Прорывы в онкологии: переход количества в качество?

Как сообщили в своем докладе британские ученые, комбинация двух новых лекарственных средств уменьшает размеры опухолей у почти 60% пациентов с поздней стадией развития меланомы.

На конференции онкологов в Чикаго первые результаты клинических испытаний новых препаратов привлекли всеобщее внимание. Однако пока остается неизвестным, насколько продлевают жизнь раковых больных новые лекарства.

В каком состоянии пребывает современная онкология?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с медицинским директором международного Центра виротерапии в Риге Каспарсом Лосансом и сотрудником исследовательского центра Fox Chase Cancer Center в Филадельфии Игорем Асцатуровым.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Михаил Смотряев: Каспарс, ваш центр занимается приблизительно теми же вопросами, направление исследований сходно с тем, что делают британцы, что они показали на конференции в Чикаго. Это сейчас наиболее прогрессивный способ борьбы с раком по сравнению с химиотерапией?

Каспарс Лосанс: В этом направлении сейчас работает весь мир. Успехи по борьбе с меланомой пока не были так хороши, как с другими раковыми заболеваниями. Весь мир ищет новые средства борьбы с раком. Мы здесь работаем с виротерапией, то есть раковой терапией, а другие группы в мире тоже работают над этой проблемой. У нас есть первый в мире вирус, который борется с раком.

М.С.

К.Л.: Коллеги представили немножко другой подход. Там запускается иммунный ответ больного. В нашем случае наш препарат Регвир сперва уничтожает раковые клетки, то есть обладает онколическими свойствами, свойствами уничтожать саму клетку рака. А уже потом он запускает иммунный ответ, то есть дает возможность иммунной системе пациента распознавать клетки рака в теле.

М.С.:

Игорь Асцатуров: Мы действительно переживаем иммуннотерапевтическую революцию в онкологии. Я менее знаком с результатами по применению онколитических вирусов, но то, что касается исследования антител, которые активируют иммунную систему, снимают иммуннотолерантный эффект опухоли, это потрясающе. То, что происходит сейчас, в значительной степени меняет то, как мы будем подходить к лечению ранее неизлечимых и тяжело поддающихся лечению опухолей человека.

М.С.

И.А.: Это не таблетки, это антитела, которые специфически блокируют определенные рецепторы, определенные молекулы на поверхности иммунных клеток человека. В результате иммунные клетки, которые в принципе распознают опухоль, они не могут ее убить, потому что эти рецепторы являются тормозами, инактиваторами иммунного ответа. С помощью этих антител механизмы инактивации клеток иммунных систем теперь заблокированы, и иммунные лейкоциты смогут развернуть атаку на опухоль человека. Они всегда существовали, но мы не подозревали, что можно сделать их активными.

М.С.Из того, что было обнародовано сегодня, число пациентов, на которых проводились клинические испытания, - 945, это меньше тысячи. Во-первых, выяснилось, что рост раковой опухоли прекращается в 58% случаев на срок до года, и, во-вторых, приблизительно у половины тех, у кого были заметные результаты, наблюдались и заметные побочные эффекты. Каспарс, ваш препарат уже некоторое время используется. Насколько репрезентативна подборка: из 1000 пациентов помогает 60%, у половины из которых возникают побочные эффекты разной степени тяжести? Не рано ли мы говорим о прорыве?

К.Л.: Сравнивать нашу терапию с идущими исследованиями и новыми препаратами будет некорректно, так как отличаются и стадии заболевания, и количество больных, надо смотреть на конкретной группе. Но и виротерапия, и иммуннотерапия сейчас разрабатываются во всем мире, и количество больных – не главный показатель, чтобы доказать, что какое-то средство годится для лечения. Само исследование может быть успешно даже при привлечении малого числа больных. Но мы надеемся, что появятся еще новые варианты лечения рака.

М.С.: Если помогает хотя бы половине, это уже огромное достижение. Игорь, при том, что этой проблемой занимаются во всем мире, насколько тесно сотрудничают ученые разных стран? Насколько вы в Филадельфии осведомлены о результатах похожих исследований в Риге или в Москве или в Иоханнесбурге или в Тель-Авиве?

И.А.: Сейчас, когда все находится в интернете, материалы публикуются достаточно быстро в виде презентаций на различных конференциях. То клиническое испытание, результаты которого опубликованы в New England Journal, проводилось во многих странах мира, на всех континентах. Впечатляют эффекты, которые наблюдались при активации иммунной системы. Они сохранялись в течение длительного периода времени. Кривые выживаемости пациентов показывают, что у многих после первичного воздействия иммунитет продолжал бороться с болезнью в течение многих месяцев. Это говорит о том, что эффект весьма существенный. Особенно он был выражен у тех пациентов, у которых сам механизм, на который влияют эти тела, молекулы, которые называются СТLА-4 или PD-1, и эти рецепторы - мы их называем рецепторы-молекулы на поверхности опухолевых клеток, к которым направлены эти тела, их присутствие говорит о том, что это действительно активный механизм подавления иммунного ответа. Если мы этот механизм заблокируем, то в клинике совершаются потрясающие изменения. Иммунные клетки становятся способны атаковать опухоль. Это весьма значимо.

М.С.: Безусловно, это значимо. Однако опытный курс препарата обходится примерно в 100 тыс. долларов в год. Эти исследования ведутся разными центрами, как коммерческими, так и нет. Если тестировать препарат можно на всех континентах, то разработки лекарственных препаратов ведутся в атмосфере секретной. Наверно, поэтому на ранних стадиях появления новых препаратов они стоят такие баснословные деньги. А если собраться всем вместе, может быть, подешевеет?

И.А.: Сегодня препарат PD-1 разрабатывают пять компаний. Эта конкуренция приведет к тому, что в конце концов цены будут меняться в лучшую для нас сторону.

М.С.

К.Л.: Это также зависит и от количества больных. Если это редкое заболевание, терапия обходится дороже, если больных много – она дешевеет. Но я хочу поддержать Игоря: из-за конкуренции цены действительно должны со временем падать.

М.С.

К.Л.: По поведению меланома значительно отличается от других злокачественных заболеваний. Поэтому прогнозировать, что это может принести пользу при лечении других раковых заболеваний, пока слишком рано. Но с нашим препаратом уже есть опыт, Регвиром можно лечить и другие раковые заболевания. Это требует времени и клинического исследования.

М.С.

И.А.: Результат пропорционален количеству вложенных средств, а не только людей, которые этим занимаются. Потому что идеи реализуются, когда есть материальные средства, чтобы их поддержать и протестировать. То, что вы видите сегодня на примере меланомы – результат длительной работы не одного поколения. Понимание механизмов иммунной регуляции при опухоли заняло несколько десятилетий и потребовало многомиллионных инвестиций не только от компаний-разработчиков, но и академических институтов ит.д. Все происходит постепенно, но пропорционально вложенным средствам.

М.С.