Ужасы сирийской тюрьмы в рисунках

Сирийский художник, которого обвинили в активной поддержке оппозиции и пытали в тюрьме, изобразил пережитое - и описал, как он стал равнодушным к смерти, когда в его камере, рядом с десятками таких же голых заключенных, как он, складывали штабелями трупы. Предупреждаем, что некоторых читателей эта статья может неприятно поразить.

Здесь темно, холодно и ужасно воняет болезнями и смертью. В комнату размером 3х4 м напичканы почти 70 мужчин - и это лишь одна из сотен таких камер в печально известных сирийских центрах для содержания заключенных. Мужчины худые, голые и дрожат от страха. Они унижены. День ото дня их окружают смерть и страх, пока эти явления не начинают восприниматься как норма.

"Они приносили трупы из подвала и складывали перед нашими глазами", - вспоминает художник, которого я буду называть Сами.

"Ежедневно появлялось примерно восемь новых трупов. Через неделю я решился приблизиться и прочитать номер на лбу у трупа. Это был номер 5530 - а через полтора месяца я увидел уже номер 5870".

"Я к этому привык. В первую ночь, когда я увидел трупы и почувствовал их запах, меня так тошнило и было так страшно, что я не мог заснуть. Но позже мы могли даже есть прямо рядом с трупами. Помню, как, облокотившись на мертвое тело, я думал: "Ну когда уже его уберут, чтобы мне было больше места?"

После начала сирийского восстания в 2011 году Сами арестовывали дважды. Его преступление: то, что он был родом из города, религиозного течения и семьи, которые восстали против президента Башара Асада.

"Когда меня впервые задержали, я имел длинные кудрявые волосы. Такой современный стиль был для правительства достаточным доказательством того, что я - участник координационных комитетов, которые организовывали протесты. Сотрудник службы безопасности приволок меня за волосы и доложил: "Мы поймали одного из координаторов, господин начальник!", - рассказал мне Сами.

"Меня схватили, когда я шел на работу. Накинули на голову мешок и затолкали в машину. Не знаю, куда меня отвезли, но я оказался в каком-то коридоре, с руками, связанными проволокой. Меня жестоко избили, а потом увезли в центр содержания под стражей. Я истекал кровью, у меня были переломаны кости и повреждены уши, так что я плохо слышал. Это место - дантовский ад. Все время вас или пытают, или вы слышите крики тех, кого пытают. Меня держали в подвале, возможно, где-то на седьмом подземном уровне".

Второй арест прошел для Сами еще хуже. Он провел в описанной выше камере три месяца, прежде чем его дело направили в антитеррористический суд, согласно антитеррористическому закону, который приняли в 2012 году. Его обвинили в подстрекательстве террористических настроений и создании угрозы для госбезопасности. В ожидании суда он провел девять месяцев в тюрьме.

В конце концов, ему удалось откупиться от суда. Он заплатил взятку в почти 15 000 долларов, чтобы выйти из тюрьмы, а затем выехать из страны.

"Сначала родные находят и подкупают ключевого работника центра для содержания, который поможет вам остаться в живых, - рассказывает он. - Потом они платят, чтобы вас перевели из этого центра в тюрьму, откуда вас уже могут перенаправить к антитеррористического суда".

У его жены Фиды (имя изменено) была сложная задача: найти кому надо дать взятку. Три тысячи долларов ушло только на то, чтобы узнать, где держат Сами.

Затем она должна была заплатить, чтобы Сами прекратили пытать. Один из тех, кто обещал позаботиться об освобождении Сами, через неделю бесследно исчез, поэтому ей пришлось искать кого-то другого, кто бы ей помог.

Затем однажды ей позвонил родственник и сказал, что на самом деле Сами держат в другом месте.

"Это меня несказанно испугало, - говорит она. - Казалось, что я потеряла его след и уже никогда не найду. Следующие 18 дней я была сама не своя, пока не удалось установить, где он".

Понадобились дополнительные взятки, чтобы его направили в антитеррористический суд. На этом этапе один из ее контактеров устроил им встречу.

"Его позвали по имени", - вспоминает Фидаа.

"Кто-то зашел в комнату. Я не поверила своим глазам. Это был какой-то другой человек - одна треть от его прежнего веса. И только когда он побежал мне навстречу, я поняла: это действительно Сами".

"Он приблизился, но нас разделяла стеклянная перегородка. Он так хотел меня поцеловать, коснуться моей руки. Я не знала, плакать или смеяться".

Но до развязки оставалось еще девять месяцев. За это время Фидаа 38 раз рисковала жизнью, посещая мужа в тюрьме Адра.

"Дорога, которая туда ведет, ужасна сама по себе, - говорит она. - Весь этот район лежит в руинах. Хотелось плакать, но плакать не получалось. Это был какой-то скелет, а не город. Надо было ехать на машине очень быстро, потому что говорили, что там есть снайперы. Во время визита к заключенному можно было погибнуть самому".

Сами потерял 40 родных - все они погибли от режима. Он дважды переезжал в пределах Сирии, ища, где им с женой и дочерью будет безопасно. Его собственный дом в пригороде Дамаска и другой дом близких родственников сожгли дотла правительственные войска.

Перед вторым сроком заключения он почти два года перемещался по Дамаску только пешком, а не на машине, чтобы его не схватили на каком-то из пропускных пунктов.

Сирийское правительство утверждает, что борется с терроризмом, но Сами уверяет, что не встретил в центре для задержанных ни одного террориста.

"Я не видел там исламистов, джихадистов или радикалов. Там были только обычные сирийцы, - говорит он. - Конечно, почти все они были суннитами".

По его словам, к одним заключенным относились хуже, а к другим - лучше.

"Они внимательно вас осматривают и определяют, каким будет их отношение. Горожане, которые имеют деньги, пользуются большей благосклонностью, чем выходцы из бедных сельских районов. Чем больше у вас денег и связей, тем меньше вас пытают".

Многие утверждают, что такое отношение приводит молодых суннитов в ряды радикалов-исламистов - хотя, по словам Сами, лично он никогда не встречал в Сирии никаких исламистов.

Опасность для него создавало исключительно правительство Асада, и это правительство в конце концов вынудило его уехать из страны.

Сейчас Сами с женой и дочерью находится в Европе, где пытается обрести душевный покой после пережитых испытаний.

"Я стараюсь преодолеть страхи, рисуя или играя на музыкальных инструментах, - говорит он. - Только так я нахожу силы жить дальше".