«Я горько расплачиваюсь за веру в Европу»: интервью Александра Бутягина из польского СИЗО

В первом интервью с момента ареста археолог Александр Бутягин рассказал Би-би-си, почему продолжал раскопки в Крыму после его аннексии и не боялся ездить в Европу, когда киевский суд выдал ордер на его арест. Петербургский археолог уже три месяца находится в польском следственном изоляторе, где ожидает решения об экстрадиции в Украину.

Бутягин ответил на наши вопросы через адвоката, с которым встречался в следственном изоляторе.

Александр Бутягин с 1999 года руководил экспедицией Эрмитажа на месте города Мирмекий, основанного древними греками в Крыму в VI веке до н.э. До аннексии полуострова российские археологи получали разрешение на раскопки от Киева. Они нашли клады с сотнями античных монет, в том числе эпохи Александра Македонского.

После аннексии экспедиция Эрмитажа стала получать документы от российских властей. Бутягин продолжал раскопки и после начала полномасштабной войны в 2022 году.

Отвечая на вопросы Би-би-си, Бутягин говорит, что разрешения у украинских и российских чиновников запрашивал не он, а руководство Эрмитажа, где он до ареста работал заведующим сектора археологии Северного Причерноморья в отделе Античного мира.

«После 2014 года администрация музея не могла и не стала бы посылать заявку в Киев, так как официальное общение между Украиной [и Россией] стало невозможным. Я никак не мог повлиять на эту ситуацию. <…> Администрация музея посылала заявку в Москву, исходя из того, кто реально в этот момент контролировал археологический объект».

С точки зрения международного и украинского права в этот момент экспедиция Эрмитажа стала проводить раскопки на оккупированной территории. Это запрещено вторым протоколом к Гаагской Конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта.

Несмотря на позицию музея, в 2014 году у ученого был выбор — работать в Крыму или нет. Почему он решил остаться главой экспедиции?

«Я продолжил работать по той причине, что считал это необходимым и правильным по отношению к исследуемому памятнику, городищу Мирмекий. — говорит Бутягин. — Политические изменения не должны сказываться на научных исследованиях и мешать ученым. Научная работа, в том числе научные археологические раскопки, производится не в интересах конкретной страны или политической группы, а в интересах мировой науки».

В 2025 году суд в Киеве выдал ордер на арест Бутягина, и 4 декабря он был арестован в Варшаве по украинскому запросу. С точки зрения международного и польского права, экстрадиция возможна, если преступление, в котором обвиняется ученый, наказывается как минимум годом тюрьмы и в Украине, и в Польше.

Однако украинский закон не предполагает тюремный срок за незаконные раскопки, и только из-за этого обвинения передать его Украине нельзя. Но Бутягина обвиняют еще и в «умышленном незаконном уничтожении, разрушении или повреждении» археологического памятника с наказанием от двух до пяти лет тюрьмы.

Бутягин настаивает, что все было ровно наоборот — и он действовал из заботы об античном городе Мирмекии: «Археологический объект не виноват в том, что неожиданно оказался на спорной территории. Дело честного ученого — продолжить его исследование в интересах науки и человечества. Прекращение работ сказалось бы на состоянии памятника, который стал бы без присмотра разрушаться из-за естественных причин, а также из-за действий вандалов и мародеров».

Не все эксперты согласны с этим оправданием. Работающие в Крыму российские ученые «приводят множество аргументов, которые в конечном счете сводятся к тому, что им следует разрешить продолжать делать то, что они хотят делать и что они и так делают», говорил Би-би-си Сэмюел Эндрю Харди, ведущий британский криминолог в области охраны культурных ценностей в зонах конфликта и на оккупированных территориях.

В спорах, которые вызвал арест Бутягина, обвинения были гораздо более широкими. По словам критиков, раскопки в Крыму после аннексии фактически стали соучастием в агрессии против Украины и нормализацией российской оккупации.

«Я ученый и занимаюсь раскопками в интересах всех людей, не участвуя ни в каких агрессивных действиях, — отвечает на это обвинение Бутягин. — Научная работа не может помогать или вредить какой-либо агрессии».

Археолог ответил и на другое обвинение в свой адрес: «Украинская пресса постоянно обвиняет меня и других археологов в вывозе культурных ценностей из Крыма. Мы подчеркиваем, что это неправда, они все остаются там <…> Они в Керчи, в музее, на той территории, которую Украина считает своей, поэтому их судьба будет и далее связана с судьбой Крыма».

«Мне кажется, что тут нужно определиться. Крым, согласно законам России, является ее частью, однако это не признают Европа и Украина. Почему же вы тогда признаете вхождение предметов керченского музея в российский музейный фонд и считаете их российскими? Важно то, где физически находятся вещи», — говорит Бутягин.

Официально, все найденные в Мирмекии объекты передаются в Восточно-Крымский историко-культурный музей-заповедник в Керчи. Но с точки зрения украинского закона, эти вещи отсутствуют, говорит Эвелина Кравченко, старший научный сотрудник Института археологии Национальной академии наук Украины.

«У нас с юристами была дискуссия по поводу того, как их возвращать. Мы можем, например, подать в розыск исчезнувшую вещь из крымского музея, которая туда попала до оккупации и была частью музейного фонда Украины, поскольку мы имеем на это право. Но подать в розыск вещь, которая не была в нашем музейном фонде, мы не можем, поскольку она была в земле и была частью археологического памятника», — объясняет украинская исследовательница.

Поездки в Европу и отношения с украинскими коллегами

Бутягин был арестован во время тура по Европе, где он читал научно-популярные лекции на русском языке. Ранее он был на Кипре, в Италии, Чехии, Нидерландах и пересаживался в аэропортах Франции и Дании. Даже те, кто выступает в защиту археолога, удивляются, что он путешествовал по Евросоюзу и публично делился планами своих выступлений, хотя знал, что в Украине против него возбуждено уголовное дело.

«Я считал, что традиции свободы, разума и гуманности не позволят Европе присоединиться к охоте на ученых. <…> К сожалению, оказалось, что не все страны Европы решили не охотиться на ученых. Я горько расплачиваюсь за свою веру в Европу», — объясняет археолог.

Другое разочарование Бутягина — это те украинские ученые, которые, как он считает, стоят за уголовными делами против россиян. «Я знаю от киевских коллег, что преследование российских археологов — дело рук инициативной группы из [киевского] Института археологии. Я понимаю гнев украинских археологов по отношению к России, но мне очень грустно, что коллеги, к которым я всегда испытывал уважение, так поступили».

Он не единственный археолог, которого Украина подозревает в незаконных раскопках. В базе данных «Война и санкции», которую ведет Главное управление разведки (ГУР) Украины, в разделе «похитители наследия» числятся также ученые из Пушкинского музея, Института археологии РАН и других институций.

Эвелина Кравченко из Института археологии НАН Украины говорит, что в институте нет никакой инициативной группы. Но она лично вместе с другими культурными деятелями пытается влиять на политику России в Крыму, чтобы минимизировать урон культурному наследию. Одна из их целей — сделать так, чтобы российские ученые не участвовали в раскопках и государственных проектах на оккупированных территориях.

«Я никак не отношусь к Бутягину. Он гражданин Российской Федерации, который работал в Крыму. И я считаю, что его работа пагубно сказалась на культурном наследии Крыма», — сказала Кравченко в разговоре с Би-би-си.

«Многое в жизни надо изменить»

Сейчас петербургский археолог находится в следственном изоляторе в Варшаве. Срок его ареста продлен до 1 июня, но теоретически дело может рассматриваться до конца 2027 года. Несмотря на усилия его адвоката, в переводе под домашний арест его было отказано.

«Мне очень тяжело без связи с близкими; хотя разрешение на звонки наконец было получено, дозвониться с 5 декабря так и не удалось», — рассказывает Бутягин. Ему положен один звонок в неделю, и если он не дозвонился по технической причине, то эта попытка все равно защитывается за проведенный разговор, говорит знакомая ученого, которая поддерживает связь с его адвокатом Адамом Доманьским.

«Также очень тяжело без научной работы. Мне кажется, что в изоляции я прозябаю и тупею, хотя мог бы многое делать для науки и людей», — говорит Бутягин. Недавно ему разрешили иметь в камере пять книг. У него три сокамерника, один из которых говорит на английском и русском. Они обсуждают искусство, науку и политику, и «это немного спасает».

«Подъем в 6 утра, легкий завтрак, прогулка 1-1.5 часа, плотный обед, через несколько часов ужин, в 22:00 — отбой. И так день за днем. Два раза в неделю дают помыться десять минут и также два раза в неделю — поразмяться игрой в пинг-понг по одному часу. Иногда приходит адвокат или представитель посольства», — рассказывает об условиях содержания Бутягин.

Если Польша откажет в его экстрадиции и он сможет вернуться в Петербург, будет ли он снова работать в Крыму?

Бутягин говорит, что сейчас ему трудно ответить на этот вопрос: «В тюрьме у меня много времени для раздумий и я понял, что многое в жизни нужно изменить. Но сначала мне нужно вернуться к своей семье».

В ожидании суда

Следующее слушание состоится 18 марта. В тот же день судья Дариуш Любовский может удовлетворить прошение об экстрадиции — или, наоборот, отказать в выдаче. Это решение не будет финальным — апелляционный суд может его отменить, изменить или отправить дело на повторное рассмотрение. Максимальный срок ареста по делу об экстрадиции — два года.

Если апелляционный суд оставит решение о выдаче в силе, дело ляжет на стол министру юстиции Польши. Именно за ним остается последнее слово в делах об экстрадиции.

На первом заседании Бутягин заявил, что в случае его выдачи Украине возникнет угроза его жизни и здоровью, рассказывал его адвокат Доманьский.

Европейская конвенция по защите прав человека и запрещает политически мотивированное преследование, нарушение права на справедливый суд, пытки и бесчеловечное обращение, которым могут быть подвергнуты заключенные. За последние годы европейские суды несколько раз отказывали экстрадировать россиян в Украину во время войны, ссылаясь на эти риски.

Судья Любовский не раз отказывал в экстрадиции из Польши фигурантов громких уголовных дел. В октябре 2025 года он отказался выдать Германии гражданина Украины Владимира Журавлева, подозреваемого в причастности к подрыву газопровода Nord Stream. Он обосновал отказ в экстрадиции концепцией «справедливой войны» и ссылался на Цицерона, святого Августина и святого Фому Аквинского.

В феврале судья Любовский был уволен с поста главы отдела международного уголовного судопроизводства окружного суда Варшавы из-за конфликта с польским правительством. Он продолжит работать рядовым судьей по уголовным делам. Дело Бутягина станет одним из последних международных дел в его 30-летней карьере.