Юрий Косач: племянник Леси Украинки и интеллектуал-бродяга

Истории об эмигрантском житье-бытье украинцев в разных уголках Европы сегодня очень актуальны. 70 лет назад наши соотечественники, оказавшиеся на чужбине, смогли реализовать очень успешный культурный проект, создав в Германии Художественное украинское движение.

Одним из наиболее активных его участников был нынешний юбиляр, писатель Юрий Косач - племянник Леси Украинки и внук Елены Пчилки.

Судьба последовательно и неприклонно обрекала его на эмигрантские блуждания, которые в итоге стали способом существования, а космополитическая неукоренённость - во многом трагической жизненной философией.

Зов предков

Расти в доме, где на стенах развешаны портреты знаменитых предков, - чаще всего означает обречь себя на бунт, особенно когда ты сам мечтаешь о свершениях и реализации унаследованного таланта.

Именно таким вечным бунтарем и стал Юрий Косач.

Он родился в 1908 году в селе Колодяжное Волынской области, входившей в состав Российской империи, в знаменитом родовом гнезде Косачей. (Это там автор "Лесной песни" собирала мотивы для своего феерического сюжета.) Бабушка Ольга из рода Драгомановых - писательница и одна из самых активных членов киевской "Старой Громады".

Дед - Михаил Драгоманов. И наконец знаменитая тетка - Леся Украинка.

Быть писателем в такой семье непросто.

Энергия бунт бросала Косача одной крайности к другой. Учился в Варшавском университете и сразу же присоединился к радикальному украинскому национальному движению. Волынь между войнами была землей польского государства.

Бесконечная миграция

В начале тридцатых сидел в польской тюрьме за сотрудничество с "Украинской военной организации". В 1933 году был выпущен под залог в 500 злотых, внесенных матерью. После этого начались бесконечные эмигрантские блуждания. Слушал лекции в Карловом университете в Праге, затем в Сорбонне.

Сотрудничал с Дмитрием Донцовым, конфликтовал со своим окружением, включая политическое. Менял идеологические убеждения, искал некоего абсолюта, хотя вряд ли был рожден для политики. Несмотря на все мытарства, невероятно много писал.

В межвоенном Львове, который в силу обстоятельств выполнял роль культурной и художественной столицы, Юрий Косач стал звездным автором.

Ставятся его пьесы, прозаические сборники получают престижные премии.

Он начинал преимущественно с исторической беллетристики. Обращение к прошлому было крайне необходимым и для личностного, и для поколенческого становления.

Утрачено государство, потерян дом, литературу пытаются поставить на службу идеологии по обе стороны границы. Бездомность становится уже не метафорой, а жизненным обстоятельством.

Двери киевской усадьбы Косачей оказывается для него закрыты. А уже в тридцатые недоступным становится и родное Колодяжное на Волыни. Символическую укорененность Юрий Косач ищет в украинской истории.

Поиск истории

Пишет о Глухове и Чигирине, об Иване Скоропадском и Богдане Хмельницком. Но и тут в очень необычной интерпретации казацкого мифа снова проявляется его бунтарская сущность.

Писателя прежде всего интересует - и этим он очень актуален для нас именно сегодня - украинский человек в Европе, приобщенность отечественной элиты к большой европейской истории.

Это может быть эпизод государственных соревнований - таким стал сюжет о мазепинце Андрее Войнаровском. В романе о Богдане Хмельницком "День гнева" Косач рассказывает об участии казаков в битве при Дюнкерке и не боится сравнивать гетмана с Цезарем и Кромвелем.

Мировая война окончательно развеяла надежды - дороги в Украину были отрезаны. Имя Юрия Косача фигурировало в энкаведистских списках самых опасных врагов советской власти.

Лагерное искусство

Однако в лагерях перемещенных лиц на большом эмигрантском материке появилось государство, сообщество создателей, одержимых идеей построить свою художественную Украину на Западе.

Юрий Косач стал одним из самых активных членов знаменитого Художественного Украинского Движения, которое смогло - ни много и ни мало! - обеспечить преемственность нашего культурного развития, подхватить оборванную в начале тридцатых нить.

Работы печатались на ломкой некачественной бумаге, спектакли ставили в неприспособленных лагерных помещениях, журналы и альманахи выходили с задержками.

Однако творческая энергия этого сообщества не может не вызывать восхищения. Они тогда мечтали, что эмигрантская украинская литература станет мировой визитной карточкой их утраченной родины.

Именно в это время карьера Косача была на подъеме. Жизнь, казалось, входила в какие-то более определенные берега. Он женится на Марьяне Кричевской, дочери выдающегося художника Федора Кричевского. Рождается сын. Впрочем, наличие семьи не слишком повлияло на богемные привычки писателя.

Он то и дело оказывается в центре каких-то странных розыгрышей и скандалов - не из желания во что бы то ни стало привлечь к себе внимание публики. Чего только стоит - это было еще во Львове - ночная попытка ограбить витрину магазина с одеждой для младенцев... Коллеги на следующее утро долго объясняли немецкой полиции, что поступок был совершенно бескорыстным, просто из любви к игре, потому что детей у Косача нет, - и ползунки ему не нужны.

Американские мемуары

А послевоенная жизнь была слишком трудной и сложной, чтобы община легко прощала художнические капризы. Спустя некоторое время эмигрантская волна гонит украинцев еще дальше, за океан. В США Косач, лишенный практической жилки, не смог зарабатывать пером.

Работал грузчиком в порту, на верфи, мыл окна в нью-йоркских небоскребах.

Ненадолго нашел спонсора для издания журнала "Горизонты". Нашелся издатель, который рискнул дать писателю аванс под ненаписанные тексты.

Так появились поздние романы Косача.

Среди них - "Созвездие Лебедя", невероятно интересные, как мемуарная виньетка, воспоминания о детстве, семье Косачей. Легко узнаются прототипы, исторический фон, исчезнувший в огне мировой войны, мир современной культуры.

Возвращение в СССР

В шестидесятые, когда украинцы по разные стороны океана начали устанавливать контакты, Юрий Косач посещает Киев, Волынь. Это означало, конечно же, его сотрудничество со спецслужбами.

Так или иначе, он пишет о больших достижениях Советского Союза, что ведет к полной изоляции в эмигрантской среде.

Фронда или беспринципность? Возможно, в конце жизни ему важно было вернуться в родной дом, который когда-то у него был. В легендарное Колодяжное Косачей.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram