Эксперт: уничтожить химоружие в Сирии сложно, но можно

Российское предложение взять под международный контроль и затем ликвидировать химическое оружие, находящееся в распоряжении Дамаска, создало новый поворот в сирийском конфликте.

Наблюдатели в Москве говорят о прорывной инициативе и триумфе путинской дипломатии. В Вашингтоне и европейских столицах выражают осторожный оптимизм, подчеркивая, что не позволят режиму Башара Асада увиливать и тянуть время.

О технической стороне проекта Русской службе Би-би-си рассказал ведущий российский эксперт по химоружию, бывший офицер химических войск, доктор наук, президент общественного Союза за химическую безопасность Лев Федоров. С ним беседовал Артем Кречетников.

Би-би-си:

Лев Федоров: Таких данных у меня нет. О том, что там имеется химоружие, я впервые официально узнал лишь на днях.

Все, чем мы располагаем - это заявления официальных лиц и сообщения СМИ со ссылками на разведывательную информацию, а спецслужбы свои источники не раскрывают.

Что имеется в сухом остатке? 21 августа кто-то использовал отравляющее вещество в окрестностях Дамаска. Американцы и французы обвиняют правительство Сирии, на мой взгляд, без достаточных доказательств, во всяком случае, я их не видел. Сергей Лавров предполагает, что самодельное химоружие применили противники Асада, но это также слова. Надо ехать и смотреть.

Следует четко разделять два вопроса: кто несет ответственность за химическую атаку 21 августа и есть ли у сирийского правительства химоружие: какое, сколько. На второй вопрос ответ получить легче, чем на первый.

Все сделали сами

Би-би-си:

Л.Ф.: Одно из самых эффективных.

Би-би-си:

Л.Ф.: Не могу знать.

Би-би-си:

Л.Ф.: Торговля отравляющими веществами запрещена международным правом, и такие факты мне неизвестны. Я практически уверен, что сирийцы все сделали сами.

Би-би-си:

Л.Ф.: Во всем, что касается химического и бактериологического оружия, Советский Союз придерживался запредельной секретности и не делился информацией даже с ближайшими союзниками. Советское химоружие находилось на территории ГДР, но немцы об этом не знали.

Другое дело, что сирийские военные учились во всех советских академиях, в том числе в Академии химзащиты, и могли применить полученные знания на родине.

Штука сложная и опасная

Би-би-си:

Л.Ф.: Смотря что под этим понимать. Подобный случай известен, я имею в виду зариновую атаку в токийском метро, устроенную сектой "Аум Синрике". Но для этого требуются лабораторное оборудование и химики с хорошим образованием. У себя в гараже, начитавшись интернета, зарин и устройства для его применения не сделаешь.

Как известно, часть сирийских офицеров перешла на сторону оппозиции, и среди них, теоретически, могли оказаться соответствующие специалисты. Но это, опять же, домыслы.

Би-би-си:

Л.Ф.: Вероятно, потому, что на них не работали квалифицированные химики. И вообще, со взрывчаткой иметь дело проще. Зарин - штука сложная и опасная. Чего доброго, сам отравишься, пока довезешь.

Би-би-си:

Л.Ф.: Крайне маловероятно. Такие случаи в истории не известны.

Би-би-си:

Л.Ф.: Не думаю.

Би-би-си:

Л.Ф.: Возможно, если найти человека, который верит, что Аллах примет его в рай. Еще можно спрятать где-то герметичную металлическую емкость, снабженную взрывателем с таймером. Обязательно должна быть какая-то фугасная составляющая.

Доверяй, но проверяй

Би-би-си:

Л.Ф.: Страна большая. В принципе, это всегда вопрос доверия. Но инспекторы обычно опираются на разведданные и просят показать им конкретные объекты. К тому же Асад, собственно, и не скрывает, что химоружие у него есть.

Би-би-си:

Л.Ф.: Невозможно сказать. Все зависит от количества инспекторов, и от того, как пойдет дело.

Би-би-си:

Л.Ф.: Я сказал бы больше: доверительные отношения. Если они будут сомневаться в объективности и независимости инспекторов, ничего не выйдет. Лучше всего было бы поручить данную миссию Организации по запрещению химического оружия в Гааге [создана в рамках ООН 29 апреля 1997 года после вступления в силу Конвенции о запрещении химического оружия].

Би-би-си:

Л.Ф.: Зачем? Все можно сделать на месте.

Би-би-си:

Л.Ф.: Да не нужно ничего никуда возить! В России семь складов химоружия, и на пяти из них производится утилизация. Прямо на охраняемых объектах. Была бы политическая воля, а так уничтожат, и никаких проблем.

Би-би-си:

Л.Ф.: США и Россия, больше никто.

Би-би-си:

Л.Ф.: Я не утверждал бы этого с уверенностью. Как договорятся. Солдат для охраны нужно не больше батальона. Главное, чтобы люди были надежные.

Би-би-си:

Л.Ф.: Это уже политика, а я технический эксперт.

Би-би-си:

Л.Ф.: Я политиков плохо понимаю. У Обамы своя линия поведения. Возможно, он сомневается, что Асада удастся уговорить, и не захотел связывать свое имя с планом, в успех которого не верит. С ходу отвергать мирные инициативы невыигрышно - что ж, пусть Россия внесет предложение, а он величественно кивнет.

Может быть, дело в том, что прежде чем озвучивать идею, надо было узнать позицию официального Дамаска, а с ним у Вашингтона контакта нет.

Вообще, без России в этом проекте не обойтись: она и посредник, имеющий выходы на обе стороны, и химическая держава. Конечно, если ему суждено воплотиться в жизнь.