Британские политологи: Запад недооценил опасность России

Странам Запада следует немедленно повысить эффективность своего неядерного оружия, чтобы иметь возможность противостоять агрессивной политике российского президента Владимира Путина.

К такому выводу, в частности, пришли специалисты Королевского института международных отношений в Лондоне.

Авторы доклада также полагают, что страны Евросоюза недооценили опасность, исходящую в последние годы от России, а также не сумели достойно ответить на российскую агрессию по отношению к Украине и оказать Киеву эффективную помощь в сложившейся ситуации.

Прислушаются ли к мнению экспертов в европейских коридорах власти?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с одним из авторов доклада Джеймсом Шерром и Павлов Баевым, экспертом Международного института исследования проблем мира в Осло.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Михаил Смотряев:

Павел Баев: Здесь докладу не хватает конкретики. Это рекомендация резонная и разумная, но не хватает грамотной военной составляющей, которая бы разъясняла, что именно необходимо наращивать, каковы приоритеты, поскольку европейские страны не готовы повышать уровень военных расходов, поэтому нужно точнее направлять те скудные ресурсы, которые имеются.

М.С.

Джеймс Шерр: Россия намеренно разрушила основные принципы системы постхолодной войны в Европе, цель доклада – объяснить мышление российского руководства, настроения России и последствия. Цель доклада – рассмотреть вопрос, как защитить систему. На практике это в основном вопрос не военный, а политический.

М.С.:

Д.Ш.: Необходимо создать условия для проведения переговоров. На сегодня мы считаем, что такой возможности не существует. Российское руководство считает, что у него есть силовое преимущество, а Запад очень уязвим. Авторы доклада считают, что борьба с Россией будет продолжаться еще длительное время.

М.С.

П.Б.: Происходит гораздо больше, чем рассчитывали в Кремле, где очень странное представление о Западе. С одной стороны, это огромная угроза, с другой – разложение и распад. Но Кремль был не готов даже к такому умеренному ответу, который смогли дать на этот кризис ЕС и НАТО. Но там начали понимать, что на Западе возникает понимание, что необходимо наращивать усилия, наращивать единство. Потихоньку, как это делается в демократических государствах, общая позиция вырабатывается, и она не в пользу России.

М.С.

П.Б.: Нет, это совсем невозможно. Для меня точка отсчета – кризис в Чехословакии 1968 года. Чтобы раздавить "пражскую весну", пришлось ввести в Чехословакию примерно полмиллиона войск. Сейчас на границе с Украиной Россия может сконцентрировать 50-60 тысяч. У этой холодной войны совсем другое количественное измерение. На то, чтобы реально оккупировать Украину, войск нет. С большим трудом можно проломить сухопутный коридор в сторону Крыма, но с большими потерями. И это стратегический максимум.

Д.Ш.: Нынешняя ситуация опаснее, чем ситуация холодной войны. Тогда были общепринятые правила, особенно относительно ядерного оружия. Сейчас правил нет, и нет системы международных законов на востоке, а есть большое недопонимание интересов Запада в Кремле.

М.С.

П.Б.: Так можно оценить многие положения этого доклада. Ядерное измерение этого кризиса – чрезвычайно опасная вещь. Дело в том, что в течение последних 5-10 лет в России колоссальное количество ресурсов направлялось на модернизацию ядерных сил. И в разворачивающимся кризисе эти вложения не работают. Существует поэтому большая политическая необходимость ввести их в оборот, заставить их работать, получить какой-то дивиденд. Сделать это сложно. От холодной войны ситуация отличается высокой степенью непредсказуемости. Но риски велики,и вряд ли в Кремле развлекаются идеей ядерной войны. Реальное измерение риска здесь – возобновление ядерных испытаний.

Д.Ш.: Следует добавить, что Россия применяет страх как стратегическое оружие. В Прибалтике сегодня чувствуют опасность войны. Такая ситуация опасна сама по себе. Существует опасность ошибочных шагов со стороны России.

М.С.

П.Б.: Последствием этого кризиса стало усиление лидерства Германии в Европе и в мире. Существуют резервы наращивания и американского лидерства, но позиция Германии является ключевой. Там оценки того, что происходит в России, очень правильные и серьезные. Добиться полного единства сложно, а может, и невозможно. Для кого-то важнее беженцы в Средиземном море, греческий дефолт. Но существует достаточная степень единства, чтобы вопрос о следующем раунде санкций решился самым серьезным образом.

Д.Ш.: Но в Кремле понимают, что Меркель вынуждена править в условиях коалиции, и есть Штайнмаер. Имеется возможность расколоть правительство в Германии, хотя пока это не произошло.

М.С.

П.Б.: Суть этого преимущества в том, что в этом кризисе Россия постоянно владеет инициативой. Но когда возникает пауза, когда удается достигнуть договоренности, Россия оказывается проигрывающей стороной, как сейчас. Чтобы реализовать эти преимущества, Россия должна делать новые шаги. А каждый шаг – новые риски, новые экономические проблемы. Каждая новая победа дается все тяжелее. И это такая ловушка.

Д.Ш.: Единство западных стран гораздо сильнее, чем я ожидал. Но не следует испытывать чрезмерный оптимизм по поводу того, что эта политика будет продолжаться до достижения нужных результатов.

М.С.

П.Б.: Важно обозначить этот вариант, даже если вероятность его осуществления стремится к нулю. И обозначить не для Кремля, а более широкого круга российских элит, что есть такой некатастрофический выход, возможность преодоления этого кризиса. Здесь авторы доклада сделали совершенно правильный акцент, но там есть и идея, что с Путиным этот вариант невозможен.

М.С.:

П.Б.: В смысле налаживания диалога по поводу Украины с Китаем мысль чрезвычайно интересная. Китаю дальнейшая эскалация этого кризиса не нужна и представляется опасной. Россия делает ставку на слом международной системы, мирового порядка. Китаю этот слом не нужен. Китай является главным бенефициаром этого порядка, он заинтересован в некоторой его коррекции, но сломов и катастроф ему не нужно. Он настроен выстраивать новые отношения с США, а не на нагнетание конфронтации. Если к Меркель в Москве прислушиваются с большой долей скепсиса, то к Китаю прислушиваются очень. Это будет более эффективно, чем разговоры с госсекретарем Керри в Сочи.

Д.Ш.: Единой западной политики по отношению к Китаю не существует. В США есть в этом отношении стратегия, нас в основном интересует коммерция. Я согласен, что Китай выиграл и выиграет больше всех. Но Китай не окажет конкретной помощи России, потому что они не путают китайские интересы с российскими.

М.С.

П.Б.: В Китае очень серьезно изучают уникальный опыт крушения СССР. Китаю хотелось бы предотвратить такое же катастрофическое развитие событий. А сколько все это продлится – было бы оптимальным вариантом, если бы все это продлилось долго. К сожалению, режимы, подобные путинскому, имеют тенденцию внезапно обрушиваться. Поэтому длительность может оказаться меньше, чем нам бы хотелось.

М.С.:

П.Б.: Совершенно верно. Но в ходе кризиса она внезапно оказалась персонифицированной, но при этом свобода маневра для самой персоны, которая все возглавляет, резко сузилась. Имеется парадокс – режим системный, но его верхушка стала уже, чем была. Многие интересы элитных групп остаются завязаны на Запад и Европу. Это материальные и коррупционные интересы, их невозможно мобилизовать в рамках патриотической риторики. Так что возможность обрушения верхушки, независимо от конкретной персоны, остается высокой.