Как Британия будет бороться с экстремизмом?

Премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон намерен внести ряд новых инициатив по борьбе с религиозным экстремизмом.

На состоявшемся сегодня первом заседании Совета национальной безопасности нового кабинета обсуждаются запрет экстремистских организаций, предотвращение радикализации молодежи и закрытие заведений, распространяющих экстремистские идеи.

"Слишком долго наше общество было пассивно толерантным и требовало лишь соблюдения закона", - говорится в распространенном пресс-службой выступлении Кэмерона.

Во что может вылиться переход к "активной толерантности"?

Ведущий передачи "Пятый этаж" Михаил Смотряев побеседовал с доктором социологии, преподавателем лондонского Кингс-колледжа Маратом Штериным.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Mихаил Cмотряев:Мы не первый раз обсуждаем с вами эти проблемы в стенах "Пятого этажа". Новые предложения на самом деле не новые – большая их часть министерством иностранных дел и г-жой Терезой Мей уже предлагались. Но трения в составе коалиционного правительства не позволили уделить им должного внимания. Теперь консерваторы могут ни на кого не оглядываться, и какая-то часть из предложенного быстро войдет в новое законодательство по противодействию экстремизму.

И даже оставляя в стороне вопросы о неприкосновенности личной жизни, о чем уже много говорилось, а также вопросы технического свойства, можно ли следить за большим количеством подозреваемых одновременно? Я предлагаю посмотреть на потенциал этих мер по достижению поставленной задачи – если не искоренению, то приведению религиозного экстремизма, который кое-где встречается в Великобритании, к разумной форме. Сработает?

Марат Штерин: Речь идет не только о религиозном экстремизме, хотя закон имеет его в виду в первую очередь, как заявили Дэвид Кэмерон и Тереза Мей. Я присоединяюсь к голосам тех, кто не только скептически относится к возможности выполнения этого закона, но и выражаю тревогу по поводу последствий, которые этот закон не предвидит.

М.С.

М.Ш. Проблема всех законов об экстремизме не только в Британии, но и в других странах в том, что они формулируются в самых общих выражениях. Там нет четкого определения экстремизма. Сегодня в долгом интервью по радио Тереза Мей пыталась объяснить, что такое экстремизм, она так ничего толком не сказала, кроме того, что это призывы и речи, которые противоречат британским ценностям. В Британии к этому словосочетанию относятся с большой долей скептицизма.

Не очень ясно, что под этим имеется в виду. Существует возможность, что применение этого закона может быть к тем, кто просто недоволен политикой данного правительства или общим консенсусом в обществе, с позицией, которая объявляется от имени большинства. Что касается технической стороны, каких ресурсов потребует выполнение этого закона? Сколько структур службы безопасности придется к этому привлечь? Не отвлечет ли это от выполнения главной задачи – борьбы с терроризмом? Ведь это имеется в виду.

М.С.

М.Ш. Акты террора обычно оправдываются религиозными идеями, но специалисты в один голос говорят, что у нас нет никаких доказательств, что заявления, которые можно счесть экстремистскими, непременно ведут к террористическим действиям. Те акты, которые нам известны, далеко не всегда совершались людьми, выражавшими эктремистские взгляды.

Терроризм – явление сложное, и путь к нему, который неудачно называется радикализацией, необязательно выглядит так, как мы предполагаем: людей учат ненавидеть общество, в котором они живут, совершать против него акты террора, и потом они совершают террористический акт. Эта схема, в общем-то, не работает. Нет такого конвейера.

М.С.

Например, около 90% молодых британских мусульман утверждают, что они прежде всего мусульмане, а во вторую очередь – британцы. Но интерес к предмету, выражаясь советским термином, "Основы религиозных учений и атеизма" практически нулевой. Возвращаясь к нашему прошлому разговору в студии, более подробно рассказывать людям, что правильно, а что не очень, хорошо, но подробная трактовка религиозных текстов – вещь неблагодарная.

М.Ш. Тут одновременно неcколько проблем. Что касается тех этнических мусульман, которые, прежде всего, считают себя мусульманами, это не значит, что они – сторонники радикального ислама, они ассоциируют себя с религией родителей и своей общины по ряду причин. В Британии, прежде всего, растет та часть, котрую можно назвать "критически мыслящими мусульманами", которые имеют хорошее образование или стремятся его получить. Радикалов абсолютное меньшинство.

Не абсолютизируя сходствва, можно сказать, что 80% русских называют себя православными, но это не значит, что мы их будем считать православными радикалами. То же можно сказать и о мусульманах. Важно обучать людей религии и критическому осмыслению религиозных догматов, ее практических проявлений. Образование в широком смысле – ключевой фактор решения этой проблемы, я согласен. Третья проблема в том, что этот закон исходит из того, что главные причины экстремизма – идеологические: неправильные идеи, радикальные мусульманские воззрения, взгляды и течения.

Люди, которые делают эти заявления, в том числе террористы – это люди конкретной ситуации, со своими проблемами и обидами, и это самое главное. Необходимо исследовать, почему эти люди готовы принять экстремистские идеи. И закон, который ориентируется только на идеологию, эту проблему решить не сможет. И это говорят даже организации, которые во всей своей детельности делали акцент на идеологию, религиозные факторы. Они на этот закон отреагировали первыми и достаточно критически.

М.С.