_vs" platform="highweb"/></link>

Бои за Донецкий аэропорт(ДАП) зимой 2014-2015 годов стали одним из самых яростных эпизодов конфликта на Донбассе. Кадры из старого и нового терминалов ДАП свидетельствуют о тяжелых условиях, в которых пришлось воевать защитникам аэропорта.

<link type="page"><caption> Руслан Боровик </caption><url href="https://www.facebook.com/profile.php?id=100010309366979" platform="highweb"/></link>- экс-боец 81-й бригады (бывшего отдельного 90-го батальона 95-й бригады), который непосредственно участвовал в тех событиях. Ему удалось <itemMeta>ukrainian/multimedia_russian/2015/09/150923_ru_s_dap_gallery</itemMeta> в ДАП и его защитников, некоторых из которых уже нет в живых.

Вместе с волонтерами Руслан Боровик издал альбом "ДАП", средства от продажи которого они направляют на нужды раненых участников АТО.

О трагических событиях последних дней обороны донецкого аэропорта и о том, как приходилось фотографировать под прицелом снайперов, автор снимков рассказал в интервью ВВС Украина.

Бои в Донецком аэропорту

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Трудно было смотреть, как забирают Крым, как развиваются события на Донбассе. Были опасения, что этим не ограничится. Я почувствовал, что пришло время что-то делать. Тем более, что у меня был определенный опыт - я дважды был в Ираке, там также участвовал в боевых действиях, хотя они там и были совсем другими.

Когда сначала приходил в военкомат, мне отказывали, говорили: нет набора. В августе, наконец, сообщили, что будет набор. Так я попал в 95-ю десантную бригаду.

ВВС Украина:

В зону АТО попал уже в ноябре - сразу в Пески. Оттуда и заходили в новый терминал донецкого аэропорта.

30 ноября рано утром мы зашли. Пробились, попали под обстрел из противотанковых управляемых ракет. Но удалось на скорости проскочить на БТРах к единому месту в терминале, где можно было высадиться.

Тогда два часа была тишина, а потом начались бои - начала работать тяжелая артиллерия, "Грады", танки.

Помогали выходить нашим из старого терминала. Его держали бойцы из 93-го 79-й бригады, а также из 74-го отдельного разведбата - всего около 30 человек. К вечеру у них боекомплект сдетонировал, и поступила команда оставить старый терминал. Они были морально и физически истощены. Из них уцелели только человек пять-шесть. Остальные - "двухсотый" (убиты. - Ред.), около двадцати человек были "трехсотый" (ранены. - Ред.). Поэтому мы организовывали их эвакуацию.

Приходилось это делать на открытой местности под огнем сепаратистов. Тогда там много было "кадыровцев". Они же и захватили старый терминал.

А утром снова начали по нам работать танки, минометы, самоходная артиллерия - 152-мм "Акации". Были попытки штурма пехоты сепаратистов.

На третий день в нашей роте пошли первые потери - прямо в нескольких метрах от меня от пули снайпера погиб первый наш боец.

Тогда шли очень мощные штурмы. Позже рассказывали, что там были регулярные российские войска (Россия официально отрицает участие своих военнослужащих в конфликте на востоке Украины, хотя и признает присутствие там российских "добровольцев". - Ред.). Это было видно даже по другой тактике боя - люди шли в другой форме, и она была одинаковая. Хотя я не видел нашивок, чтобы сказать, что это были люди из какого-то конкретного подразделения.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: 6 декабря нас сменила вторая рота и мы вышли из терминала. Позже объявили перемирие, после которого были те позорные ротации через блокпосты сепаратистов. Они осматривали, были ограничения по вооружению. Тогда же, насколько мне известно, и были потеряны рации. Об этом никто вовремя не доложил, волны не изменили.

Через перемирие наша техника была отведена, а противник наращивал количество техники и живой силы. И танками они сначала уничтожили диспетчерскую вышку, а потом взялись за новый терминал.

Нас с другими подразделениями подняли на помощь тем, кто оказался в окружении. Надо было пробиться в окружение, вывезти оттуда раненых, а тем, кто уцелел, - дальше держать оборону.

Часть пошла пробиваться к терминалу, а мне с другой группой на технике 93-й бригады под прикрытием танков поставили задачу захватить на территории аэропорта монастырь и церковь, где были позиции снайперов сепаратистов. Надо было взять их штурмом и продержаться до утра, тем самым отвлечь от терминала основные силы противника.

Но поскольку связь прослушивалась и они все знали, нас встретили очень плотно, с трех сторон. Пришлось отступать, техника отошла. Шесть человек нас осталось в поле и мы как-то отстреливались. Но когда начали минометы нас бомбить, то мы отошли. И уже в самом конце прошла пулеметная очередь "вдогонку" и мне пуля попала в левое бедро, прошла полноги и у колена остановилась. Калибр 7,62. Пулю позже получили, она у меня на память осталась.

Тогда же получил контузию средней степени. Хотя еще не понимал, но в ушах все звенело. До сих пор шумит. Слух на левое ухо не восстановился, а правое удалось подлечить.

Поэтому второй раз в терминал я уже не попал, но часть моих ребят туда пробилась. Но сил было мало. И к тому же сепаратисты уже заняли верхние этажи, а также автостоянку внизу. Вся наша группа, которая оставалась - до 80 человек - сосредоточилась на одном посту. Там уже было очень много раненых, все в окружении.

Связи не было, ее глушили. Сначала ребята ждали помощи, а потом поняли, что ее не будет. Начали выходить сами малыми группами, как тот же "Рахман". Из моего отделения снайпер выходил утром в тумане с простреленной ногой, и еще одного раненого тащил с собой. Игорь Брановицкий (защитник донецкого аэропорта, которогола, по свидетельствам очевидцев, в плену застрелил боевик Арсений Павлов, "Моторола". - Ред.) еще проводил его до какого-то момента и вернулся обратно в аэропорт, где помогал раненым, пока сам не попал в плен.

За ночь тогда умирало по пять человек от переохлаждения и потери крови. Часть раненых вынесли, но всех забрать не могли, ведь нужен был транспорт. Транспорт пытался пробиваться, но, скажем, из четырех МТЛБ (военный бронетранспортер. - Ред.), которые шли на помощь, до терминала дошел лишь один - остальные по дороге уничтожили. Причем один из них прямо возле того места, где мы высаживались, сепаратисты расстреляли с верхних этажей вплотную из гранатометов. Там сгорели заживо пять человек...

Баррикады из "сухпаев"

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Можно, если бы с самого начала прилагалось больше усилий. Понимаете, многие ехали туда, чтобы просто продержаться, отбыть срок до ротации.

Новый терминал - непригодное для обороны здание. Там много легких материалов, таких как гипсокартон, стекло. Не было таких мощных бетонных стен, как в том же старом терминале. Новый терминал весь простреливался. Бетонными там были только опоры и металлоконструкции.

И баррикады по периметру приходилось делать из мусора и всего, что можно было найти: какие-то материалы, стулья, даже сухпаи в коробках и большой пылесос. Нужны были мешки с песком, которые можно было туда занести во время затишья. А так после взрывов там все снесло.

И если вспомнить о том же старом терминале - если бы тогда там ребят вовремя заменили, то, думаю, он бы до сих пор был бы наш. А если бы старый был наш, то и новый тоже.

Также больше людей для обороны нужно было. На старый и новый терминал заступало по 70-80 человек. На два больших здания это не так и много.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Возможно, разведка должна была более эффективно работать, чтобы быстро реагировать на ситуацию. Ведь шло перемирие и мы отвечали только из стрелкового оружия по танкам, а надо было активно подтягивать свою технику.

Ситуация так быстро менялась, что наши планы относительно нее мы реализовать не успевали, поздно поступали команды. Надо было действовать на опережение, а не ждать, что вот что-то случится и только после этого реагировать.

Как следствие, все операции стоили значительных потерь. Наш батальон за эти пять дней фактически перестал существовать, тем более, что комбат попал в плен (речь идет об Олеге Кузьминых, командире 90-го отдельного батальона 81-й бригады, попавшем в плен 20 января, когда вместе со своими бойцами шел на помощь защитникам терминала. Позже сепаратисты показывали его в своих видеосюжетах. 22 мая его освободили из плена. - Ред.).

Уже позже заместитель комбата с другими офицерами смогли всех собрать, немного отойти и организовать оборону до тех пор, пока не пришла замена. И не пустить сепаратистов дальше.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Действительно, рассказывали ребята, что и снег собирали, и лед долбили. А летом и осенью сливали ржавую воду из радиаторов подбитой техники и пытались ее как-то фильтровать, потому что не всегда удавалось подвезти...

Но я - не стратег, не могу всего знать. Но мы были там, мы контролировали часть Киевского района Донецка.

Возможно, никто не думал, что все обернется таким жертвами. А, как оказалось, мы отошли и дальше успешно держим оборону в окопах.

"Чтобы детям можно было что-то показать"

ВВС Украина:

Руслан Боровик: С начала никаких планов что-то фотографировать и издавать о войне не было. Мой жанр - скорее пейзажи, макросъемка. Репортажи начал снимать с Майдана.

Когда пошел служить, то решился взять с собой "зеркалку". Хотелось, чтобы не только в памяти остались эти события, ведь нюансы забываются, но и чтобы детям можно было что-то показать. Чтобы для истории осталось...

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Все ценные для меня, но больше всего - изображение тех людей, которых сейчас уже нет. Ребят, с которыми я воевал, которых я снял, когда они были живы-здоровы, но после тех январских событий, когда попал в госпиталь, многих живыми уже и не видел. На всех похоронах, где я был, их хоронили в закрытых гробах. И даже наш пес Тайсон, немецкая овчарка - и его застрелили, нет уже.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Разные моменты были. Снимал как-то из-за танка - "64-ки", в котором наш экипаж погиб, у дальних рукавов. Тогда сапер должен был поставить растяжку, потому что к этому танку иногда пробирались сепаратисты и оттуда могли обстреливать наш пост. Под прикрытием пулеметчика мы вышли на открытую местность, подошли к танку. И пока сапер раскручивал провода, я достал фотоаппарат, сделал несколько кадров. И только до рукавов добежали, как начался огонь. Я начал прикрывать сапера, и с нашего поста пулеметчик начал работать. А еще несколько секунд - и сапер мог бы не вернуться.

Есть фото разбитой башни на фоне обгоревшего танка. У меня объектив не настолько силен, чтобы издалека снимать. Поэтому приходилось немного высовываться, а с той стороны постоянно били снайперы. Я пытался выбирать момент - они обычно открывали шквальный огонь, а потом останавливались, чтобы боекомплект пополнить. И тогда я чувствовал, что можно выдвинуться туда, продвинуть объектив, сделать один кадр и сразу падать на пол. Еще раз в это отверстие вылезать было опасно - если снайпер сразу по тебе не выстрелил, то мог держать на прицеле это место.

Еще есть кадр, как мы на втором этаже с напарником "Рексом" из гранатомета расстреливали церкви и монастырь, где были снайперские позиции сепаратистов. Я вообще человек религиозный, никогда не думал, что мне придется по церкви стрелять. Но жизнь так сложилась, что пришлось. И вот мы отстрелялись, и в ответ начали снайперы бить из большого калибра - 12,7. Стену у этого окна и даже мешки навылет пробивали. Поэтому мы ложились по углам, пережидали, а затем снова стреляли. Тогда смотрю - начинается закат над частью района города. Снял его через арматуру. И сразу почувствовал, как пули начали об стену ударяться. Я упал, посмотрел - вроде более-менее фото получилось - и пополз дальше.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Когда объектив выдвигается, особенно на закате, он очень бликует, и тебя сразу замечают. Поэтому все быстро приходилось делать и менять позицию.

А были и моменты непосредственно во время боя. Есть кадр эвакуации раненых. Подъехал БТР. Я занял переднюю позицию, отстрелялся, и на мое место пришел другой стрелок. Я перезарядился и смотрю - ребята с носилками ждут. Я хотел несколько кадров сделать, но снял только один - старший офицер из 79-й бригады как увидел, начал меня пинками гонять. Говорит: давай, разгружай БТР. Поэтому высадку-посадку сфотографировать не получилось.

Как-то хотели мне и разбить камеру. Но я говорил: я свои задачи выполняю, а снимаю, только когда есть возможность. Потом стало проще, ребята привыкли. Поняли: война закончится, а память останется.

Хотя я гранатометчик, поэтому не очень удобно было с камерой, автоматом, гранатометом и запасом выстрелов. Однако фотоаппарат везде с собой таскал. Единственное - думал, если ранят и не смогу отойти, то флешку в снег выброшу. Но, слава богу, сохранилось почти все.

Фотоаппарат-ветеран

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Он ветеран уже. Пострадал еще во время Майдана от свето-шумовой гранаты - несколько шурупов попало в него и мне в руку. А в аэропорту ему объектив посекло камнями от выстрелов.

Сейчас уже отказывает электроника, экран гаснет, хотя затвор работает.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Хотелось бы, но для меня это сейчас проблематично. Сейчас хотя бы этот отремонтировать, чтобы кнопки все функционировали. И объектив хочется новый. Однако все это лишь в мечтах пока, потому что очень дорого.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Еще когда в госпитале лежал, познакомили с волонтером-фотографом Романом Николаевым, который до этого уже делал проект "Киборги". Он посмотрел и предложил сделать книгу-альбом, а средства от нее направить на нужды батальона.

В конце августа она вышла. Сейчас решили средства, сколько получится, направить на нужды ребят-атошников и их детей, которые имеют тяжелые заболевания.

ВВС Украина:

Руслан Боровик: Конечно, хочется долечиться. Есть проблемы и с ногой, и из-за контузии. Полностью слух вряд ли вернется. Вот я с вами говорю, а оно там где-то шумит слева в голове. А иногда из-за этого спать невозможно.

Но есть покалеченные ребята. Поэтому будем советоваться и пытаться помогать тем, кому это больше всего нужно.

С Русланом Боровиком беседовал Вячеслав Шрамович