Как нобелевского лауреата из Полесья преследовала "роковая любовница"

1 августа 1924 года родился Жорж Шарпак. Он получил Нобелевскую премию по физике. Ученый изобрел пропорциональную камеру и так совершил революцию в исследованиях элементарных частиц.

Будущий французский ученый родился в Дубровице Ровенской области. Семилетний Гриша купался в озере, - вспоминает местный старожил Федор Мосийчук ,- наступил на срезанный стебель осоки и проколол ногу. Началось заражение. Рана не заживала, поэтому врач посоветовал ехать в Варшаву.

После этого жители Дубровицы больше не увидят ни мальчика, ни его семью.

Жорж Шарпак не рассказывал об этом случае. Но описал разлуку с белой кудрявой собачкой.

Выбор был сверхсложным: остаться с Фригеше и потерять маму или оставить верного друга и переехать во Францию.

Из Сарн во Францию

Жорж Шарпак вырос в небогатой еврейской семье, проживавшей в Сарнах. Три четверти населения составляли евреи. Молодая пара временно переехала в соседнюю Дубровицу - национально более разнообразный городок.

Гриша родился там, но полесское детство провел в Сарнах.

Евреи, особенно молодежь, часто веселились с украинцами, вспоминал г-н Шарпак.

Юноши и девушки становились вместе в круг, танцевали, пели. Яркие женские костюмы, красные сапожки и головные уборы с длинными лентами добавляли эмоций и красок.

Семья

Семьи родителей мальчика давно проживали в Сарнах.

Семья отца - Мотэле Харпака - держала мануфактурную лавку, где продавала ткани. Она расположилась на улице, которую горожане прозвали "веселой" - видимо, за смешные еврейские истории, которые рассказывал дядя Жоржа.

Ученый унаследовал эту черту - он умел развеселить любую компанию.

Большие синие глаза Гриши напоминали отца. Кроме того, он был высокого роста. В целом внешность г-на Шарпака отличалась от карикатур антисемитов.

Гриша восхищался красотой мамы - Хане Шапиро. Высокая, стройная, смуглая, с длинными волосами и черными глазами - память воспроизводила ее до мелочей.

Женщина верила в талант сына, что побудило его учиться, исследовать и... открывать.

Молодая семья переехала в Палестину, где родители заботились, прежде всего, о будущем ребенка.

Под палящим солнцем они дробили ​​камни на строительстве дорог - это же работу Григорий будет делать через 20 лет под наблюдением эсэсовцев.

От жаркого климата у мальчика периодически болели глаза, появилась угроза потери зрения. Харпаки вынужденно вернулись обратно. Тогда - вспоминал г-н Шарпак - мама и запланировала переезд во Францию.

Необычные корабли

Чтобы поступить в гимназию, в Сарнах Гриша быстро учил польский. Это был его четвертый язык после идиша, русского и арабского.

Католицизм, который насаждали поляки, воспитал стойкую неприязнь к религии.

Через несколько лет - в парижской школе - мальчик сделает вывод: нужно жить "здесь и сейчас". Синагогальные обряды, молитвы палестинских арабов и коленопреклонение католиков излишни.

В польской гимназии Гришу сразу заметила учительница. Она удивлялась воображению пятилетнего ученика, который придумывал и мастерил хитроумные корабли.

Педагог уверяла маму: мальчику нужно учиться.

"Как Бог во Франции"

"Счастлив, как Бог во Франции" - эти слова старой пословицы на идиш определили переезд Харпаков в "страну культуры и свободы". Такой представляли Францию ​​переселенцы.

Родители Гриши не боялись нелегального положения или материальных трудностей. Как и в Палестине, они были готовы к проблемам ради детей.

Гриша это понимал. Мальчик тщательно учил французский - пятый за семь лет язык. Он увлекся чтением и часами просиживал в библиотеке в то время, когда ровесники катались на велосипедах или играли в шарики.

Будущий физик "глотал" все книги, которые попадались на глаза. Произведения Жюля Верна, Александра Дюма, Фенимора Купера ускорили успехи в изучении французского языка.

Во время войны девятнадцатилетний ученик лицея был участником движения Сопротивления. Он искал жилье для партизан, помогал с фальшивыми документами. Юношу арестовали.

Почти год Григорий провел в концлагере Дахау. Принудительный труд навсегда отбил интерес к садоводству, а один только вид лопаты приводил его в панику.

Требовательная любовница

После войны г-н Шарпак получил французское гражданство и стал Жоржем Шарпаком. Первая мечта сбылась.

Далее француз Жорж хотел во что бы то ни стало оправдать доверие мамы.

Выпускник парижской горной академии устроился в лабораторию ядерной физики престижного Коллеж де Франс.

Из всех денежных предложений он выбрал науку. Эту лабораторию возглавлял Фредерик Жолио-Кюри, чьи лекции особенно интересовали молодого специалиста. Вскоре он защитил диссертацию.

Тогда же г-н Шарпак познакомился с Доминик, которая пленила его скромностью и вниманием к другим.

Ему нравилась очаровательная улыбка, темные глаза, но больше всего - ее благородная натура. Доминик станет любимой на всю жизнь женщиной, но не единственной.

"Физика напоминает требовательную, а иногда роковую любовницу. Ночью и днем, летом и зимой, утром и вечером она преследует вас, пленит, переполняет и погружает в отчаяние. И вы безумно любите ее и не вольны расстаться с ней хотя бы на день", - писал Жорж Шарпак в воспоминаниях.

Нобелевская премия

Физика привела Жоржа Шарпака в Женеву, в Европейский центр ядерных исследований. Известные в то время технологии наблюдения элементарных частиц ограничивали ученых. В частности, продолжительность жизни мюона составляла две миллионных доли секунды, а искровая камера "выдавала" всего сто изображений в секунду.

Г-н Шарпак хотел заменить фотографии экраном компьютера и найти способ, как связать частицы. Ему это удастся.

В 1968 году под руководством ученого создали многопроволочную пропорциональную камеру, которую назвали "камерой Шарпака".

Ее начали применять не только в исследованиях материи, но и в биологии, медицине, в частности при обработке изображений человека.

"Физика меня больше не покидала... И, к моему великому удивлению, в конце 1992 года она привела меня в Стокгольм - за Нобелевской премией. Нобелевская премия - это Эйнштейн, Нильс Бор или Кюри. Сравнивать себя с ними - не могло быть и речи!", - вспоминал он.

Скромный нобелевский лауреат не оправится от шока и не поймет, что значит быть "физиком", отмечала соавтор книги его воспоминаний "Жизнь как связующая нить" Доминик Содинос.

Ученый так и не посетит родные Сарны, о чем очень мечтал в последние годы своей жизни..