Почему Трамп не ударил по Ирану? Объясняет эксперт в подкасте Би-би-си «Что это было?»

США пока не нанесли ударов по Ирану — вопреки прозвучавшим в начале недели угрозам президента Дональда Трампа. Но Трамп заявил, что, по его сведениям, убийства протестующих в стране прекратились, а запланированная ранее казнь активиста отменена. Из Ирана перестала поступать информация о массовых акциях протеста. Но из-за заблокированного интернета непредвзятых данных о ситуации в стране очень мало.

Что происходит в Иране? Почему США не вмешались в ситуацию? И какие есть сценарии развития событий? Эти вопросы журналист Русской службы Би-би-си Всеволод Бойко обсудил с востоковедом Русланом Сулеймановым (власти России внесли его в реестр «иноагентов») в подкасте «Что это было».

Би-би-си: Что мы знаем о происходящем в Иране на данный момент?

Руслан Сулейманов: В Иране уже больше недели продолжается информационная блокада, и верифицировать информацию о происходящем там довольно трудно. До сих пор буквально все иранские СМИ, которые находятся непосредственно в Исламской республике, не работают, не открываются их сайты, не обновляются их социальные сети. За исключением нескольких государственных агентств, которые, естественно, передают государственный нарратив о том, что продолжается борьба с терроризмом, что проходят периодические похороны жертв этой борьбы с терроризмом, как ее называют власти.

В частности, на этой неделе, в среду в Тегеране состоялись очень масштабные похороны 100 человек, среди которых было большое число силовиков. И это были очень массовые похороны, что вообще свойственно Ирану. Но в этом случае власти, конечно, использовали по максимуму это мероприятие, чтобы подчеркнуть единение, как они подчеркивают, всего иранского народа вокруг властей. Но какая это часть, мы не знаем. На фотографиях видно очень много людей, возможно, даже несколько тысяч. Но это не говорит о том, что весь иранский народ осудил протест. Безусловно, протесты были очень жестоко подавлены и подавляются до сих пор. Есть опять же проблема с верификацией данных о численности погибших. Правозащитная организация Iran Human Rights, которая расположена в Норвегии, сообщала (это то, что я видел из последнего их отчета) о более 3400 погибших.

Телеканал Iran International, который базируется в Лондоне, сообщал о том, что погибших более 12 тысяч. И то, и другое может быть правдой, но очевидно то, что это беспрецедентные жертвы. Таких цифр Иран не знал, вероятно, за все время существования Исламской Республики Иран, за последние 47 лет таких последствий от протестов никогда не было. Например, в 2022 году за три месяца протестов погибли около 500 человек. Но в любом случае, даже если мы констатируем, что протест подавлен, что протестная активность сейчас, очевидно, не такая, как в первые дни, это не означает, что протесты не повторятся вновь. Протесты, очевидно, будут продолжаться, потому что ключевые экономические, да и политические проблемы в стране не решены, и иранцев никогда не останавливало насилие, никогда не останавливали жертвы и даже вероятность применения смертной казни. Иранцы выходили и будут выходить. Но что станет новым триггером, когда будет новая волна протестов, определенно сейчас не может сказать никто.

Участников протестов будут казнить?

Би-би-си: Вы дали краткий обзор ситуации, а теперь давайте разбираться со всем по порядку. На сайте Русской службы Би-би-си накануне появилась статья «Видео из тегеранского морга свидетельствует о жесточайшем подавлении протестов в Иране». BBC Verify — это подразделение Би-би-си, которое занимается проверкой информации — проанализировало новые шокирующие кадры из тегеранского морга, выяснило, что они правдивы, что лишь доказывает самые страшные опасения правозащитников, о которых вы, Руслан, говорили. Хотелось бы в связи с этим отдельно спросить вас о казнях. Конкретно говорилось о судьбе одного активиста, которого якобы чуть ли не Дональд Трамп своими угрозами спас от смерти. Но что мы вообще понимаем об этом инструменте подавления протестов? Были ли какие-то публичные казни за эти несколько недель? Стоит ли ожидать, что людей будут публично убивать на улицах из-за их протестной активности?

Р.С.: Пока все указывает на то, что, действительно, Трампу — мы не знаем, какими именно методами — удалось подтолкнуть иранские власти к тому, чтобы они не перешли к использованию смертных казней как инструмента подавления или запугивания протеста, что, в принципе, время от времени происходит в Иране. Например, в 22-м году были довольно стремительные судебные процессы в нарушение всех правил, когда участников демонстраций обвиняли в нападении на полицейских и тут же приговаривали к смертной казни и приводили это решение в исполнение. И было, конечно, очень показательно, что это были публичные казни, и иранские госагентства передавали фотографии с мест казней. И понятно, что это была одна из форм воздействия на протестующих. Хотя, повторюсь, иранцев в массе своей даже это никогда не останавливало.

В этот раз нечто подобное тоже готовилось. И была информация о том, что есть списки, в которых до 800 человек, которые могут быть приговорены к смертной казни. То есть это не означает, что они автоматически будут казнены. Там предполагаются все равно какие-то процедуры апелляции, возможность отмены этого решения. Как опять же в 2022 году были приговорены более 100 человек, но в исполнение приведены, по-моему, не более 10 этих решений. И сейчас было известно о том, что готовилась смертная казнь как минимум одного протестующего, Эрфана Салтани.

Но буквально в четверг иранские госагентства сообщили о том, что этой казни не было и она не планируется. И это, очевидно, такой посыл, в том числе и Вашингтону, потому что в сообщениях иранских агентств подчеркивалось, что, мол, некоторые вражеские оппозиционные СМИ распространяют дезинформацию о том, что готовится казнь Эрфана Салтани, но это неправда. Так что в этом смысле да, иранские власти отступили, и хочется верить, что никаких казней в ближайшее время не будет. Но это не означает, что сам институт смертной казни будет полностью отменен.

Протесты подавили благодаря блокировке интернета?

Би-би-си: Вы сказали, что даже лояльные властям иранские СМИ фактически приостановили свои публикации. Можно ли в этих условиях сказать, что блокировки интернета, которые касаются, безусловно, не только прессы, но и рядовых жителей Ирана — это еще один инструмент, помимо насилия, с помощью которого удалось подавить протесты?

Р.С.: Безусловно, проблема протеста и так была в том, что он носил стихийный характер. Этот протест никто не координировал, и каждый иранец выходил буквально сам за себя, а не за какого-то политика, не за какую-то политическую программу, не за какой-то план действий, условно, по свержению режима. И, тем не менее, конечно, каждому, кто выходил на эти акции, было важно понимать, что он не один, что есть какая-то поддержка, есть люди внутри страны, которые так же выходят, так же рискуют своей жизнью. Есть широкая поддержка извне как среди иранцев, так и среди каких-то международных сил. Начиная с того же Трампа, который, как мы помним, чуть ли не с первого дня протестов стал выражать солидарность с иранскими демонстрантами.

Но когда человек не имеет возможности отслеживать, понимать, что не один, а что вместе с ним выходит кто-то еще, это все осложняет. И ведь в Иране даже пропала возможность созваниваться между регионами. Люди друг другу не могли позвонить. Иногда в рамках одного города. То есть это такая тотальная блокада, по-своему беспрецедентная. Но, очевидно, это тоже принесло свои плоды. Это то, что рассеяло, так скажем, протест, который и без того не был организован.

Как власти Ирана объясняют происходящее?

Би-би-си: Еще один вопрос относительно властей Ирана и относительно их заявлений касается министра иностранных дел Аббаса Аракчи, который впервые за три недели выступил публично, ну, по крайней мере, для западной аудитории, с комментарием по поводу происходящих событий. Как вообще для западной аудитории иранские власти объясняют происходящее в стране — и как они это объясняют для своих же граждан?

Р.С.: В первые дни протеста иранские власти были довольно сдержаны. Опять же, мы говорим о мерках Ирана. Но даже если речь идет о погибших, то в первые дни были жертвы, и они исчислялись десятками. Но примерно со второй недели протеста риторика резко изменилась. Власти, которые в первые дни признавали сам факт протеста и возможность протеста, подчеркивая лишь недопустимость беспорядков, со второй недели стали всех протестующих именовать не иначе как террористами. И все, что происходит в стране, обозначать как внешнюю агрессию, как израильский заговор. И тот же Аракчи в интервью Fox News подчеркивал, что якобы Израилю было необходимо такое большое число жертв и среди силовиков, и среди иранских рядовых граждан, чтобы США вмешались, чтобы спровоцировать США на удар по территории Ирана.

Затем уже, особенно после начала блокировок интернета, вся риторика властей стала сводиться к тому, что проводится контртеррористическая операция, и власти в этой связи стали активно распространять через госагентства поджоги мечетей, нападения на сотрудников правопорядка. Очень популярным сюжетом стала гибель девочки, по-моему, трех лет. Ее стали преподносить как жертву этого протеста, жертву терроризма. Хотя, если честно, до сих пор не понял подробности, как и каким образом эта девочка могла стать жертвой протеста. Но риторика властей сводится к тому, что невинные граждане, простые жители Ирана пострадали от действий вот этих повстанцев-бунтовщиков, тех, кто встал на сторону Израиля и других врагов Ирана.

Почему Трамп решил не бить по Ирану?

Би-би-си: Мы уже неоднократно упоминали США. И вот главный вопрос, который возникает в связи со всеми этими событиями. Сначала Дональд Трамп говорил и писал, что помощь уже в пути, а потом, ну, по крайней мере, на данный момент, по состоянию на 12:00 по Москве в пятницу, 16 января, когда мы записываем этот подкаст, никаких силовых действий в отношении властей Ирана он не предпринял. Почему?

Р.С.: Я полагаю, потому, что изначально у Трампа не было каких-то хороших вариантов. Мы знаем, что он склонен к проведению выверенных, хирургически точных, эффектных операций. Но в данном случае нельзя было гарантировать успех такой операции. Во-первых, потому что, если мы берем как образец венесуэльский сценарий, в Иране это гораздо труднее осуществить. Например, захват того же верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Тегеран очень удален от мирового океана. Это означает, что здесь возможно проводить только десантирование американских войск, и не факт, что эта операция может быть успешной. У Вашингтона уже был горький опыт в 1980 году, когда проводилась операция по спасению заложников в американском посольстве в Тегеране, и та операция провалилась.

Если мы говорим о каком-то массированном ударе по центрам принятия решений, по военным объектам, то это тоже не то, что потенциально может привести к падению режима. Напротив, это может еще больше озлобить Тегеран и привести к ответным действиям с его стороны, к ударам по тем же американским базам на Ближнем Востоке. Более того, как показали события прошлого года, удар по иранской инфраструктуре может вызвать так называемое объединение вокруг флага. Когда иранцы видят во внешнем вторжении угрозу не просто режиму, но всему Ирану, иранской цивилизации в широком смысле, как любят подчеркивать сами жители страны. Поэтому Трамп, очевидно, метался и не смог найти какого-то подходящего варианта, при котором он мог бы объявить о своей победе.

И здесь еще, я думаю, что свою роль сыграло давление стран региона, арабских стран прежде всего, которые были очень обеспокоены событиями прошлого года. Очень опасались разрастания ирано-израильского конфликта до конфликта регионального. И удар по территории Катара, хоть и формально по американской базе, был первым звоночком к этому. И я думаю, что арабские страны, а вместе с ними и Турция, приложили все усилия, чтобы отговорить Трампа. И, как в четверг сообщало агентство AFP, им удалось это сделать с формулировкой «дайте Ирану еще один шанс».

Почему арабские страны поддержали Иран?

Би-би-си: Обывательски кажется, что у Ирана с арабскими странами отношения очень непростые. В связи с этим можно вспомнить, например, атаку на нефтяные объекты Саудовской Аравии. Почему же в этих условиях арабский мир выступил защитником Ирана?

Р.С.: Вы абсолютно правы в том, что между Ираном и арабским миром есть огромные и все еще неразрешенные противоречия. И в середине 2010-х, во второй половине десятых годов эти противоречия приводили к прямым столкновениям. И полями этой битвы были, например, Сирия, Ирак, Йемен. И в том числе поэтому в 2020 году сразу четыре арабские страны пошли на установление дипотношений с Израилем, потому что на тот момент казалось, что с Израилем гораздо выгоднее дружить, чем с Ираном, и с Израилем можно дружить даже против Ирана.

Но события двух последних лет, а именно израильская активность по всем фронтам, способность Израиля молниеносно осуществлять атаки в любой арабской стране, из которой, по мнению еврейского государства, исходит угроза — будь то Ливан, Ирак, Йемен, Сирия, — очень обеспокоили весь арабский мир. Израиль, особенно в прошлом году, на фоне беспрецедентных атак по Ирану, стал, по сути, демонстрировать претензии на гегемонию в регионе, что, конечно, испугало весь арабский мир. И кульминацией этому, конечно, стало нападение на офис ХАМАС в Катаре в сентябре.

После этого в Катаре состоялось чрезвычайное совещание лидеров стран мусульманского мира. Была довольно фантасмагоричная ситуация, когда в Катар приехал президент Ирана Масуд Пезешкиан и стал осуждать удары по территории Катара, хотя еще пару месяцев назад именно Иран наносил удары по катарской территории. Но тогда была продемонстрирована солидаризация всего мусульманского мира, несмотря на все трудности, несмотря на все противоречия, потому что Израиль стал новой и все еще главной угрозой, главным, скажем так, возмутителем спокойствия и для арабских стран, и для мусульманского мира в целом.

Би-би-си: Вы еще упомянули, что Турция, скорее всего, тоже выступила против военных действий США. Ее позиция тоже укладывается в русло ваших рассуждений о солидаризации мусульманского мира на фоне активных военных действий Израиля в регионе.

Р.С.: Да, именно так. И Турция неоднократно демонстрировала свою солидарность с Ираном. Опять же, в прошлом году, в ходе 12-дневной войны. Понятно, что это только на уровне риторики, это не военная поддержка. Но тем не менее в такой ситуации Турция, безусловно, встает на сторону Ирана.

Зачем США ввели санкции и будут ли новые протесты?

Би-би-си: Вчера вечером, уже после заявлений Трампа, начали приходить новости о том, что правительство США ввело санкции против нескольких высокопоставленных иранских чиновников. Зачем? Это попытка сделать хорошую мину при плохой игре? Или какие-то запоздавшие бюрократы достают папки, подпиравшие ножки столов?

Р.С.: Это не более чем символический жест, и для режима аятолл, который уже более 40 лет находится под различными санкциями и ограничениями, это что слону дробина. Но, очевидно, Вашингтону надо как-то демонстрировать свое давление на режим, на то, что Белый дом не оставляет без внимания огромное число жертв протестов в Исламской республике. Но пока, во всяком случае, это, видимо, тот максимум, который американцы могут себе позволить.

Би-би-си: Какие теперь существуют сценарии развития событий? Когда дадут интернет в Иране и вернут ли его вообще? Значит ли подавление протестов, что через год или два уже по сложившемуся календарю можно ждать новых вспышек протестной активности в Иране?

Р.С.: Даже если мы исходим из того, что протест подавлен (очевидно, что сейчас протестная активность не такая, как в первые дни), это не означает, что в Иране более не будет никаких демонстраций, никаких протестных акций. Они, очевидно, будут — и будут продолжаться до тех пор, пока в стране не начнут происходить какие-то серьезные изменения и в экономике, и в политике. И я полагаю, что эти изменения будут так или иначе, независимо даже от недавних выступлений. Потому что разговоры о политическом транзите так или иначе ведутся все последние годы на фоне слухов об ухудшении здоровья верховного лидера. Да и просто потому, что он человек уже довольно немолодой, 86 лет.

И на этом фоне, естественно, ведутся разговоры о том, кто будет его преемником, какой новый курс возьмет Иран. И это будет, я полагаю, главная развилка. И если произойдет какое-то смещение центра сил, например, от духовенства к Корпусу стражей исламской революции, это все равно будет такая глубинная трансформация в рамках исламского режима. Если никаких изменений не произойдет, то это, конечно, будет усугублять ситуацию. И частота протестов, которая и без того в последние годы стала чрезвычайно высокой, будет только увеличиваться.

В данный момент пока никаких трансформаций не происходит и не предвидится. Протест может вспыхнуть с новой силой где угодно, из-за чего угодно, и никто не знает, что станет новым триггером. Я помню, когда подводились итоги протеста 22-го года, так называемого протеста Махсы Амини, было много обсуждений того, это последний протест или нет. И когда будет новый протест. И я, и многие мои коллеги говорили о том, что протест в Иране может произойти в любой момент, и что станет новым триггером, опять же, никто не знает.

Поэтому иранские власти по-прежнему будут сидеть на пороховой бочке. И, как я говорил, иранское население не отпугнут ни массовые расстрелы, ни смертные казни.