Слабый как никогда Тегеран: протесты в стране и угрозы Трампа сделали ситуацию очень серьезной для властей Исламской республики

Уличные протесты — явление для Ирана не новое, но нынешние волнения сопровождаются несколькими новыми факторами, и это делает ситуацию очень серьезной.

(Это перевод статьи обозревателя Персидской службы Би-би-си. Оригинал на английском — здесь.)

Ко вторнику с начала протестов прошло 10 дней. Президенту США Дональду Трампу хватило первых четырех или пяти, чтобы пригрозить иранским властям вмешательством, если те будут убивать протестующих.

«Мы находимся в полной боевой готовности», — написал Трамп в соцсети Truth Social.

Затем США захватили венесуэльского лидера Николаса Мадуро, а на следующий день, в воскресенье, Трамп еще раз пригрозил иранским властям.

То, что действующий президент США выступает с такими недвусмысленными угрозами, притом в то время, когда протесты еще продолжаются — это довольно необычно и может ободрить демонстрантов и подстегнуть распространение протестов по стране.

Иранская полиция и другие силовые структуры почти с самого начала действуют жестко: правозащитники утверждают, что убиты уже более 20 человек. Теперь все ждут, какой ход сделает Трамп.

Протесты начались в воскресенье 28 декабря. Вначале они были мирными. Поводом к ним стали взлет цен и резкое падение курса иранского риала по отношению к доллару США: за год доллар подорожал примерно на 80%.

Иранская экономика находится в очень тяжелом положении. Надежд на рост в этом или следующем году почти нет. Инфляция за год, по официальным данным, достигла 42%, при этом еда подорожала более чем на 70%, а некоторые самые основные товары — более чем на 110%.

«Спекулянты на санкциях»

Главную роль в этом сыграли санкции, которые ввели против Ирана иностранные государства во главе с США, но дело не только в них.

Громкие коррупционные дела в иранских судах, по которым проходят высокопоставленные чиновники и их родственники, укрепили уверенность многих простых иранцев в том, что часть правящей элиты наживается на санкциях, что эти люди, обеспечив себе особые права и контролируя импорт и экспорт, выводят выручку от продажи нефти за границу и зарабатывают на отмывании денег.

Даже государственные служащие говорят, что так называемые «спекулянты на санкциях» виноваты в нынешнем тяжелом положении в стране больше, чем сами санкции.

Одними из первых открыто выступили торговцы с тегеранского Большого базара. В знак протеста против ежедневных скачков курса риала они закрыли свои лавки и вышли на улицу, требуя, чтобы власти вмешались и стабилизировали рынки.

Вскоре к демонстрациям протеста присоединились представители других сегментов общества. Экономические лозунги быстро превратились в политические — вплоть до требования вообще упразднить Исламскую республику.

На улицы разных городов страны вышли студенты, мелкие предприниматели, представители других слоев населения. Очень скоро на демонстрациях снова зазвучали лозунги, направленные против верховного лидера Ирана.

В последний раз волнения сравнимого масштаба были в Иране почти четыре года назад, после смерти Махсы Амини — девушки, задержанной полицией нравов. Тогда Иран захлестнула самая большая волна протестов со времен исламской революции 1979 года.

Те выступления пошатнули устои Исламской республики, но в итоге были подавлены силой.

Нынешние протесты мгновенно перекинулись с Тегерана на другие города и продолжаются уже несколько дней, но масштаба и накала демонстраций 2022 года они еще не достигли.

Пресса в Иране жестко контролируется властями, а иностранным агентствам и изданиям работать там либо полностью запрещено, либо разрешено, но с жесткими ограничениями на передвижения по стране. Поэтому большая часть сведений о происходящем в Иране приходит через соцсети и рассказы очевидцев. Это очень затрудняет верификацию этих сообщений: в соцсетях бывает много фабрикаций, безосновательных утверждений, искажения реальности — и все это теперь подкрепляется растущими возможностями искусственного интеллекта.

С учетом всего этого многие обозреватели все же считают, что нынешний кризис может повлечь за собой более серьезные последствия, нежели волнения 2022 года. Власти Ирана столкнулись одновременно и протестами внутри страны, и с резким изменением ситуации в регионе. Поэтому они, по общему мнению, сейчас слабы как никогда.

Череда поражений

Поворотным пунктом стала 12-дневная война с Израилем летом 2025 года. В этом конфликте напрямую приняли участие США, нанеся удары по ядерным объектам Ирана.

В ходе этой войны Израиль и США нанесли серьезный ущерб иранской ядерной инфраструктуре, а также некоторым другим промышленным объектам, и основательно подорвали военную мощь Тегерана.

Позиции Ирана как региональной державы в последнее время тоже подорваны. Свержение Башара Асада в Сирии лишило Тегеран ключевого союзника. Другой клиент и союзник, ливанская «Хезболла», в результате израильских ударов лишилась большой части высшего руководства.

Наконец, действия США против Венесуэлы и захват Николаса Мадуро и его жены еще больше сокращают Ирану пространство для маневра.

В результате всех этих событий общее положение Ирана в регионе и мире существенно изменилось: у него стало меньше союзников в региональных конфликтах и меньше каналов для операций с нефтью и выручкой от нее в дальнем зарубежье.

При этом Иран вместе с Россией очень активно участвовал в работе нефтяной отрасли Венесуэлы, а также полагался на сложные финансовые схемы, связанные, как полагают, с китайским рынком.

Разрушение этих связей еще более ослабляет Иран экономически в то самое время, когда внутри страны растет давление на власти.

В результате стареющий верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, которому скоро исполнится 87, оказался, возможно, в самом шатком положении за все годы у власти.

Более 30 лет Тегеран тщательно выстраивал сеть союзных группировок в регионе, механизмы обхода санкций, развивал ядерную программу — и все это за относительно короткое время оказалось уничтожено или основательно подорвано.

При этом, пока в Белом доме сидит Трамп, а в Израиле у власти остается Биньямин Нетаньяху, ясных дипломатических или стратегических путей и способов выйти из этого кризиса, не заплатив достаточно высокую цену, для Ирана не просматривается.

Аятолла Хаменеи и его ближайшее окружение много лет объясняли иранцам, что большие расходы на союзников в регионе и ядерную программу нужны для того, чтобы обеспечить безопасность и технологическое развитие страны.

Сейчас этот довод становится все менее убедительным. Внутреннее и внешнее давление на власти Ирана все растет, а от мира и стабильности внутри страны Иран, похоже, оказался далек как никогда.