Oxfam: бедные беднеют, богатые богатеют

Благосостояние 1% самых богатых людей на Земле - около 73 миллионов человек - сравнялось с благосостоянием всего остального человечества вместе взятого. Этот шокирующий факт сообщила британская благотворительная организация Oxfam.

По данным Oxfam, 62 человека владеют таким же количеством активов, как вся беднейшая половина населения планеты. С одной стороны, с развитием мировой экономики и мер социальной защиты, благосостояние и уровень жизни людей растут, с другой стороны, растет и разрыв между самыми богатыми и самыми бедными.

Ведущий "Пятого этажа" Александр Кан с помощью преподавателя Университета Стёрлинг в Шотландии социолога Марины Шапиры и заместителя декана факультета мировой экономики и мировой политики Высшей школы экономики Игоря Ковалева пытается понять, насколько эти процессы неизбежны, нужно ли человечеству с ними бороться и если нужно, то как?

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Александр Кан

Марина Шапира: Вы правы, конечно, данные шокирующие. Но мне кажется, что нужно помнить, что это данные, усредненные по всем странам. Если мы будем смотреть на отдельные страны, то данные будут выглядеть несколько по-другому. Мы можем сказать, что чем больше в стране социального неравенства, тем больше будет разрыв, тем большая часть богатства будет сосредоточена у меньшего количества людей.

А.К.

М.Ш.: Это явление известное. Оно связано с тем, что благосостояние общества, общее богатство общества еще не говорит о том, как людям живется в этом обществе. Общество может быть богатым, но там может быть очень сильная степень социального неравенства, то есть большая часть богатства может быть сосредоточена у очень маленького процента населения. Тогда несмотря на то, что общество по уровню благосостояния богатое, в этом обществе будет множество социальных проблем, и жизнь людей в этом обществе будет со многих точек зрения хуже, чем жизнь людей в обществе, в котором социального неравенства меньше.

А.К.

М.Ш.: Не совсем так. Мне кажется, мы должны понимать, что сейчас есть очень большая вариация. Если мы смотрим на развитые западные демократии, то между ними есть очень большая вариация в степени социального неравенства.

А.К.: Игорь, для вас - специалиста по экономике в какой степени эти данные являются неожиданными, шокирующими, отражающими ситуацию и теми, с которыми необходимо бороться?

Игорь Ковалев: Для меня это не шокирующие новости. Специалисты давно говорили и констатировали, и та же организация Oxfam в прошлом году к Давосскому форуму опубликовала похожий доклад, где тоже констатировала рост неравенства. Периодически такие доклады публикуют ОЭСР и целый ряд других организаций. Могу напомнить, что еще великий английский экономист Томас Мальтус в свое время доказывал, что старая экономика не способна обеспечить все более разрастающееся население всеми необходимыми благами, и вокруг этого в свое время велись достаточно активные дискуссии. Действительно, ничего хорошего в этом нет.

Специалисты, экономисты давно констатировали, что самые бедные страны не могут сократить свой разрыв в доходах по сравнению с богатыми странами. Как совершенно справедливо отмечала коллега, социальное неравенство даже в развитых странах, в развитых демократиях серьезно возрастает. Если сравнить сейчас знаменитый коэффициент Джини, который фиксирует это неравенство, то мы обнаружим, что в Соединенных Штатах он существенно отличается от уровня, который есть, предположим, в Дании. Поэтому разница в доходах, богатствах между разными слоями населения достаточно серьезная.

А.К.

И.К.: Судя по цифрам, безусловно это так. С другой стороны, если даже говорить о том, что в развитых странах эта тенденция увеличивается, здесь тоже действует целый ряд факторов, которые способствуют развитию этой тенденции - прежде всего, те экономические реалии, которые на сегодняшний день есть, правила функционирования экономики, развития разных социально-экономических моделей. Я не случайно упомянул, что в США одна ситуация, а, допустим, в Дании другая, поскольку абсолютно разные социально-экономические модели, и перераспределение финансовых потоков в скандинавских странах – Дании и целом ряде других стран Европы гораздо более серьезно идет через бюджет, нежели в США. Разные системы образования, которые непосредственно влияют и на уровень доходов, и на уровень благосостояния. Поэтому очень большой комплекс факторов, который влияет на то, что такая тенденция наблюдается и продолжает развиваться.

А.К.

М.Ш.: По-видимому, определенная тенденциозность есть. Вы правы, Oxfam известен своей левой платформой. Когда представляются данные, усредненные по всему миру, то получается определенная картина. Когда одновременно рассматриваются все страны – и бедные, и богатые, - к сожалению, в мире в среднем страны, в которых существует огромное количество бедного населения, превалируют, - то эти данные создают несколько другую картину. Если мы посмотрим, например, на Британию, то в Британии 600 тысяч человек имеют столько национального дохода, сколько имеют беднейшие 55% населения в Британии. То есть картина резко отличается от тех цифр, которые Oxfam представил усредненными по миру, где 63 человека владеют стольким богатством, скольким владеет беднейшая половина населения.

А.К.

М.Ш.: Конечно, выше, чем в среднем по миру. Но опять-таки, как вы верно заметили, как верно заметил мой коллега, мы должны смотреть на группы стран, мы должны смотреть отдельно на страны развивающиеся и на страны развитые. Если мы смотрим на развитые страны, то внутри развитых стран существует очень большое расслоение в смысле уровня социального неравенства. Уровень социального неравенства в таких странах, как США и Британия, намного выше, чем уровень социального неравенства, например, в скандинавских странах или в Японии. Соответственно, если мы будем сейчас сравнивать Британию со Швецией или с Японией, то опять-таки мы получим другие цифры, и мы увидим, что в тех странах концентрации национального богатства будет меньше, чем в Британии.

А.К.

И.К.: Безусловно, проводятся. Коэффициент Джини считается для всех стран. Можно сказать, что коэффициент Джини для России вполне сопоставим с тем, что существует для Соединенных Штатов, то есть тоже достаточно существенное расслоение и существенный разрыв доходов между бедными и богатыми, но я бы сказал, что на разных исторических этапах. Все-таки Россия находится по большому счету еще только в процессе становления новой социально-экономической модели. Не все трансформационные процессы, связанные с переходом от командно-административной модели экономики к рыночной, завершились. Такой своеобразный "дикий" капитализм, в то время как Соединенные Штаты – это страна с достаточно длительным периодом формирования рыночной и смешанной экономики. Поэтому напрямую связывать то, что одинаковый коэффициент Джини в России и США, я не стал бы, все-таки разные факторы действуют. Но в принципе ситуация очень похожая, если смотреть на этот индикатор, о котором я сказал.

А.К.

И.К.: Такие организации есть во всем мире. Правда нужно признать, что в России они еще не получили такого развития, как в англосаксонском мире. Все-таки традиции благотворительности англосаксонского мира, англосаксонской модели социально-экономического развития имеют уже многовековую историю. Россия в этом вопросе гораздо меньше продвинулась, но, безусловно, есть организации, которые обращают внимание на это неравенство. Есть политические силы, которые заявляют о том, что слишком большой разрыв в доходах между беднейшей частью населения и наиболее богатыми гражданами, в том числе коммунистическая партия Российской Федерации. Она никуда не исчезла, представлена в парламенте, активно действует и тоже выступает с платформы социальной справедливости.

А.К.

М.Ш.: Директор Института Адама Смита не оригинален в своих взглядах. Подобные взгляды выражались даже Партией труда Британии, так называемой новой Партией труда.

А.К.

М.Ш.: Да, когда они говорили, что пока богатые платят налоги, нас не должно беспокоить их богатство, а мы должны сосредоточиться на проблемах бедных. Казалось бы, в этом высказывании есть смысл, но это не совсем так, потому что все больше и больше фактов и исследований, которые подтверждают, что социальное неравенство – это плохо. Когда в стране есть высокий уровень социального расслоения и социального неравенства, от этого страдают все. Конечно, больше страдают бедные, но богатым тоже лучше в стране, где социального неравенства меньше. Как показывают очень многие исследования, высокий уровень социального неравенства наносит вред самыми разными путями и влияет и на физическое, и на психическое здоровье населения. Люди в странах с меньшим уровнем социального расслоения здоровее, счастливее. В странах с большим социальным расслоением, даже если это очень богатые страны, намного выше уровень преступлений, подростковой беременности и так далее и тому подобное. В этом плане, если посмотрим, например, на оси, по которым распределены развитые западные самые богатые страны, и на одной оси проставлена мера социального расслоения в стране, а на другой оси - такие показатели, как социальная мобильность, уровень образования, здоровье населения и так далее, то данные абсолютно однозначно показывают, что в развитых западных странах с меньшим социальным расслоением больше социальная мобильность, люди здоровее, живут дольше и меньше социальных проблем.

А.К.

И.К.: На мой взгляд, просто не существует какой-то единой универсальной модели, и бездумно заимствовать какой-то чужой опыт, как показывает история и практика, абсолютно бессмысленно. Я бы даже на примере развитых стран, о которых мы сегодня говорили и большую часть внимания посвятили именно им, обратил внимание, что все очень серьезно зависит от той социально-экономической модели, которая функционирует. В Скандинавии, где действительно, как мы отмечали, больше социальная справедливость и меньше разрыв между бедными и богатыми, это обеспечивается за счет перераспределения государством средств, за счет высоких налогов. Но там государство гарантирует и широчайший пакет социальных услуг и гарантий – образование, здравоохранение и так далее. Корпорациям, фирмам не нужно тратить на это средства. Совершенно иная ситуация и в США, и в Англии, Канаде, где социальный пакет, как все мы прекрасно знаем, гарантирует прежде всего корпорация. Соответственно там, если владелец корпорации больше зарабатывает, получает больше доход, больше средств, - с одной стороны, вроде социальное неравенство, но, с другой стороны, он значительную часть этих средств будет вынужден тратить на обеспечение того же социального пакета - на переобучение, повышение квалификации, развитие каких-то навыков сотрудников своей корпорации для того, чтобы она развивалась. Поэтому не все однозначно, не все просто. Все зависит от специфики той или иной страны, от той модели, по которой она развивалась на протяжении последних десятков, если не сотен, лет.

А.К.

И.К.: История не знает сослагательных наклонений. То, что произошло в России, уже произошло. Действительно Россия пошла по пути радикальных реформ, "шоковой терапии", как известно, в отличие от того же Китая, который избрал другую стратегию – постепенных реформ. Специалисты знают два базисных, основных сценария подобных преобразований, перехода от командно-административной экономики к рыночной – либо постепенный, как в Китае, либо, как у нас, резкий, решительный, с массой проблем и последствий, как мы видим. В любом случае и тот, и другой сценарий сопряжен с серьезными проблемами. Если мы посмотрим на сегодняшний Китай, то мы видим, что Китай сейчас подошел к очень серьезным проблемам несоответствия их политической системы той экономической модели, которая там уже создана. Неизвестно, не приведет ли это к еще более серьезным последствиям, нежели те, которые испытала в свое время Россия. Насколько эти потрясения будут серьезными, мы увидим в ближайшие несколько лет, может быть, десятилетий. Поэтому Россия идет по тому пути, который она в свое время выбрала. Есть свои плюсы, есть свои минусы. Я бы не сказал, что окончательно произошел разрыв с теми наработками, с теми достижениями, которые были сделаны в период Советского Союза. В значительной степени развитая система образования, в том числе и высшего, - это по большому счету наследство прежней эпохи. Лучшие традиции этого наследства мы пытаемся сейчас сохранить, приумножить и развить. С другой стороны, как я уже сказал, мы сделали тот выбор, который сделали, и других вариантов на сегодняшний день практически нет.

А.К.

М.Ш.: Эта проблема разрешима не так уж просто. Об этом говорят в Британии много, разные партии, на разных уровнях, но по последним данным, только в 2008 году, например, было потеряно 250 миллиардов долларов в налогах. С тех пор эта цифра только возросла. Несмотря на попытки что-то сделать, несмотря на то, что эта тема находится в центре внимания, сделать удается немного.

А.К.

И.К.: В России, как известно, инициирована достаточно масштабная программа борьбы с офшорами. Целый комплекс мер по деофшоризации российской экономики предпринят и уже даже дает результаты. Началось возвращение определенных сумм капитала. Но я бы обратил внимание на другое обстоятельство. Простая накачка средств в социальную систему и, допустим, расширение программ помощи, пособий и даже развитие образования - это не есть панацея, поскольку, как известно из опыта, даже британского, расширенное инвестирование социальной сферы может привести к еще более негативным последствиям, в частности, к социальному иждивенчеству.