Десантник "Альпинист": Иловайска можно было избежать

Боец 95-й Отдельной аэромобильной бригады, рядовой Павел "Альпинист", в разговоре с ВВС Украина вспоминает о событиях на Донбассе, предшествующих Иловайскому котлу, в частности о вынужденном переходе николаевских десантников через российскую границу.

В конце июля прошлого года мы находились в Славянске - вся наша 95-я бригада. В это время 79-я бригада была на юге Донецкой области (на самом деле - на востоке. – Ред.), попала в окружение. Более трех недель они сидели, просили подкрепление, у них закончилось продовольствие, боеприпасы. Жаловались на постоянные обстрелы "Градами" со всех сторон, включая российскую границу, возле которой они и стояли. В крайних 20-х числах нам сказали: собираемся на выезд. Всем, кто не хочет - могут остаться. Только добровольцы. Сказали, едем к 79-й, спасать. Мы собрались, двинулись.

Это выглядело так. Мы ехали в колоне, наши "Смерчи" и "Грады" стреляли, летели перед нами, горел огонь, мы туда ехали. Прорвались между Торезом и Шахтерском. Тогда же (украинской армией – Ред.) был взят город Дебальцево. И мы разделили зону АТО на две части.

Приезжаем в Степановку, а там нету наших вообще. Тут же мы узнали, что Степановка и окрестности контролируются боевиками и что 79-я бригада за день до этого ушла через Россию. Их просто выпустили.

Потом, когда я в госпитале лежал, там был парень из 79-й бригады. Я у него спрашиваю: "Василий, а как же так вообще?". А он говорит : "А мы не знали, что вы идете. Мы уже просто были в полной безысходности, когда нам вдруг те, которые по нам стреляли, открыли границу и сказали: "Уходите и через Новоазовск возвращайтесь в Украину". Уже деваться было некуда. Мы просто ушли".

Задумывалось как - мы приезжаем, привозим боеприпасы, продовольствие, объединяем силы и прорываемся дальше уже на Красный Луч, Антрацит. Отрезаем полностью (противника – Ред.) от Российской границы, объединяясь с 79-й бригадой, и все - война должна была закончиться через месяц-два.

Поэтому россияне их и выпустили. Так оказалось, что россияне знали, что мы идем, а наши ребята не знали. Россияне их выпустили, а нас закрыли в то же кольцо.

Мы бы объединили силы и не было бы прорыва. Не бомбили бы Мариуполь. Не бомбили бы Дебальцево. Не было бы тех котлов. Не было бы Иловайска, не было бы и под Ясиноватой глупой атаки, где мои ребята тоже пострадали. Не было бы этих жертв.

ВВС Украина попросила Минобороны прокомментировать последнее высказывание солдата.

"Информации по событиям в Иловайске много, - сказано в письменном комментарии пресс-секретаря Генштаба, полковника Владислава Селезнева. - Я хотел бы рассказать больше, но сейчас идет следствие, которое накладывает определенные ограничения на обнародование информации об Иловайской трагедии. В свою очередь, мы разрабатываем аналитику по этому вопросу, которая станет доступной для широкой общественности, как только мы получим на это соответствующие разрешения".

Занятно то, что уже в дороге стало понятно, что мы заблудились. У нас куда-то выдвигаться и не заблудиться - это была редкость. С чем это связано, я не знаю. Это нормальное явление, на самом деле, что дорога "сдается", продается через штаб АТО. Даже была шутка, что в любом случае надо ехать по другой дороге.

Комментарий Генштаба: "Информация о движении колонн, конвоев и грузов - это информация с ограниченным доступом, к которой причастно небольшое количество должностных лиц. Следовательно, говорить о целенаправленной "утечке" информации невозможно.

В то же время, благодаря широкому применению современных средств радиоразведки, пророcсийские наемники и военнослужащие регулярных подразделений вооруженных сил Российской Федерации имели доступ к переговорам украинских военнослужащих, которые, в том числе, осуществлялись с помощью сотовой связи. Благодаря комплексному мониторингу радиоэфира, деятельности информаторов на территориях, находящихся под контролем сил АТО, боевики имели представления об определенных маршрутах движения военных колонн".

В Степановке

Когда мы уже закрепились в Степановке, сказали, что в семь утра штурмуем Мариновку. Это большой пункт пропуска, село буквально рядышком. Хорошо. Все готовы, никто не завтракает на всякий случай. Наблюдаю. Где-то в полседьмого со стороны Саур-Могилы - она еще контролировалась боевиками - едет колонна налегке, ни одна машина не просела. Точно не наша, сто процентов. Едут, грубо говоря, не нарушая правил дорожного движения.

Докладываю: "На юг от нас в направлении Мариновки едет колона". И тут через "радейку" прозвучала команда, которая уже стала крылатым выражением - значит уже все ясно, все оплачено, все спокойно и можно отдыхать. Команда: "Спостерігайте".

Комментарий Генштаба: "Любые договоренности между украинским командованием и руководством террористов невозможны из-за того, что террористы не являются участниками переговорных процессов. Также, колонны военной техники боевиков не имеют никакого иммунитета от уничтожения".

В Степановке люди к нам шли пообщаться: "Что? Как? Когда это все уже закончится?"

С ними легко было общаться. Они даже предупреждали, что будут обстрелы боевиков. Просто среди ополчения были знакомые, родственники, они звонили, своих предупреждали, а люди предупреждали нас. Один дед любил так сказать: "Хлопчики, я іду в підвал". Все уже понимали, что надо тоже идти в подвал, потому что сейчас будет.

Девять суток мы там сидели под обстрелами. Так привыкли, что ночью, когда работали "Грады", глаза приоткрыл – ага, не попал, сплю дальше. Даже не прятался в окоп. Уже было все равно на самом деле.

Ранение

Мы должны были держать оборону, прикрывать всю эту операцию по отводу сил. Мы держались, а техника уходила. Наш батальон снимался с позиции последним.

Мой взвод выезжал на маршрутке, на "газельке". В нашу машину попал танковый снаряд. Первый попал рядом с машиной, так что повезло. Помню, ехали - и вдруг перед глазами все белое, один звон только, удар. Голова опрокинулась, мысли больше панические, потому что танков всегда боялся. Ничего не вижу, один звон в ушах, руками никого нащупать не могу. Сразу за винтовку - в окно ползком, выпрыгнул, слышу - опять какой-то хлопок, приглушенно. Как я потом понял - это второй снаряд уже точно в машину попал. И влетает мне что-то в ногу, аж подбрасывает. Я потрогал ногу, смотрю - кровь какая-то. Пулеметчик стоит надо мной, смотрит. Я ему говорю: "Давай, убегай". Сам уползаю в траву, там перевернулся, оказал себе первую помощь.

Подобрали меня ребята из 30-й бригады с группы прикрытия, которые колону прикрывали. И отвезли обратно в Степановку. Там оставили группу врачей, специально на такие вот случаи.

Когда прибыли в Степановку, там уже все взрывалось, все в огне было.

Занесли меня бегом в хату. Врач говорит: "Времени нету, поэтому ты давай приготовься, потому что сейчас тебе будет больно, как никогда". Себе на палец бинт намотал, в спирт – и в ранение...

И когда уже выезжали из Степановки, помню, проезжали мимо одного поворота - и как раз танк выезжает и поворачивает пушку. Вот тут был страх.

Когда через несколько дней я добрался до Одесской хирургии, то узнал, что прошла массированная атака по всей лини соприкосновения с российской границей и (противником – Ред.) были завоеваны назад большие территории. Тогда же они взяли Новоазовск и освободили из кольца Луганск.

Спасибо врачам

В плане лечения хочу сказать большое спасибо одесскому госпиталю. Легко, быстро без суеты. Я почувствовал себя лучше уже через несколько дней. У меня на медицину вообще нет никаких нареканий.

Потом, когда я выписался, прибыл в Житомир брать направление на МСЕК (Медико-социальная экспертная комиссия. – Ред.) МСЕК рассматривает степень потери трудоспособности и установление инвалидности. То, на основании чего выплачивается компенсация по ранению, либо ставится инвалидность и назначается пенсия как инвалиду войны.

Мне долго рассказывали, что не положено, нельзя. Но я такой, что возьму свое. В итоге мне дали направление на МСЕК. Я прошел эту гражданскую экспертизу. В итоге все получил.

Скоро у меня закончится действие инвалидности. Я не намерен подавать на продление, потому что нога уже как бы работает. Спасибо врачам.