Фиктивный брак" и "Трибунал": как услышать редкие пьесы Владимира Войновича, написанные для Би-би-си

26 сентября писателю-сатирику Владимиру Войновичу исполнилось бы 86 лет. Войновича не стало всего за два месяца до дня рождения. В день рождения писателя Русская служба Би-би-си публикует интервью с его дочерью Ольгой и две архивных записи его пьес.

Записи пьес "Фиктивный брак" и "Трибунал" были сделаны в 1980-е в Мюнхене после принудительной эмиграции Войновича из СССР.

Войнович прославился на весь СССР стихами к песне "Я верю, друзья" в начале 60-х, затем сосредоточился на прозе, сатирически высмеивающей советскую действительность, а также правозащитной деятельности.

Последовал неизбежный конфликт с властями. В 1980-м автора знаментого романа "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина" выслали из СССР и лишили гражданства. Он с женой Ириной и дочерью Ольгой поселился в Германии.

Ольга Войнович до сих пор живет в Мюнхене и преподает немецкий язык иммигрантам. Она поговорила с журналистом Би-би-си Джесси Кейнер об играх в кошки-мышки с КГБ, в которые был вынужден играть ее отец в Москве, и последовавшей эмиграции.

В годы жизни за рубежом Войнович сотрудничал с Би-би-си. О работе с Войновичем также рассказал бывший сотрудник корпорации Фрэнк Уильямс, который после знакомства на вечеринке уговорил писателя-диссидента сочинить пьесы специально для Русской службы.

Би-би-си: Вы уехали жить в Германию в 1980 году. Что вы помните об этом времени?

Ольга Войнович: Мы уехали, когда мне было шесть лет, а я помню [еще жизнь в Москве]. Я помню, что нас все время преследовали, что перед нашим домом стояла машина КГБ, а папа все время пытался от них удрать.

Мои родители ради меня все время делали вид, что это знакомые и мы с ними в игру играем. И я помню, что я думала: нет, я знаю, что это КГБ. Но я не знала, что именно это значит. Я просто слышала слово "КГБ" и знала, что это что-то плохое, но они ради меня всегда делали вид, как будто это очень смешно и неопасно.

Би-би-си: Перед тем как вы уехали, на вашего отца оказывали давление власти.Вы об этом знали?

О.В.: Я не все понимала, и они мне не объясняли. Например, к нам приходила жена какого-то друга, который сидел в тюрьме, и она все время плакала, а мне было пять лет, и мама не хотела мне объяснить, какая грустная жизнь на самом деле. Она мне говорила, что эта женщина все время плачет, она выходит на улицу, видит собаку и плачет: "А-а, собака!" И так далее.

Мне это казалось игрой. Конечно, потом я поняла, что мы уезжаем в Германию, я поняла, что надо прощаться с подругами, но как ребенок ты просто растешь с этим, просто медленно понимаешь, по ходу дела. Не было никогда так, что мы сели и мне все объяснили.

Би-би-си: Как вы жили в Мюнхене, как вы все привыкали к новой культуре, к немецкому образу жизни?

О. В.: Я - очень легко, просто потому, что я была очень маленькой, и родители делали все, чтобы я себя хорошо чувствовала. А для них, конечно, это был совершенный культурный шок. Мы приехали в Мюнхен по приглашению Баварской академии искусств. Они нам сначала в очень дорогом отеле дали комнату, а родители не понимали, что значат эти цены. Когда через две-три недели их спросили: "Ну, может быть, вы хотите уже искать квартиру?", - мама сказала, нет, ничего, мы можем еще в этой гостинице пожить.

Потом одна женщина, которая тоже была в этой академии, сказала, что у них был второй дом в деревне под Мюнхеном, которая называется Штокдорф. И они нас просто пригласили там у них жить. Помню, что родителям это было очень тяжело. Мама потеряла только что обоих родителей. Они умерли в августе, а мы переехали в декабре. Им было очень трудно, а они все делали так, чтобы мне было очень легко. Я сразу поступила в первый класс, сразу выучила немецкий, сразу нашла подруг. Ребенком тебе важно, чтобы родители были рядом, а все остальное не так важно.

Би-би-си: Выпомните, как ваш отец работал с Би-би-си, приезжал в Лондон на постановку радиопьес?

О.В.: Я помню, что мы вместе ездили туда, когда мне было восемь или девять лет. Мы были в Лондоне, мы были в Оксфорде у друга папы. [Пьесы "Фиктивный брак" и "Трибунал"] я по радио слышала, а "Трибунал" я видела прямо в театре даже.

Пьесы Войновича на Би-би-си: рассказ продюсера Фрэнка Уильямса

Фрэнк Уильямс был сотрудником Русской службы Би-би-си с 1977 по 1989 год. Именно ему в начале 80-х пришла мысль обратиться к Войновичу с просьбой написать радиоспектакли для Би-би-си.

Будучи молодым и полным энтузиазма продюсером, Фрэнк считал, что серьезные новостные передачи Русской службы Би-би-си стоит разбавлять более легкими, юмористическими. Познакомившись с Войновичем на вечеринке в Англии летом 1982 года, Уильямс решил привести свои задумки в жизнь.

"Самое главное, из того, что Войнович сделал для Би-би-си, это две радио пьесы, "Фиктивный брак" и "Трибунал", которые мы поставили", - говорит Уильямс. Идея предложить Войновичу написать эти произведения пришла ему случайно, в машине.

Летом 1982 года искусствовед и ведущий Би-би-си Игорь Голомшток устроил у себя дома в Оксфорде вечеринку, на которой присутсвовал цвет русской культурной элиты в эмиграции: писатель Андрей Синявский, философы Лешек Колоковский и Саша Пятигорский. Войнович специально прилетел из Мюнхена.

Уильямсу нужно было выйти на работу на следующий день, и Голомшток просил его подвести Войновича до аэропорта Хитроу, чтобы тот успел на ранний утренний рейс домой.

"Светало. Мой "Ситроен" жутко трясся, и оба мы с Войновичем были в сильном похмелье, - вспоминает Уильямс. - Тем не менее, надо было вести беседу, ведь известный писатель сидел рядом на пассажирском месте. И я просто спросил:

- Володя! А вы когда-нибудь писали пьесы?

- Ага, - отозвался Войнович.

- Может, тогда напишете одну для "Русской службы"? Мы бы выпустили ее под Рождество.

Войнович снова что-то пробурчал. То ли "да", то ли "нет". Больше ничего сказано не было, вплоть до самого аэропорта. Когда писатель вышел из машины, Уильямс сказал: "Я не шучу, мне нужен сценарий к сентябрю". "Ладно," - ответил Войнович.

В конце августа на Би-би-си пришел конверт со сценарием пьесы на 60 минут для двух актеров, "Фиктивный брак". Также в конверте была записка с просьбой Войновича. Он написал эту пьесу для своих друзей, актеров Льва и Наталии Круглых. Они тоже были внуждены уехать из СССР и жить в эмиграции - без международной репутации, без знавшей их публики, без денег. Войнович хотел, чтобы на роли в пьесе наняли именно их.

Актер театра и кино Лев Круглый бросил успешную карьеру в СССР и со своей женой Натальей Энке в 1979 году эмигрировал в Европу. Они выступали в Германии и во Франции со спектаклями на русском языке, которые сами ставили.

Уильямс упал духом. Да, эти актеры были почти также известны советским слушателям, как и автор пьесы. Но Круглые жили в Париже, без гражданства, и чтобы их нанять, нужно было получить разрешение на работу и разрешение британского профсоюза актеров Equity. Профсоюз сначала отказался и изменил мнение только после долгих переговоров с Би-би-си.

В пьесе "Фиктивный брак", водевиле в одном действии, советские граждане Отсебякин и Надя, заключив фиктивный брак в ЗАГСе, приходят в квартиру новоявленного супруга и знакомятся - видимо, впервые. Они пьют водку, закусывают и обсуждают жизнь, рассказывая друг другу о себе. Это пародия на советский быт брежневского периода.

"Сегодня трудно представить себе, в какой мы были изоляции, передавая передачи через железный занавес, - говорит Фрэнк Уильямс. - Когда заканчивается спектакль, актер обычно ждет аплодистментов. Мы привыкли к тишине, и после трансляции постановки "Фиктивного брака" в Рождество никакой реакции не было, просто привычное мертвое ничего. Нам никак нельзя было узнать, понравилась или не понравилась пьеса Войновича слушателям. Попали ли в точку с сатирой или нет, как они оценили игру Круглых, хотелось ли бы им послушать что-то еще?"

Возможно, Войнович сам услышал позитивные отзывы, а, может быть, ему понравилась творческая задача - написать пьесу. Как бы то ни было, летом следующего года он сам предложил Би-би-си свежую пьесу "Трибунал". В пьесе обличается общество победившего кафкианства. Главный герой инженер Подоплехов отправляется в суд прямо из зала театра, куда, ничего не подозревая, пришел культурно провести вечер с женой.

На этот раз проблема была в том, что в пьесе много действующих лиц. В бюджете "Русской службы" не было достаточно средств, чтобы оплатить работу профессиональных актеров, поэтому роли исполнили сами сотрудники, умевшие читать перед микрофоном.

В постановке "Трибунал - судебная комедия в трех действиях" Русской службы Би-би-си роли исполняют: Эдик Очагавия (диктор и защита), Владимир Войнович (автор), Дина Кудряшова (Подоплехова), Сева Новгородцев (Подоплехов), Олег Ленчевский (председатель), Геннадий Покрас (прокурор), Татьяна Берг (свидетель), Зиновий Зиник (свидетель и поэт), Ефим Славинский (первый заседатель), Павел Асс (второй заседатель), Игорь Голомшток (ученый) и Леонид Владимиров (писатель). Песни исполняет Сева Новгородцев и все остальные.

Возвращение в Россию

Хотя Владимиру Войновичу вернули советское гражданство в 1990 году, он продолжал жить в Германии вплоть до смерти жены Ирины в 2004-м. В 2006 году он вернулся в Россию окончательно.

Одним из его самых значимых произведений остается написанный в эмиграции в 1980-х роман "Москва-2042", в котором, как многие считают, писатель предсказал современные явления.

"Правда, он много вещей предсказал, - говорит дочь Войновича Ольга. - Он предвидел, как политика с церковью слилась, и такие вещи, которые в то время вообще никто не мог себе представить. Сами советские люди, которые в Советском Союзе были самыми высокими функционерами, сейчас все крестятся, и все мне говорили на похоронах папы: "Ах, как жалко, что был некрещеный!"

Владимир Войнович скончался 27 июля 2018 в результате сердечного приступа. По словам Ольги, несмотря на непростую жизнь, он до последних дней не потерял чувство юмора и оптимизм.

"За день до его смерти я говорила с ним по телефону - он всегда был совершенно оптимистичный. Про политику всегда говорил оптимистично, всегда говорил, что сейчас, через пару лет, это кончится, что Россия пойдет в сторону европейской страны, и тоже в жизни он был оптимистичный, и всегда все видел с юмором. Он всегда во всем мог что-то видеть смешное".