Блог Севы Новгородцева. Болгарский уран

Мы повстречались на лесной дороге. Стекавший с горы ручей здесь разливался, образовывая болотце. Упитанный мужчина средних лет смешно поднимал ноги, пытаясь не вступить в размокшую глину. Он обратился к нам на болгарском.

"Только English или русский", – ответили мы ему. "А! – обрадовался встречный, - вы русские!", и принялся рассказывать о себе, как человек, который истосковался по общению.

Он уже на пенсии, получает 250 евро в месяц, половину денег тратит на своих кошек. Их у него 40. Где они живут? "У меня большая хижа, 60 комнат".

Болгарское слово "хижа" (сходное с русским "хижина") – это горный приют для защиты от непогоды для пастухов или альпинистов в горной местности, вдали от городов или сел. Обычно это маленький домик в одну-две комнаты. А тут – 60.

То, что наш новый знакомый называл словом "хижа", оказалось большим зданием в лесу. Это – бывший санаторий для шахтеров, но шахтеров не простых. Эти люди добывали уран.

Говорю в прошедшем времени, потому что в 1992 году решением правительства вся добыча урана была прекращена. К тому моменту Болгария была на четвертом месте в мире и производила 645 тонн радиоактивного металла в год.

На 48 шахтах работали 13 тысяч человек, еще 30 шахт были в разработке. Обогатительные комбинаты в Бухово (под Софией) и в Елешнице (близ Банско) производили концентрат, так называемый "желтый кек", для отправки в СССР.

В нашей местности часто повторяют историю о том, как грузовик вез урановую руду из горной добычи в Герзовице (под Смоляном), а за грузовиком ехали инспекторы со счетчиком Гейгера и замеряли радиацию. В районе горных озер радиация со счетчиков исчезла. Пропала.

Владельцы местных гостиниц охотно пересказывают эту историю в своих рекламных брошюрах, как пример необычайных лечебных свойств климата этого края.

Инспекторы со счетчиками ездили не напрасно – радиоактивной грязи было много. Мне удалось найти доклад группы физиков Софийского университета и Болгарского института ядерных исследований, составленный в 1991 году, где подробно описана национальная картина радиационного заражения. На основании этого доклада и приняли решение об прекращении добычи урана.

Логика событий понятна – Советский Союз распался, секретность снята, политического давления больше нет. Нет гонки вооружений, нет спроса на "желтый кек". Пора приводить болгарское Отечество в порядок.

Первыми урановые руды тут обнаружили немецкие геологи в 1938 году, но добывать уран начали только после войны в 1947-м в обстановке строжайшей секретности.

Процесс трудоемкий, хлопотный. В руде содержится не больше одного процента урана, а чаще всего - еще меньше. Руду дробят, потом гидрометаллургическим способом получают из нее концентрат, порошок желтого цвета.

Остаются отходы. Они радиоактивны букетом излучений тория, урана, радия.

Вспоминается тут Маяковский, его стихотворение "Разговор с фининспектором о поэзии".

Поэзия – та же добыча радия.

В грамм – добыча, в год – труды

Изводишь единого слова ради

Тысячи тонн словесной руды

Напечатано в 1926 году. Поэт явно смотрел в ядерное будущее.

В 1960-е годы появился метод "подземного выщелачивания". Внешне все выглядит элегантно. Над месторождением бурят узкие скважины, в них подают воду под большим давлением для гидроразрыва пласта. В образовавшиеся подземные трещины подают раствор серной кислоты, он выходит на поверхность и подается в экстрактор.

Нет ни взрывов, ни шума, ни грохочущих грузовиков с породой. Есть, однако, другое – утечка радиоактивной жидкости, которая постепенно проникает в почвенные воды и отравляет все вокруг, прочно и надолго.

Радиацию часто называют "безмолвным убийцей", она невидима, не имеет ни запаха, ни вкуса. Думаю, что у болгарских шахтеров возникали проблемы со здоровьем, во всяком случае наш лесной санаторий для чего-то построили.

За прошедшие почти четверть века здание обветшало, достигло стадии полураспада. Стены потрескались, оконные рамы выпали, крыша протекла.

В голове невольно возникают картины былого величия: СССР как оплот против мирового империализма. Ядерные боеголовки ракет. Атомные электростанции. Уран и плутоний. "Желтый кек" из братской Болгарии.

Лесная лечебница для рабочих.

Базис развалился, а надстройка осталась как бы в воздухе висеть. Из всей цепи остался лишь лесной призрак бывшей здравницы. Ведомство, которому она подчинялась, исчезло.

Тот, кто был когда-то директором, так там и остался. Своими руками что-то чинит, латает.

По-прежнему крепко стоят зеленые железные ворота в стиле воинской части 70-х годов, как и раньше, ровно гудит трансформатор в отдельном здании подстанции

В глухом бору бродят кошки, лают сторожевые собаки. Ветераны сюда не приезжают. Говорят, уже и не осталось никого.

А как же наш знакомый? Он ведь тоже из горнодобытчиков?

Местные мужики рукой машут: "А он, - говорят, - в шахту никогда и не спускался".