Почему Россия запретила белорусское мясо?

С сегодняшнего дня под запрет попал почти весь объем импорта белорусского мяса в Россию - около 400 тысяч тонн.

Днем ранее российская сторона объявила об ужесточении контроля товаров, пересекающих границу, несмотря на то, что в Таможенном союзе формально действуют упрощенные правила перевозки грузов.

По мнению ряда обозревателей, таким образом Москва наказывает Минск за реэкспорт запрещенных товаров из Европы - белорусская морская рыба уже стала поговоркой. Что, однако, не отменяет вопроса: а что россияне будут кушать надвигающейся зимой?

Ведущий передачи "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с профессором кафедры политологии факультета социальных наук ВШЭ Николаем Петровым.

М.С.

Н.П. Это самая разумная версия, и уже недели 3 назад Путин уже говорил о польских яблоках с этикетками, переклеенными на белорусские, и сейчас мы видим конкретные действия для того, чтобы сократить реэкспорт через Белоруссию. Или, по крайней мере, ввести в какое-нибудь русло.

М.С.

Н.П. Я думаю, это тот случай, когда "выгода для России" звучит абстрактно. Есть выгода для граждан, есть выгода для элит, и они могут серьезно расходиться. Те антисанкции, которые были объявлены, ставят целью оказать давление на западного производителя, а через него и на их правительства, чтобы в отношении России санкции смягчались или не ужесточались. И польский крестьянин, который дает возможность заработать белорусскому посреднику, но, как и раньше, поставляет свою продукцию на восток, не страдает, и поэтому не оказывает давления на свое правительство и в этом смысле не выполняет ту задачу, ради которой эти санкции объявляются.

М.С.

Н.П. Здесь более эшелонированная комбинация. С одной стороны, есть ряд политических сил, которые симпатизируют России, и которым нужен предлог, чтобы объявить, что смысла в продолжении санкционного режима нет, либо объявить, что проигрыш для их страны, для Германии, Польши и проч. более серьезен, чем тот рычаг давления, который давит на Россию. И потребовать от своего национального правительства снятия санкций. Здесь есть и предлоги, и реальные причины, и экономика призвана сыграть большую роль. Хотя этим действия Кремля в отношении западного сообщества не ограничиваются.

М. С.

Н.П. Весь пакет санкций – довольно болезненная и неудачная вещь, хотя по времени было подобрано неплохо, потому что, когда рейтинг Путина рос, объявление санкций, перекладывания части санкций с элит и абстрактной российской экономики на конкретных граждан имело определенный политический смысл, потому что тогда это воспринималось как должное и не сбило роста популярности Путина. А сейчас, когда эта популярность немного пошатнулась, такого рода шаг мог бы быть политически более опасен. Что касается Белоруссии, приходится выбирать между различными политическими целями, которые в данном случае противоречат друг другу. В отношениях России и Белоруссии мы каждый год видим какие-то проблемы. Белоруссия хочет получить больше, Кремль хочет дать меньше, что выливается иногда в публичные скандалы. В этом случае позиция России сильнее, чем в других, когда пытаются изменить некоторые сложившиеся правила игры. В данном случае Кремль хочет обеспечить выполнение тех правил, которые он объявил.

М.С.

Н.П. Это серьезная проблема. Резко переориентировать товарные потоки вряд ли возможно. Те цифры, о которых Вы говорили, это относительно большой рост поставок из тех стран, которые поставляли мало. А заменить то продовольствие, которое Россия получала из Европы латиноамериканским практически невозможно в силу больших транспортных издержек. Возможен вариант Китая, но здесь тоже возникают и транспортные, и логистические, и проблемы с качеством того продовольствия, которое мы можем брать у Китая. И бизнес всегда найдет лазейки, чтобы быстро и эффективно возместить те потоки, которые шли из Европы. Это все равно будет то же самое продовольствие из тех же самых стран. Но мы видим попытки Кремля настоять на своем, чтобы это было не просто жестом, чтобы объявленные Россией санкции могли больно ударить по европейскому товаропроизводителю. Те цифры, которые мы сейчас видим – 40 млрд долларов в год для России по оценки российского Минфина, и 5,3 млрд евро в год потерь, если учитывать товаропотоки по 2013 году для Европы.

М.С.

Н.П. Да, но пока речь не идет о массовых продуктах, их исчезновении, скорее – об их удорожании, которое усугубляется инфляцией. Но, поступая таким образом, Путин выбивает из рук Запада серьезное оружие, которое обычно применяется в качестве финального аккорда в пакете санкций. Когда санкции, накладываемые на крупных игроков, постепенно переходят и на граждан, которые, доведенные до отчаяния, начитают чего-то требовать от своего правительства. Путин и Кремль сыграли на упреждение и политически не проиграли пока.

М.С.

Н.П. В этом шаге больше стратегичности, чем принято считать. Это не импульсивное движение, а серьезный политический расчет, который связан и с тем, что, хотя Россия и больше страдает от объявленных российским же правительством в отношении Европы санкций, оно легче переносится российскими гражданами, чем меньшее страдание европейцами. И в этом смысле, кто выиграет в этой войне, еще трудно сказать.

М.С.