Венесуэла утверждает, что Трамп хочет завладеть ее нефтью. Так ли это на самом деле?

Власти Венесуэлы заявляют, что Соединенные Штаты наращивают давление на них, чтобы завладеть огромными запасами нефти, а слова о борьбе с наркотрафиком — это лишь прикрытие. Однако некоторые эксперты не уверены, что Вашингтон очень уж заинтересован в венесуэльской нефти: инвестиции в восстановление отрасли понадобятся огромные, а отдача от них не гарантирована.

Эта статья написана на основе статьи экономических корреспондентов Би-би-си Натали Шерман и Шаназ Мусафер и других источников. Оригинал статьи на английском — здесь.

В течение этой осени администрация Трампа собрала в Карибском море, близ берегов Венесуэлы, крупнейшую в истории военную группировку.

Американские военные в августе–ноябре нанесли удары по двум десяткам малых судов, которые, как утверждает Вашингтон, перевозили наркотики, а 10 декабря бойцы морской пехоты и береговой охраны США, высадившись с двух вертолетов, захватили у берегов Венесуэлы подсанкционный танкер Skipper с грузом нефти.

11 декабря США добавили в свои санкционные списки шесть танкеров, которые, по их данным, перевозят венесуэльскую нефть.

Власти Венесуэлы в ответ на захват танкера заявили, что президент США Дональд Трамп с самого начала на самом деле стремился к тому, чтобы «захватить венесуэльскую нефть без какой-либо компенсации».

«Это не миграция. Это не наркотрафик. Это не демократия. Это не права человека. Речь с самого начала шла о наших природных ресурсах, нашей нефти, нашей энергии — ресурсах, которые принадлежат исключительно венесуэльскому народу», — заявил Каракас о мотивах, которыми, по его мнению, руководствуется Трамп.

Сколько нефти есть в Венесуэле

Венесуэла обладает крупнейшими в мире подтвержденными запасами нефти: 303 миллиарда баррелей. Однако объемы ее добычи сейчас совсем невелики для такой богатой нефтью страны.

Добыча нефти в Венесуэле падала с начала этого века, с тех пор как ныне покойный президент Уго Чавес начал брать ее под контроль государства — а его соратник и преемник Николас Мадуро продолжил эту политику.

В Венесуэле до сих пор работают некоторые западные компании, в том числе американская Chevron, но объемы добычи у них тоже существенно сократились, в том числе из-за санкций, которые США ввели, пытаясь лишить режим Мадуро доходов.

Кроме того, санкции, первые из которых были введены при президенте Бараке Обаме в 2015 году, в большой мере лишили Венесуэлу доступа к инвестициям и возможности ремонтировать и заменять оборудование.

В ноябре Венесуэла, по оценке Международного агентства по энергетике, добывала всего 860 тысяч баррелей в день. Это в три раза меньше, чем 10 лет назад, и меньше одного процента мирового потребления нефти.

Нужна ли Трампу венесуэльская нефть

Некоторые политики в США говорят, что если Венесуэла откроется для американских нефтяных компаний, то это даст им огромные возможности для инвестиций и затем получения прибыли.

В теории такой ход мысли Трампу должен быть близок: одним из лозунгов его предвыборной кампании был «Бури, детка, бури!» — он выступает за увеличение добычи нефти.

Но когда речь заходит о Венесуэле, Белый дом уверяет, что в первую очередь его интересуют наркотрафик и незаконность пребывания Мадуро на посту президента.

Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт, отвечая 11 декабря на очередной вопрос, с чем связаны действия США в отношении Венесуэлы — с наркотиками или нефтью — заявила, что приоритетом для Вашингтона является борьба с наркотрафиком.

Специалист по энергетической безопасности Клейтон Сигль из американского аналитического Центра стратегических и международных исследований говорит, что в данном случае он «в основном» верит Белому дому.

«Я просто не видел доказательств, что его центральный мотив — это нефть», — объясняет Сигль.

Каковы интересы США в Венесуэле

Это не значит, что у американских компаний вовсе не может быть интересов в Венесуэле.

Сейчас единственная американская нефтяная компания, которая работает в Венесуэле — это Chevron. Она в 2022 году получила от администрации Джо Байдена специальное освобождение от санкций.

Администрация Трампа в этом году выдала Chevron новое разрешение на работу в Венесуэле, при этом отобрав его у некоторых других компаний, например, у испанской Repsol.

Сейчас на Chevron приходится примерно одна пятая добываемой в Венесуэле нефти. По мнению экспертов, если США начнут снимать препятствия для работы с Венесуэлой, у этой компании будут наилучшие стартовые позиции.

Кроме того, о возвращении венесуэльской «тяжелой» нефти мечтают американские нефтеперерабатывающие заводы, особенно те, что расположены близ Мексиканского залива. Переработка этой нефти обычно дешевле и, соответственно, прибыльнее.

«То, что в последние годы Венесуэла была под санкциями и сокращала добычу, стало проблемой для американских НПЗ на берегу Мексиканского залива, потому что сократились поставки этой тяжелой сырой нефти, — объясняет аналитик из компании Kpler Мэтт Смит. — Даже если они не станут участвовать в добыче, они будут охотно ее покупать».

Проблемы инвестиций, времени и спроса

Увеличение экспорта нефти из Венесуэлы может снизить цены на топливо в США, что соответствует заявленным целям Дональда Трампа, но аналитики отмечают, что на это потребуется время, а пока в Венесуэле добывают слишком мало нефти, чтобы она существенно повлияла на рынок США.

Вернуть же нефтяной промышленности Венесуэлы ее былое величие будет очень масштабной задачей.

Компания Wood Mackenzie недавно подсчитала, что если в Венесуэле улучшить менеджмент и вложить относительно небольшие деньги, то за два года можно довести добычу до двух миллионов баррелей в день. Это уровень Норвегии или Мексики и в шесть-семь раз меньше, чем в США и Саудовской Аравии.

Но если задаться целью нарастить добычу значительно выше этого уровня, то на это уйдут десятки миллиардов долларов и, возможно, около десяти лет.

При этом, как отмечают аналитики, иностранные нефтяные компании может отпугнуть то, что Венесуэла состоит в ОПЕК.

Кроме того, как отмечает экономист Дэвид Оксли из компании Capital Economics, источником риска для инвесторов может быть и спрос на нефть: ее значение как энергоносителя сокращается.

«Спрос на нефть не обрушится, но и расти как прежде он уже не будет. Мы считаем, что он будет ослаблен, а в конце 2030-х начнет падать, — говорит Оксли. — И всякому, кто инвестирует в нефтяной сектор Венесуэлы, придется задуматься: а стоит ли оно того?»

Поэтому, по мнению Оксли, даже если Мадуро свергнут, и США снимут санкции, все равно неизвестно, захотят ли иностранные компании тратить деньги и время на то, чтобы вернуть нефть Венесуэлы на рынок.

«Для этого понадобятся очень и очень большие инвестиции. Наверняка миллиарды, — говорит он. — Лозунг „Бури, детка, бури“ — это хорошо, но частные компании придут, только если это принесет им прибыль».