Расследование Би-Би-Си: как в России душат бизнес

За последние 10 лет в России за экономические преступления несправедливо осудили около трех миллионов человек, большинство из которых - предприниматели.

Такую статистику приводит недавно назначенный уполномоченным по вопросам предпринимателей Борис Титов. "Ни одна социальная группа в России не подвергалась столь массовым преследованиям", - говорит он.

Уже много лет бизнесмены жалуются на так называемые заказные дела.

Коррумпированная полиция может арестовать человека, объявить его подозреваемым - после чего начинает работать слаженная машина: следствие, прокуратура и суд не обращают внимания на отсутствие доказательной базы, и обвиняемый оказывается за решеткой.

Неудивительно, что бизнесмены выводят капитал из России. В 2011 году из страны была вывезена рекордная сумма - 84 миллиарда долларов.

Валерий Гайдук, владелец стоматологической клиники в центре Москвы, убежден, что дело против него заказал его партнер. По оценке Гайдука, это стоило примерно полмиллиона долларов.

Бывший партнер отрицает все эти обвинения, однако в результате их конфликта Гайдука признали виновным в мошенничестве и приговорили к шести годам заключения. Клиника закрылась, оборудование было распродано, стоматологи уволились.

После почти трех лет заключения Гайдука условно-досрочно освободили, но он до сих пор настаивает на своей невиновности. Теперь он вошел в движение "Русь Сидящая", выступающее против незаконного судебного преследования граждан.

"Самые несчастные люди"

Почему незаконное судебное преследование вообще становится возможным?

Бывшие судьи, адвокаты и полицейские, с которыми нам удалось поговорить, признаются, что российская судебная система игнорирует презумпцию невиновности. По официальной статистике, оправдательным приговором заканчиваются менее 1% уголовных дел. На практике, похоже, эта цифра еще меньше.

Сергей Злобин - бывший заместитель председателя Волгоградского областного суда. Он рассказал в интервью Би-Би-Си, что за 15 лет работы вынес не более семи оправдательных приговоров, из которых только два остались без изменения.

"Выносить оправдательные приговоры – трата времени, – говорит нам бывший судья. – Этого не дают делать правоохранительные структуры. Со стороны прокуратуры, следственных органов, ФСБ оказывается на судью [оказывается] огромнейшее давление, да и председатель суда всегда влияет на эту ситуацию. Отсутствует независимость в принятии судебных решений".

Сергей Злобин признается, что за время своей работы был вынужден идти на нарушения. "Сама система, сама структура выстроена так, что мне приходилось иногда выполнять решения вышестоящего руководства, – говорит он. – И теперь, с высоты тех лет, которые прошли, я понимаю, что действовал совершенно неправильно, более того, незаконно, и очень сожалею об этом".

Бывшая судья Конституционного суда Тамара Морщакова утверждает, что истории, о которых упоминает Злобин, - не единичные случаи. Морщакова считает, что судьи - самые несчастные люди в России, потому что они знают, что поступают неправильно.

"Посмотрите, как они читают приговоры в суде – бормочут себе под нос. Им стыдно людям в глаза смотреть", - говорит она.

Без всяких трудностей

Злобин и другие бывшие судьи, с которыми мы беседовали, рассказывают, что следствие чаще всего опирается на доказательства, собранные полицейскими с нарушением закона.

Бывший полицейский Марат Хисамутдинов рассказал нам, как можно, например, подбросить наркотики невиновному человеку: "Это элементарно делается, и никаких затруднений при этом не возникает". По его словам, коррумпированные полицейские могут подбросить наркотики и по заказу.

А не жалко ли полицейским ломать жизнь ни в чем неповинным людям? "Так ведь это компенсируется деньгами, – отвечает Марат. – Этого человека я вижу час или полтора. Кто он, зачем, откуда он появился – мне как сотруднику наплевать. Что там будет с ним дальше, где его бизнес? Мне какая разница? У меня деньги есть".

Марат Хисамутдинов, который также работал инспектором в тюрьме, признает, что условия содержания под стражей тоже представляют опасность для жизни и здоровья людей.

Условия зависят от количества сотрудников, обслуживающих конкретный изолятор. И из-за сокращений эта проблема стоит достаточно остро. Например, если кому-то из заключенных будет нужна помощь, инспектор может просто не услышать этого, так как будет находиться в другом конце тюрьмы.

Ограниченная амнистия

Министерство юстиции и Министерство внутренних дел России отказались давать комментарии Би-Би-Си по этому поводу.

На наши вопросы согласился ответить бывший министр юстиции, а ныне глава парламентского комитета по законодательству, депутат от "Единой России" Павел Крашенинников.

Он утверждает, что у него нет иллюзий, и что российская судебная система только начинает идти по пути реформ. В то же время, по мнению депутата, процесс либерализации, предусмотренный реформами бывшего президента Медведева, идет полным ходом.

Крашенинников отрицает тотальную коррупцию и практику заказных дел. "Это как-то сложно себе представить, – говорит он о заказных судебных преследованиях. – Сколько же должен зарабатывать этот бизнесмен, чтобы и следователю заплатить, и прокурору, и судье? Это, видимо, олигарх какой-то".

Судьи, по словам председателя думского комитета по законодательству, - это вершина правосудия. "Если судья видит недостатки в доказательной базе и всё равно выносит обвинительный приговор – значит, этот судья должен идти в другое место работать. Либо сам идти туда, куда других отправляет", - говорит Павел Крашенинников.

Уполномоченный по защите прав предпринимателей Борис Титов видит свою задачу в том, чтобы содействовать освобождению несправедливо осужденных предпринимателей и предлагает провети широкомасштабную амнистию бизнесменов, которая бы затронула около 118 тысяч впервые осужденных предпринимателей.

Впрочем, под эту амнистию не попадут, например, Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, так как они были осуждены дважды.

* Журналистское расследование проведено программой Assignment Всемирной службы Би-Би-Си.