Готова ли Европа к войне?
Автор фото, EPA
Сотни шведских военных продолжают в стокгольмских шхерах охоту на предполагаемых российских спецназовцев и их подводную лодку.
Накануне британская Guardian отметила, что "российская субмарина показала истинное состояние дел миниатюрного военно-морского флота Швеции".
Несмотря на эти события, общественное мнение в Швеции по-прежнему против вступления страны в НАТО, и, если взглянуть на непрекращающиеся сокращения военных бюджетов в Европе, нежелание шведов связываться с альянсом можно понять.
В программе "Пятый этаж" ведущий Михаил Смотряев беседовал с директором программы "Россия в глобальном и региональном контексте" Финского института международных отношений Аркадием Мошесом.
Би-би-си:
А.М. Тут комментировать в общем нечего. Швеция на протяжении достаточного количества лет, по сути, всего периода после холодной войны, целенаправленно шла к этой ситуации, демонтируя весь свой военный потенциал, исходя из того, что дальше мир будет исключительно розовым, безболезненным, и можно тратить все налоги на повышение благосостояния людей, международную помощь, на разного рода вещи, а об обороне не заботиться. И получается, что люди, которые вовлечены сегодня в эти поиски и все еще служат в шведских вооруженных силах, становятся, незаслуженно, объектом всеобщего посмешища.
Би-би-си:
А.М. До марта этого года сама постановка вопроса о том, что война в Европе может стать возможной, большая, не очень большая, конфликт, в который напрямую вовлекались бы вооруженные силы европейских стран – членов НАТО на собственной территории, невозможно было себе представить. Это казалось за пределами вероятности. Сегодня это уже не так, и в этом смысле это оздоравливающий момент. Лечение любой болезни надо начинать с того, чтобы правильно поставить диагноз. Если честно сказать друг другу, что мы друг друга обманывали, что мы брали на себя обязательства по защите и обороне, которые мы и не намеревались выполнять, мы не вкладывали столько денег, сколько нужно, мы надеялись, что если что-нибудь случится, то тень американской военной мощи будет достаточным сдерживающим фактором для любого потенциального агрессора. Сегодня мы видим, что это уже не так. Если говорить серьезно о системе европейской безопасности, это не здорово. Комфортнее было жить в условиях, когда военный конфликт воспринимался как невозможный. Сегодня, когда он воспринимается как возможный, люди начнут к нему готовиться и, возможно, в некоторых серьезных странах будут проведены некоторые изменения в области политики, в том числе военной. Это все пока еще звоночки. Это пока не обвал. И даже сама эта отрезвляющая дискуссия полезна
Би-би-си:
А.М. Я бы так далеко сразу не уходил. Ядерное оружие – это фактор сдерживания. На протяжении холодной войны существовала гарантированная взаимная возможность сторон уничтожить друг друга. Именно для того, чтобы не доводить дело до последней черты, создавались армии, теория гибкого ответа, теория контролируемой эскалации. Нужно просто иметь возможность ответить на эскалацию на соответствующем уровне или чуть-чуть более высоком. А еще точнее, нужно обладать способностью доминировать на каждом уровне эскалации, как гласит теория. Это требует огромных денег. Но мы говорим не только о деньгах. Известно, что в совокупности европейские страны тратили не только меньше, но и менее эффективно. Совокупный военный бюджет европейских стран был меньше американского, сколько войск можно было выставить, чем они были вооружены. И в результате деньги уходили на содержание военных атташе при каждом посольстве друг у друга. На содержание генералов, на содержание их аппаратов. На солдат еще что-то оставалось, а вот на вооружения уже не оставалось ничего. Эту пирамиду можно перевернуть. На эту тему дискуссии шли, и в НАТО, и в ЕС, и нельзя сказать, что совсем непродуктивно. То, что называлось слиянием ресурсов в одной организации, там наработки есть. Если три страны покупают вскладчину один корабль или самолет, им очень хочется, чтобы командовал им исключительно их генерал. И поэтому на практике эти вещи не работают. Эти споры были уместными, пока восприятие угрозы было абстрактным. Если будет понимание, что в регионе Балтийского моря придется проводить какие-то операции, то возможны подвижки в сторону повышения эффективности. Вопрос не в том, можно ли найти мини-субмарину. Ее, может быть, и нельзя найти с помощью тех технологий. Люди, которые ее делали и запускали, тоже не дураки.
Би-би-си:
А.М. Лишних денег не бывает никогда. В прошлом году после "инцидента пасхальной пятницы", когда, по сообщениям прессы, российские самолеты имитировали атаку на Стокгольм, и навстречу им прилетели не шведы, а датчане с большим опозданием, в Швеции была большая дискуссия на эту тему. После этого сказали: да, надо что-то делать, и к 2020-му году мы повысим на десятые доли процента наш военный бюджет. Понятно, что если подходить с такими мерками, то и не успеют, и не сделают то, что нужно. Но политическая ситуация меняется, и есть реалистическая оценка потенциальной атаки со стороны другого государства. На сегодня НАТО по основным параметрам обладает по обычным вооружениям преимуществом над потенциальным агрессором.
Би-би-си:
А.М. Люди, которые профессионально занимаются военным планированием, не будут его безусловно исключать, но ядерная эпоха началась в 1945 году. Но мир даже в условиях худшего накала холодной войны всерьез возможности применения ядерного оружия для решения конкретных военных целей после Карибского кризиса не рассматривал. Почему это должно сейчас измениться, я не уверен. У ядерного оружия есть функция окончательного гаранта суверенитета и безопасности стран, которые им владеют. У него по-прежнему есть огромная статусная функция. Но насколько у него есть политическая, военно-политическая функция на более низких уровнях эскалации, мы пока говорить об этом права не имеем.
Би-би-си:
