Анкара и Вашингтон в ссоре. Что дает это Москве?

Практически на следующий день после катастрофического падения турецкой лиры и громких заявлений турецких властей министр иностранных дел России Сергей Лавров поспешил в Анкару.

Время для визита вполне подходящее: турецкий президент Реджеп Эрдоган демонстрирует, что не готов решать спор с США миром, даже в ущерб экономике собственной страны. Руку дружбы уже протягивают Иран и Катар. Немного (на сумму в три с половиной миллиарда долларов, если верить министру финансов и заодно зятю Эрдогана Берату Албайраку) готов посодействовать и Китай.

В этих обстоятельствах поспешность визита Лаврова объяснима. Однако гарантировать даже краткосрочное отлучение Анкары от западных союзников сегодня никто не возьмется.

На помощь, друг!

Журналисты Financial Times Лора Пител и Эндрю Ингланд полагают, что обращение за помощью к третьим странам, не являющимся союзниками США, подорвет и без того расшатанные отношения Анкары и ее союзников по НАТО.

Однако в реалистичности такого сценария есть сомнения. Аналитик BlueBay Asset Management Тим Эш, в частности, полагает, что оказывать значительную помощь Турции Китай не будет, чтобы не осложнять и без того непростые отношения с США. Катар, находящийся под беспрецедентным прессингом соседних монархий Персидского залива, тоже не пожелает ссориться с крупнейшим западным союзником, Россия сама страдает от американских санкций, да и свободных средств у нее нет - во всяком случае, в таких объемах.

"Туркам нужны десятки миллиардов долларов. Если бы это была программа МВФ, речь шла бы о 20-40 миллиардах долларов", - говорит аналитик.

Другие обозреватели называют значительно большие цифры - для поддержания турецкой экономики на плаву ежегодно необходимо около 200 миллиардов долларов иностранных инвестиций, пишет FT.

У России таких денег, по-видимому, нет - разве что пустить на спасение турецкой экономики средства, полученные в результате пенсионной реформы и "изъятия" излишков у металлургов. Но, во-первых, эти средства пока существуют только на бумаге, во-вторых, они, по-видимому, предназначены для внутреннего употребления.

Главное же - по образному выражению политолога Федора Лукьянова, Россия не склонна безвозмездно поддерживать "брошенных Соединенными Штатами жен".

Прагматичная империя

У Китая свободные 40 миллиардов долларов, разумеется, найдутся. Возможно, найдутся и 200 миллиардов, однако и в китайском руководстве не принято без разбора давать деньги всем союзникам по борьбе с ненавистными Штатами.

Конечно, если Турция обратится к Китаю с просьбой о спасении, в Пекине пойдут ей навстречу, хотя, возможно, и только на словах, полагает китаевед Андрей Карнеев. Китай, как в имперские времена, одаривает мелкие страны своей благосклонностью - это вполне соответствует архетипу китайского политического мышления, говорит он.

Однако даже грандиозные проекты, вроде "Пояса и пути", в последнее время воспринимаются в Пекине как экономические - то есть как минимум самоокупаемые, а лучше приносящие прибыль.

Конечно, желание укрепить этот фрагмент Пути имеет место, но Пекин стал более прагматичным, продолжает Карнеев. В обмен на помощь китайцы потребуют у Анкары немало - если до этого вообще дойдет дело.

Развязанная Дональдом Трампом торговая война Китаю не нужна, и он готов приложить к ее прекращению известные усилия - разумеется, не допустив при этом "потери лица". Спор Анкары и Вашингтона в этом контексте Китая не касается, и явно поддерживать одну из сторон товарищ Си Цзиньпин, по всей видимости, не станет.

Возможная помощь Тегерана - это совершенно особая история, принимая во внимание накал американо-иранских отношений. Впрочем, при определенных условиях Анкара может на нее согласиться (даже если предположить, что обескровленный десятилетиями санкций Иран найдет хоть какие-то средства), но это наверняка заведет отношения Турции и США в глубокий кризис. Во всяком случае, пока Дональд Трамп остается президентом.

Более того, уровень доверия и к России и особенно к Ирану в Турции - это величина далеко не постоянная. Поэтому предположения о том, что в Анкаре с благодарностью примут любую помощь и на любых условиях, пожалуй, не верны.

Блеф или расчет?

В принципе, принятие российской помощи, в чем бы она ни была номинирована, грозит Эрдогану теми же неприятностями со стороны США, и в менее явной форме - остальных союзников по НАТО.

Однако, судя по последним заявлениям, турецкий президент не прочь рискнуть, или как минимум блефовать.

Обвинив во всех бедах "внешние силы", Эрдоган пообещал, что страна не склонится перед ними. Во вторник последовало заявление, что Турция готова отказаться от американской электроники - президент напомнил, что на каждый iPhone найдется свой Samsung. В подробности Эрдоган не вдавался, но все равно рассматривать это заявление всерьез, пожалуй, сложно.

Возможно, турецкий лидер опирается на предыдущий опыт. Когда в апреле Турция заявила о достижении договоренности с Россией о покупке систем ПВО С-400, американские конгрессмены немедленно приостановили сделку по поставке турецкой армии новейших многофункциональных истребителей F-35. Однако уже в июле на авиасалоне в Фарнборо американские чиновники обсуждали с турецкими коллегами перспективы отказа от российских ракет и замены их на американские Patriot.

Переговоры эти пока не завершились, однако Эрдоган, похоже, сделал выводы. Мол, никуда не денутся западные союзники, сохранить отношения с Турцией им важнее.

В определенной степени эта уверенность оправдана: Турция - ключевой союзник США в неспокойном ближневосточном регионе, связанная обязательствами в НАТО. Можно ли полагаться на не слишком хорошо (по американским меркам) оснащенную, но очень многочисленную армию - другой вопрос, но ответ на него сейчас не так важен.

Главное здесь - принцип целостности НАТО. Конечно, члены альянса не всегда и не во всем соглашаются друг с другом (к Турции немало претензий еще со времен иракской войны, в которой она принимала весьма пассивное участие), но по ключевым вопросам демонстрируют единодушие.

По мнению Федора Лукьянова, Турция в последние годы вообще ведет себя так, как будто не является членом Североатлантического альянса. Однако о выходе Турции из НАТО (что, несомненно, станет колоссальным ударом по престижу организации) волноваться не стоит: в качестве угрозы это для Эрдогана гораздо более выгодно, чем в качестве свершившегося факта.

Возможное сближение Анкары с Москвой вызывает в Вашингтоне определенное беспокойство. Курс на построение в Турции современной версии Османской империи, который, похоже, прокладывает президент Эрдоган, тоже чреват осложнениями: по части соблюдения прав человека к Анкаре на Западе давно имеются серьезные претензии.

Тактический союз

Отношения США со своими союзниками за полтора года президентства Трампа не раз попадали в период турбулентности. Каждый раз резкие движения в Белом доме вызывали в российских политических кругах всплеск энтузиазма, однако пока сложно говорить о том, что Москве удалось извлечь из этого какие-то ощутимые выгоды.

Федор Лукьянов отмечает, что это вообще распространенное заблуждение - полагать, что любое осложнение отношений между западными союзниками тут же толкает более слабых из них в объятия Москвы.

Анкара, действительно, в обиде на западных союзников после путча 2016 года, когда, вопреки тайным надеждам европейских и американских политиков, режим Эрдогана устоял - а они несколько дней собирались с духом, чтобы поздравить его с этим.

Но и с Москвой отношения складывались не так уж и гладко, особенно после сбитого российского самолета и последовавшей войны с турецкими помидорами.

Для Турции Россия - это тактический союзник. Дело здесь не только в личности президента Эрдогана (и президента Путина, и даже президента Трампа), но и в общей логике развития ситуации в регионе.

В этом смысле характерно отсутствие США на конференции, о которой сообщил в ходе визита в Анкару Сергей Лавров. Собственно, устранение США из региональной политики началось еще при президенте Бараке Обаме - а Трамп продолжил и углубил этот тренд.

Россия, по мнению Лукьянова, готова идти на определенные риски в том, что касается разрешения сирийского конфликта, и с 2015 года не раз это демонстрировала.

"Ставка делается на региональные силы при наличии внешнего актора, который понуждает остальные стороны к активным действиям", - говорит политолог, подчеркивая, что Россия оказалась в роли "внешнего актора" не потому, что ее особенно любят в ближневосточных столицах, а потому, что продемонстрировала готовность действовать и рисковать.

Для Дональда Трампа же единственным приоритетом на Ближнем Востоке является безопасность Израиля. И на этом поле есть пространство для сотрудничества с Москвой, поскольку Россия тоже в этом заинтересована.

Что выигрывает Россия?

Все это, однако, не означает, что осложнение ситуации в Турции, будь то в силу излишне экзальтированной внешней политики Трампа или внутренних причин, идет России на пользу.

Одно дело - пытаться играть на противоречиях довольно стабильных европейских стран, и совсем другое - расшатывать ситуацию в неспокойной Турции. Тем более, если Дональд Трамп и впрямь решит надавить на режим Эрдогана всеми доступными экономическими мерами - тогда положение турецкого президента может стать совсем незавидным.

Неспокойная Турция - это осложнения в Сирии, повышенная активность курдов, возможная активизация исламистов всех мастей, новые попытки Ирана сместить сложившийся баланс сил в свою пользу (и немедленная реакция Саудовской Аравии) - словом, все, без чего на Ближнем Востоке сейчас можно обойтись.

Получается, что, кроме подешевевшего вместе с лирой для россиян отдыха в Турции нынешнее осложнение отношений Анкары и Вашингтона никаких крупных стратегических выгод для Москвы не несет. Что, правда, не означает отсутствия выгод тактических: например, определенной уступчивости в практических аспектах разрешения сирийского конфликта.

Как и в Кремле и в Пекине, в Анкаре в последнее время часто вспоминают о многополярном мире. Но говорить о создании антиамериканской оси, проходящей через эти столицы, сегодня не приходится.