Режиссер Ратий: Донбасс невозможно услышать

Александр Ратий - молодой украинский кинорежиссер родом из Алчевска Луганской области.

Свою предыдущую короткометражку "Возвращение" он снимал именно там. Документальная лента принесла ему победу на кинофестивале "Молодость".

Последний фильм - "Простые вещи" - режиссер снимал уже в Киеве, где живет последние 6 лет. С ним он недавно вернулся с Каннского кинофорума.

Независимо от локации съемок, говорит Александр Ратий, в своих работах он пытается передать именно те тезисы, которые сейчас старается выразить Донбасс. Они, по словам кинематографиста, на самом деле являются универсальными и понятными как на Востоке, так и на Западе - нужно лишь увидеть их между строк.

В интервью ВВС Украина он рассказал о последствиях бестолковой культурной политики на Донбассе, причинах сепаратизма и языке, который готовы слушать все.

ВВС Украина: Как вас принимали в Каннах? Заметили ли вы повышенный интерес к Украине?

Александр Ратий: Интерес, естественно, сейчас к Украине повышенный. Понятное дело, что никто не выстраивался к нам в очередь. То есть, люди чем дальше географически находятся от Украины, тем более для них это все выглядит, как происходящее в некой Зимбабве, это забавно, это какая-то экзотика. А те, кто ближе к нам ментально и по границам, те более проникаются ситуацией. Те же самые поляки, грузины. Но как раз фильмы, которые были тогда привезены и показаны, в какой-то мере позволили почувствовать европейской публике то, что происходило. Они были встречены с интересом.

ВВС Украина: О чем ваша лента "Простые вещи"?

Александр Ратий: Это фильм о ситуации, когда человек оказывается среди прочих людей одиноким. В силу возраста, какой-то такой социальной проблемы. Потому что дети уехали, у них своя жизнь. А с возрастом связи заводятся уже как-то сложнее. Новые друзья не появляются, старые все уходят и уходят. И ушла последняя подруга. Женщина идет на похороны. Дочь ее подруги в конце похорон предлагает забрать мамины вещи. Отказать нельзя. Она их забирает. Приносит домой этот чемодан и ночью обнаруживается, что она принесла домой не только чемодан, а что-то еще. И вот вокруг этого начинает завязываться весь сюжет.

ВВС Украина: Насколько я знаю, вас на этот сценарий натолкнул какой-то личный опыт?

Александр Ратий: Да, это была дипломная работа. Я искал о чем снимать. Приехал в Алчевск к родителям, мы с бабушкой сидели на кухне, она рассказывала мне истории… Потом сказала, что умерла ее подруга, тетя Зина. И ее дочка отдала ей ее вещи. Она поставила их на балкон, потому что они ей не нужны, но выбросить не смогла.

Меня проняла эта история. Ушел человек, оставил после себя что-то... А это никому не нужно. Получается такая странная метафора на судьбу стариков, которые сами по себе являются такими "вещами". И я сразу говорю: бабуль, стоп, я пошел. И начал писать сценарий.

ВВС Украина: Предыдущий свой фильм вы снимали дома, в Алчевске. Какая ситуация там сейчас?

Александр Ратий: В Алчевске сейчас спокойно. Вокруг там все это происходит, но у них ничего такого нет. Естественно, что выборы у них не прошли, потому что на всех избирательных участках повесили листовки о том, что так называемая ЛНР против проведения выборов. И люди не проголосовали. А когда референдум был, наоборотЮ все проголосовали, все ходили.

ВВС Украина: И как ваши родители отнеслись к тому, что у них не было возможности проголосовать?

Александр Ратий: Мама по этому поводу даже написала второй в жизни пост в Facebook. Это много! Ну как? Без нас решил кто-то что-то. Естественно, обделенными себя люди почувствовали, брошенными. Они особо никогда и не проявляли желания голосовать, но в свете последних событий, произошедших в стране, им хотелось это сделать каким-то образом, но им этой возможности не дали.

Дикая смесь

ВВС Украина: В новостях часто слышны призывы к остальной Украине - услышать Донбасс. Как бы вы могли сформулировать то, что сейчас нужно услышать от Донбасса? И есть ли вообще, что сказать?

Александр Ратий: Нет. Любое протестное движение, если оно грамотно построено, должно строиться на созидании. То есть, мы не против чего-то, а мы за что-то.

Возьмем Евромайдан. Мы против "злочинної влади", мы за интеграцию европейских процедур, мы за построение нового общества. А на Донбассе только против получается: "Мы против украинского языка, мы против Яценюка, Турчинова и прочей "хунты", мы против-против-против".

Донбасс невозможно услышать, потому что шумят помехи сплошные. Чего-то люди хотят. Им уже все это предложили - будет вам, ребята, и децентрализация, и с русским языком нужно что-то решать. А дальше? А дальше пришли люди с автоматами и начались взаимоисключающие требования. ЛНР объявляет войну ДНР. Ну, это цирк, махновщина сплошная. Что слышать? Непонятно, что слышать. Нет спикера конкретного - в Донецке же четыре республики объявлено.

ВВС Украина: Почему так происходит?

Этот "мыслевирус" внедрялся еще с 70-х годов, когда промышленность Советского Союза начала уже тихонечко проигрывать западной, - тяжелая, я имею в виду, перерабатывающая. На Донбассе сделали очень простой ход конем: ребята, вы делаете очень важное дело, вы кормите всю страну, вы зарабатываете основные деньги в стране. И он до сих пор существует. Хотя наша промышленность уже давно не зарабатывает этих основных денег с учетом льгот и дотаций, перепрятываний денег через офшоры.

Но эта мысль укоренилась очень глубоко: вот мы тут работаем, зарабатываем, но глядя по сторонам своего ханства, задаем вопрос: а почему мы такие бедные тогда? И у них не получается склеить то, что причина их бедности не в Киеве, а в местных товарищах, которые их грабят. Сейчас они пытаются каким-то образом дойти до этого.

Вот был Евромайдан - они на него смотрели со стороны, и были уверены, что это бандеровцы и проплаченные фашисты и прочее, а потом – раз – и Майдан смог. Ну кто думал, что Янукович сбежит тогда? Никто не верил в это! А товарищи, сидящие в Восточной Украине, думают: а как это без нас решили? Мы тоже хотим порулить! Отсюда пошел этот весь карго-культ с шинами, с бочками горящими в начале мая, когда температура +20, с ношением бутербродов, то есть полностью копирование процедур, которые были здесь, чтобы сделать так же.

Но если в толпе, которая стояла на Евромайдане, было множество людей с двумя высшими образованиями, которые могли этот протест направить в какое-то более созидательное русло, то там их нет, там все уехали. И люди не могут сформировать свои требования. То есть, энергия есть, что-то менять хочется, что менять, непонятно, а плюс еще нашептывают товарищи с телеканалов российских, кто враг, вот и получается такая дикая смесь непонятно чего.

"Бытие определяет сознание"

ВВС Украина: Насколько много людей поддерживают ЛНР?

Александр Ратий: Довольно много. Например, у моей мамы на работе в отделе три человека. На референдум ходили два. Все, кроме моей мамы. Вот согласно такой микромодели мира в Алчевске на референдум пришло 66,66 процентов населения.

ВВС Украина: Поговорим о культуре. Как обстояли дела с ней на Донбассе до начала конфликта?

Александр Ратий: Я не знаю, можем ли мы вообще говорить о таком понятии, как культура Донбасса. Люди работают в ужасных условиях, тяжелейших. Никакой культуры там нет абсолютно, и никто этим не занимается. Как в первые годы коммунизма грамотность насаждали, что-то подобное нужно делать сейчас в принудительном порядке. Потому что любая замкнутая система стремится к деградации, а эта система замкнута уже 20 с лишним лет ,и деградировать она будет все сильнее и сильнее.

ВВС Украина: Кто в этом виноват?

Александр Ратий: В том, что сейчас происходит на Донбассе, виноват в первую очередь Киев, виноваты мы с вами отчасти, приехавшие сюда. Потому что все, что было хорошее, доброе, вечное, креативное, растущее, развивающееся и продуцирующее эту самую культуру, оттуда выжималось. Потому что в княжестве этом восточном, отданном на откуп олигархам, был договорняк с Киевом - что Киев не вмешивается в дела ханства, ханство делает, что хочет с холопами. Ханство это было 20 лет независимости, варилось в собственному соку. И теперь, естественно, откуда там взяться патриотизму?

Патриотизм растет на основе языка – это самый первичный базовый граунд, а второй уровень – культура, которая вырастает на этом языке. Языка там нет украинского. Нет языка, чтобы рождать культуру украинскую - нет культуры украинской, чтобы популяризировать язык.

Вот группа "Океан Эльзы", они крутые сами по себе, и неважно, на каком языке они поют. И ты смотришь на них – да, они классно поют, и какой украинский классный язык в таком случае. А там украинская культура воспринимается на уровне этих кружков в ДК, где мальчики в шароварах выскочили, девочки в веночках поскакали.

ВВС Украина: Но то, что сейчас Донбасс перешел на язык оружия, наверное, свидетельствует о том, что культурного диалога все-таки не хватало?

Александр Ратий: Я же об этом и говорю, что вообще никакой культуры там не было. Была хоть одна попытка сделать что-то кроме этих пафосных круглых столов? Возьмите два автобуса школьников и вывезите их во Львов. Познакомьте с тамошними школьниками. А тех отвезите на Донбасс. Пусть они посмотрят и тоже поймут, что людям живется там несладко. И они некрасивые и не очень образованные не потому, что они сами по себе такие, а потому, что среда такая. Бытие определяет сознание. И давить на тебя будет и геометрия пространства терриконами вместо смерек, и люди тебя окружающие, и работа, в основном, тяжелая, промышленность, заводы все, которые, в принципе, представляют из себя миниатюрные модели какой-то там армии или тюрьмы. Вот и весь культурный диалог.

С Александром Ратием беседовал Роман Лебедь