Выборы в Соединенном Королевстве: неожиданный результат

Вопреки предсказаниям и опросам общественного мнения накануне всеобщих выборов в Британии, консерваторы получили достаточное большинство в палате общин для того, чтобы сформировать однопартийное правительство.

Лейбористы получили почти на 100 мандатов меньше. Шотландская национальная партия одержала оглушительную победу, проведя депутатов в 56 из 59 округов в Шотландии - и это, пожалуй, единственное, в чем не ошиблись прогнозы и опросы накануне выборов.

Хотя за Партию независимости голосовали почти 13% избирателей, ей удалось провести в парламент лишь одного депутата.

Чем объясняется столь существенное отличие прогнозов от результатов?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с референтом Палаты лордов Хелен Самуэли и профессором университета Бирмингема Эдрианом Кэмпбеллом.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

М.С.

Х.С. Если не слушать журналистов, то серьезного недовольства правительством не было. Консерваторы не были такими непопулярными, как, например, в 2010 году были лейбористы. Кроме того, важную роль сыграла Шотландская националистическая партия. И шел разговор, что если консерваторы проиграют, то в правительстве будут лейбористы с шотландской партией. Но это многим в Англии не нравилось, поэтому многие голосовали за консерваторов. На выборы вышло, насколько известно, только 66% избирателей. Более 30% населения не участвует в выборах. С этим не может справиться ни одна партия. И я с самого начала говорила, что у партии UKIP будет одно место.

М.С.

Э.К. Электорат гораздо умнее, чем мы полагаем. Планируемые коалиции были бы не очень устойчивы, и у нас будет однопартийное правительство, которое будет нормально работать, не нуждаясь в сделках с партнерами.

М.С.

Э.К. По-моему, это потому, что перед ними стояла очень серьезная задача – был экономический кризис, с этим надо было справляться, и получилось своего рода "правительство единства". А теперь кризис проходит, и можно действовать смелее. Время коалиций прошло.

М.С.

Х.С. Найджел Фарадж говорит, что уходит в отставку. Он никогда не получил бы места, за него люди особенно не голосуют. Его многие не любят, даже если поддерживают эту партию.

М.С.

Х.С. А партия не должна существовать ради такого – чтобы бороться за независимость Британии от ЕС. Теперь они шумят, что это несправедливо и так далее. Я сколько помню выборов, все проигравшие партии говорят о несправедливости существующего метода выборов. Партия Независимости похожа на европейские партии, - хотя им это, наверное, не понравится – в том, что люди голосуют за партию и лидера, когда они видят его по телевидению. А в Англии уже давно мы голосуем за конкретного своего депутата. А во многих округах никто просто не знал, кто их представляет. Когда же лично Фарадж выступает или кого-то поддерживает, то они теряют голоса. Для них действительно лучше была бы европейская система пропорционального представительства. За них голосуют как за партию, а не за отдельных депутатов.

Э.К. Люди голосуют по правилам существующей системы. Будь система другой, они, может быть, по-другому бы и голосовали. Но роль партии Независимости в этих выборах была непредсказуема.Ожидалось, что явка их сторонников будет высока, и это будет плохо для консерваторов. Потому что к ним ушли те консерваторы, которые не любят Кэмерона. А получилось по-другому. Лейбористы знали, что они проиграют в Шотландии, но они ожидали, что в Англии им удастся отыграть у консерваторов ряд округов. Но этого не случилось, возможно, потому что их потенциальные сторонники голосовали за партию Независимости. Бывшие сторонники лейбористов считают, что партия перестала заниматься их проблемами.

Х.С. Но, с другой стороны, многие голоса от либерал-демократов ушли к лейбористам.

М.С.

Э.К. В нашей традиции партия либерал-демократов всегда была третьей. Если вам не нравятся большие партии, вы голосуете за либерал-демократов, зная, что они никогда не будут у власти.

М.С.

Х.С. Да, после чего либеральная партия исчезла до 1970-х годов. Потом они вернулись, и опять были в коалиции. Коалиция для них не очень хорошая идея. После этого они каждый раз проигрывают. Правда, потому улучшают свои результаты опять. Известны шутки, что они приедут на одном такси, и на этот раз опять – правда, такси нужно большое, их восемь.

М.С.

Э.К. За них голосует интеллигенция и переферия. Одно время за них много голосовали в Шотландии.

Х.С. И в западной и юго-западной Англии. А то, что они были в правительстве, ничего хорошего им не принесло. Они перестают быть партией протеста.

Э.К. Дэвид Кэмерон очень ловко весь гнев народа направлял против них.

М.С.

Х.С. Он это осознал. И сразу же ушел. Говорят, его речь была очень трогательной, что он не мог противостоять Кэмерону. Ведь либерально-демократическая партия десятилетиями требовала изменения метода голосования, чтобы было пропорциональное представительство. И когда на эту тему проводился референдум, они согласились на метод, суть которого никто не мог понять, и, конечно, проиграли. Совершенно непонятно, почему они согласились на этот метод, а не тот, который хотели на самом деле. Кэмерон их как-то обошел.

М.С.

Э.К. Думаю, нет, хотя он остается депутатом.

Х.С. Непонятно, что будет дальше. В Шотландии они всё проиграли. Так же и среди лейбористов. Неясно, кто будет лидером.

Э.К. Через несколько лет все может забыться, и Клегг сможет сказать – вот были хорошие времена, мы были в коалиции, и тогда он сможет вернуться. Но для этого нужно 5-10 лет.

М.С.

Х.С. С Шотландией проблема особая – у них больше мест, чем надо было бы. Такая договоренность была достигнута давно, и после референдума, который партия шотландской независимости проиграла, были разговоры, что это надо изменить. Тут два вопроса. Во-первых, электоральная система для всей страны, и что в Шотландии больше мест, чем им полагается по тому, сколько там людей.

М.С.

Э.К. Еще один фактор, сыгравший роль в Шотландии – эта избирательная кампания проводилась так, как будто это второй референдум. Кроме них, было еще три партии на выборах, которые поддерживают нахождение Шотландии в составе Великобритании. Хотя за них проголосовали 50%, они победили в каждом округе, и создается впечатление, что их поддерживают 100%. Если было бы три партии, таких результатов не было бы.

М.С.

Х.С. Нет. Неправда, что всегда были две партии. До 50-х годов было три партии. После войны либералы были еще серьезной партией. Коалиции были во время кризиса 30-х годов и во время войны. Существующую систему создал Дизраэли в 1880 году.

М.С.

Х.С. Нет, уже гораздо больше.

М.С.

Х.С. Потом появилась лейбористская партия, и к концу Первой мировой войны опять было три партии.

М.С.

Х.С. Я просто говорю, что когда это было создано для двух партий, это неправильно.

М.С.

Х.С. Кстати, не забудьте ирландских националистов.

Э.К. Нужно быть близко к центру. Так консерваторы объясняют свою победу, что лейбористы Миллибанда пошли влево и потеряли центральный электорат. В пропорциональной системе экстремальные партии могли быть представлены и шантажировать другие партии.

М.С.

Х.С. Если посмотреть на страны с такой системой, Израиль или некоторые европейские страны, маленькие партии играют огромную роль. И в коалициях одни и те же партии. Так что никогда ничего не меняется. При пропорциональной системе большие партии могут не получить большинства, и тогда маленькие играют большую роль.

М.С.

Х.С. Говорят, это более демократично. Но получается, что у маленьких партий – большая власть.

М.С.

Э.К. Да.

М.С.

Э.К. Говорят, что французы голосуют два раза – первый раз сердцем, второй – кошельком. И у нас в рейтингах говорят одно, а голосуют по-другому.

М.С.

Х.С. Просто не хотели признаться, что будут голосовать за консерваторов. Так же вот спрашивают – хотите более высокие налоги, если будет лучше система здравоохранения и так далее, и все говорят – да, конечно, а потом голосуют за тех, кто налоги не поднимает.

М.С.

Э.К. Есть две проблемы. Первая – это Шотландия, о которой мы уже говорили. Большая проблема – европейский референдум. Хотя, я думаю, Кэмерон достаточно ловкий политик, он найдет, каким образом пройти этот этап. И потом, он надолго не останется – передаст лидерство Джонсону или кому-то там.

Х.С. А почему об этом начали говорить?

Э.К. Но он сказал, что больше не будет лидером.

Х.С. Но это еще пять лет. А за эти пять лет он обещал провести референдум.

Э.К. Референдум будет в начале.

М.С.

Х.С. Может быть, но неизвестно, что за эти два года произойдет в ЕС, а там предсказать ничего хорошего нельзя. Там будет все хуже и хуже.

Э.К. За эти пять лет лейбористам нужно выбрать правильного лидера, в прошлый раз выбор был неудачный.

Х.С. Я лично не думаю, что Дэвид Милибенд был бы лучше. Он был ужасным министром иностранных дел.

Э.К. Да, министр он был ужасный, но на выборах он показал себя лучше.

М.С.

Х.С. А как можно улучшить жизнь страны, не выиграв выборов?

М.С.

Х.С. Они все, наверное, сказали бы, что для того, чтобы улучшить жизнь страны. Но выигрывать выборы очень важно.

М.С.