"Пятый этаж": быть или не быть трибуналу по МН17?

29 июля Совет Безопасности ООН проголосовал за представленный Малайзией проект резолюции о создании международного трибунала по расследованию катастрофы "Боинга" MH17 на востоке Украины. Россия воспользовалась своим правом вето как постоянный член Совета Безопасности и заблокировала принятие документа.

По результатам голосования премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон призвал мировое сообщество рассмотреть альтернативные варианты учреждения трибунала.

"Мы не можем позволить одной стране встать на пути правосудия и поиска правды. Если мы не можем учредить трибунал через ООН, то мы должны рассмотреть альтернативные пути", - заявил он.

Не является ли вето Москвы молчаливым признанием вины? Как оно воздействует на и без того почти необратимо запятнанную репутацию России? И, наконец, насколько реалистичны намерения британского премьера по созданию альтернативного трибунала?

Ведущий программы "Пятый этаж" Александр Кан беседует с лондонским юристом, профессором Дмитрием Гололобовым.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Александр Кан:

Дмитрий Гололобов: Каждая сложная юриспруденция имеет две стороны – положительную и отрицательную, положительную для одних и отрицательную для других. Если мы начнем с самого начала в исторически обозримом прошлом, с дела "контрас", то там совершенно четко видно, что уровень руководства операциями "контрас" со стороны Соединенных Штатов был крайне высок. Суд сделал несколько специальных оговорок о том, что действительно Соединенные Штаты поставляли оружие, тренировали, планировали операции, но нужен принцип конкретного фактического руководства конкретными операциями. Этот тест (установление критериев для создания прецедента – ред.) широко оспаривался различными представителями академического сообщества. Известный трибунал по Югославии его поправил.

Если будет установлено, что достаточен менее эффективный контроль государства, просто какая-нибудь помощь или одобрение, как это было при захвате зданий посольства и консульства в Тегеране, то много государств, в том числе Соединенные Штаты, вполне возможно, Великобритания и другие европейские страны окажутся ответственными за действия множества группировок, связанных с гибелью если не самолетов, то просто гражданских лиц. Если такой тест будет установлен, то, может быть, придется создавать трибунал по Гуантанамо или каким-то другим вопросам.

Вопрос - в создании прецедента. Прецедент не может быть односторонним, будет наказана и Россия. Вполне возможно будет создан новый тест, сделаны новые оговорки. Вопрос в том, как впоследствии он будет применяться. Нельзя говорить на международном уровне о его ситуативном применении. Можно говорить о создании практики, которая будет существовать десятилетия или даже столетия.

А. К.:

Д. Г.: У меня есть совершенно четкая теория, почему Россия не верит международному праву и не собирается ему доверять ни в коей мере. Допускаю, что трибунал мог бы создать новый тест, и те обстоятельства, которые можно было бы четко доказать, были бы достаточными для признания России виновной в гибели самолета.

Но если взять знаменитейшее решение третейского суда в Гааге о пятидесяти миллиардах по делу ЮКОСА, то оно было настолько беспрецедентным, что академическое сообщество до сих пор говорит о том, что три арбитра перевернули всю существующую практику так, что непонятно, как государства и соглашения о защите инвестиций теперь будут существовать.

Если России присудили заплатить 50 млрд [долларов] в этом деле по конвенции, которую она не подписывала, в отношении людей, которые не являлись при любых обстоятельствах иностранными инвесторами, в противоречии с массой оговорок к конвенции, то никто не может гарантировать, что подход международного трибунала резко не поменяется, и Россия не окажется виноватой в гибели "Боинга".

Вопрос очень простой. Россия глобально не верит в настоящей ситуации международному праву. Это не вопрос "Боинга". В своей статье я процитировал знаменитое решение дела "Илашку против России и Молдовы", в котором был применен весьма прецедентный тест. Россия оказалась ответственной за контроль территории, контроль над которой был абсолютно неясен.

Это абсолютно противоречило многим принципам, которые применялись в других решениях. Решение Европейского суда в Страсбурге в том случае оказалось в такой степени неожиданным для профессионалов и академиков, что теперь неясно, куда двинется практика. Точно так же и в ситуации с трибуналом по "Боингу". Это кризис доверия в системе международного права.

А. К.:

В данном случае инициатором резолюции выступила Малайзия, страна того самого азиатского региона, с которым Россия хочет налаживать интересы. Не рискует ли она таким образом антагонизировать не только Запад, но и Восток?

Д. Г.: В ряде докладов признавалось, что Малайзия допустила полеты над опасной территорией. Вполне возможно, что таким шагом она пыталась в какой-то мере реабилитировать себя, перенеся свои проблемы в сторону обсуждения не России, а контролировавшейся якобы ею группы третьих лиц, вовлеченных в некие безусловно террористические действия.

С моей точки зрения, Россия в данном случае решает для себя гораздо более глобальный вопрос, не только этого трибунала. Это прослеживается в целом ряде решений и заявлений российских официальных лиц, в том числе, например, в недавнем заявлении господина Бастрыкина о том, что международное право надо исключить из Конституции. Сейчас это выглядит резко, но, может быть, через год или два это будет абсолютно стандартной государственной политикой.

Мы пытаемся все время применить какие-то старые привычные подходы, но привычных подходов уже нет. Система доверия к международному праву со стороны России и части Европы, если иметь в виду приближающийся референдум по выходу Британии из ЕЭС, подорвана, и никаким трибуналом его не спасешь.

А. К.:

Д. Г.: Рискну предсказать, что вряд ли такой трибунал будет создан. Все-таки необходимо учитывать мнение России. Вполне возможно, что будут написаны очередные доклады, в которых Россия будет выглядеть не лучшим образом. Полностью согласен с вами, что речь не идет о международной репутации России. Речь идет о ее репутации вне международного права.

Господин Кэмерон известен в последнее время своими заявлениями, которые не несут под собой никакой субстантивной нагрузки, в том числе и знаменитое заявление, что с российскими олигархами будут бороться путем раскрытия информации о том, кто владеет компаниями в Лондоне. Любой человек, специализирующийся в области недвижимости, расскажет вам, сколько потеряет на этом Британия, какие будут проблемы, какие потом начнутся суды. Это заявление, как и ряд других заявлений господина Кэмерона, носит чисто популистский характер, и не стоит на него обращать так много внимания.

Несомненно, движение в сторону вынесения какого-то международно признанного решения будет. Каким оно будет и чем оно кончится, никто сейчас не предскажет.

А. К.:

Д. Г.: Позволю процитировать слова Михаила Ходорковского о том, что об украинской войне через три года и не вспомнят. Соответственно, и о "Боинге" через три года могут не вспомнить.