Предвестники войны: напоминают ли столкновения Украины и России события накануне Второй мировой

"Зеленые человечки" и аннексия, поддержка "ополченцев" в соседней стране и пограничные столкновения - эти эпизоды современных украинско-российских отношений уже имели свое отражение в мировой истории.

Все это в том или ином виде уже было - не так давно в историческом смысле и совсем недалеко в смысле географическом.

Накануне Второй мировой войны в странах Центрально-Восточной Европы можно было наблюдать и требования к Чехословакии вернуть Германии, Польше и Венгрии "их исторические" территории, и аннексию литовского Вильнюса польскими военными, которые перед этим якобы перестали подчиняться своему командованию, и вооруженные столкновения между чехословацкими и немецкими пограничниками и военными.

Расчленение Чехословакии и рост напряженности в отношениях между Третьим Рейхом и Польшей вылился в начало крупнейшего в истории мирового конфликта.

Какие аналогии можно провести между теми событиями и современным конфликтом между Украиной и Россией, и какие уроки из этого можно вынести?

Об этом мы поговорили с историком Иваном Гоменюком, автором книги "Предвестники Второй мировой. Пограничные конфликты в Центрально-Восточной Европе".

"Восстановление исторической справедливости"

BBC News Украина: Можно ли проводить аналогии между украинско-российской конфронтацией в Черном море с пограничными конфликтами в Центральной и Восточной Европе в межвоенный период?

Иван Гоменюк: Я бы не спешил однозначно применять лекала того времени к нашему ... Однако и отбрасывать исторические примеры не следует.

Из истории Центрально-Восточной Европы можно сделать ряд крайне интересных выводов. Тем более, что тогда территориальные претензии здесь были чуть ли не у всех ко всем.

Примеров дружеских отношений можно пересчитать по пальцам одной руки: Австрия, Эстония и Латвия не имели особых посягательств на соседние земли, а Румыния дружила с Чехословакией и Польшей. Вот, пожалуй, и все.

Остальные хотели либо получить немалый кусок территории соседей, либо же полностью их поглотить или превратить в колонии.

Что видим характерного?

Во-первых, идейная основа российской экспансии принципиально не изменилась не только с советских времен, но даже с имперских.

Там продолжают прикрывать прямую или скрытую агрессию историческими, языковыми и религиозными мотивами.

Достаточно вспомнить, как подавала российская пропаганда оккупацию Галичины и Буковины в 1914 году, и тезисы советской пропаганды относительно аннексии 1939-40 гг. (включение в состав СССР Западной Украины, Беларуси и Балтийских стран. - Ред.): речь шла о "восстановлении исторической справедливости", как это называла Москва.

Под всем этим на самом деле маскировались экономические и стратегические интересы: контроль над нефтяными землями Галичины, карпатскими перевалами, балтийскими портами и т.п.

А позже "исторической справедливостью" легко пожертвовали в угоду текущим имперским интересам. Изменение в 1930-40-х гг. государственной принадлежности, скажем, Вильнюса, Клайпеды, Перемышля или Белостока - тому подтверждение.

Во-вторых, межвоенный период дает яркие примеры того, как государство-агрессор готовит и осуществляет территориальные завоевания.

И это касается не только СССР или нацистской Германии.

Аналогичные механизмы (просто в меньшем масштабе - за неимением человеческих, технологических и финансовых ресурсов) применяли Польша и Венгрия.

Давид против Голиафа

BBC News Украина: В более широком смысле - существовала ли тогда конфронтация между странами с заведомо разным военным потенциалом? Обычно здесь вспоминают Судетский кризис, но было же еще противостояние между Литвой и более мощной Польшей за Вильнюс?

И.Г.: Безусловно. Для лучшего описания тогдашней ситуации сам собой напрашивается яркий пример Давида и Голиафа.

Неравномерность в численности населения, вооружении и армии, финансовых ресурсов - это то, что политики и стратеги как в регионе, так и в тогдашних мировых центрах, должны были постоянно учитывать.

Впрочем, я бы не брал Судетский кризис в качестве примера для такой конфронтации.

Чехословацкая армия, если бы политики все-таки решились оказать действенное сопротивление Третьему Рейху, доставила бы немало хлопот Вермахту ...

Упомянутый польско-литовский конфликт, когда два государства почти весь межвоенный период находились в состоянии глухого противостояния без дипломатических и торговых отношений, является более характерным примером.

При желании, польская армия могла бы довольно быстро сломить сопротивление литовской - просто за счет численного превосходства.

Но до этого не дошло, потому что правящая верхушка Польши (не берем отдельных маргинальных политиков) все-таки не хотела присоединения литовских территорий, а последствия сопротивления литовцев польской оккупации могли оказаться непредсказуемыми или даже смертельными для польской экономики.

Другой пример - малоизвестная у нас так называемая "малая война" в марте 1939 года, когда Венгрия вслед за оккупацией Карпатской Украины напала на недавно провозглашенную Словацкую Республику.

Последняя находилась в зачаточном состоянии: органы власти только формировались, армии фактически не было - подразделения чехословацких войск были деморализованы, не хватало бронетехники, специалистов, и, что важно, опытных командиров.

В таких условиях против венгерского вторжения выступают прежде всего, как сейчас бы сказали, добровольческие батальоны, состоящие из отдельных бойцов словацкого происхождения и членов патриотических организаций.

Тем не менее, агрессию удалось остановить, хоть и ценой потери части территории.

Война неизбежна?

BBC News Украина: Как часто эскалация на границах в конечном итоге приводила к войне? От чего это зависело?

И.Г.: Собственно, напряжение на границе, как правило, было уже последним этапом перед военной фазой.

Противостояние продолжалось преимущественно в виде агитационно-пропагандистских мероприятий (и не только в отношении соседей, но и на международной арене - чтобы привлечь на свою сторону ведущие государства Европы), "таможенной войны", шпионских афер и тому подобное.

События, происходившие на территории тогдашней Центрально-Восточной Европы, позволяют сделать вывод, что пограничная эскалация приводит к войне тогда, когда государство-агрессор этого хочет.

Примеры - и политика Германии в отношении Чехословакии и Польши, и действия Венгрии в отношении Чехословакии и затем Карпатской Украины и Словакии.

Если же вопрос заключается не в уничтожении соседа, а в принуждении к определенным действиям или уступкам территорий, до боевых действий, как правило, не доходит. Идет война нервов, игра мускулами, шантаж - но без реального применения силы.

Возьмем пример поведения Польши в отношении Тешинской Силезии: стоило Чехословацкой Республике уступить этот регион Варшаве, как та свернула эскалацию на границе и больше не угрожала Праге войной.

Или же действия Речи Посполитой в том же 1938 году в отношении Литвы: под угрозой прямого вторжения Каунас (тогда - временная столица Литвы. - Ред.) пошёл на установление дипломатических и торговых отношений с Польшей, поэтому последняя отказалась от военных действий.

Бряцание оружием на границе позволило СССР получить контроль над Буковиной и Бессарабией, а Венгрии - над Трансильванией.

Совсем иначе обстояло дело с Польской республикой в 1939 году: Берлину и Москве не нужны были мелкие политические и/или территориальные уступки от Варшавы, они пошли на прямое военное вторжение с целью полной ликвидации польской государственности, о чем заранее договорились между собой.

BBC News Украина: Неофициально говорят об условной возможности "поменять Крым на Донбасс". Действительно ли территориальные уступки позволяли решать конфликты?

И.Г.: Позволяли, если государство, проводящее агрессивную политику, готово на незначительные уступки и не ставит своей целью полную ликвидацию государственности соседа.

Третий Рейх поставил целью ликвидировать Чехословакию и сделал это в конечном итоге.

От Литвы Берлину нужно было получить только Клайпедский (Мемельский) край, которым Каунас и поступился под угрозой военной оккупации.

А вот Москву интересовал полный контроль над странами Балтии, который она и получила путем дипломатического обмана, военного давления и политического шантажа ...

Следует исходить из оценки интересов оппонента: если его действительно интересуют только определенная территория, можно предположить, что он удовлетворится только этим, как например Польша Тешинской Силезией.

Если же "восстановление исторической справедливости" в отношении какой-либо земли или города служит для агрессивного соседа только камуфляжем для дальнейшей агрессии, которая в итоге должна увенчаться преобразованием твоего государства в колонию, то надеяться на мирный исход не стоит.

События в Чехословакии и Польше в 1939 году - тому пример. Разговоры о Судетах или "приморском коридоре" служили лишь первой ступенькой к дальнейшему нападению на всех фронтах: военному, информационному, дипломатическому.

"Зеленые человечки" в Крыму

BBC News Украина: Какие еще аналогии с середины ХХ века можно сейчас увидеть в ситуации вокруг российско-украинского конфликта?

И.Г.: Если хочешь захватить или хотя бы изрядно навредить соседу, обязательно сделай следующее.

Постоянно говори об "исторической несправедливости" и современных "обидах со стороны соседа", делай это внутри собственной страны, при наличии ресурсов - в соседнем государстве и на международной арене.

Торпедируй вопрос национальных меньшинств - обвиняй соседа в нарушении их прав, независимо от того, правда это или нет. Ищи среди граждан соседа людей, которые за деньги или за идею согласились бы сотрудничать ради достижения твоих целей.

Постарайся, с одной стороны, взять экономику соседа под свой прямой или завуалированный контроль, с другой - ограничивай его возможности в сфере международной торговли. Используй для этого таможенные барьеры, демпинг, недобросовестную конкуренцию.

Готовь диверсионные подразделения на базе собственных армий, спецслужб и военизированных организаций. В нужное время перебрасывай их через границу для развертывания саботажа, но называй их местными жителями, возмущенными действиями центральной власти.

Не гнушайся грязными методами ведения информационной войны. Дезинформация, искажение фактов, фейки - все сгодится, особенно для международной огласки и влияния на избирателей третьих стран. При этом постоянно подчеркивай собственное миролюбие.

И это не только хрестоматийный пример гитлеровской агрессии.

Подобные методы, хоть и с разными целями и в разных масштабах, в межвоенный период использовали СССР, Польша, Венгрия и даже Литва.

Возьмем, к примеру, хорошо нам известный инструмент "зеленые человечки" - когда кадровые военные под видом гражданских или повстанцев захватывают определенный населенный пункт или территорию, а их государство только разводит руками, мол, они здесь ни при чем, это инициатива местного населения.

Польский генерал Желиговский успешно применил этот метод, чтобы захватить в 1920 году Вильнюс.

Через три года литовцы провернули аналогичную операцию, чтобы взять под контроль Мемель-Клайпеду.

А в 1938-м венгерский генштаб формирует из своих бойцов диверсионные отряды, которые под видом местных инсургентов (повстанцев. - Ред.) нападают на словацкие и закарпатские земли Чехословакии.

Другой пример - работа в 1938 году государств-агрессоров с общественным мнением Франции и Британии, чтобы те не вмешивались в события на востоке континента.

Чтобы убедить политиков и избирателей западных государств в том, что не стоит "рыть окопы через Судеты", их постоянно уверяют в том, что Чехословакия - слабое и нежизнеспособное государство, где безжалостно преследуют национальные меньшинства.

Именно так Берлин, Варшава и Будапешт достигают того, что Лондон и Париж "умывают руки".

Аналогичную аргументацию применят в следующем году Рейх и СССР уже в отношении Польши - мол "зачем умирать за Данциг?"

В этот раз будет понятно, что тоталитарное государство в его неудержимом стремлении к экспансии можно остановить только силой оружия, а не дипломатическими договоренностями или выражением "глубокой обеспокоенности".

Будет ли большая война?

BBC News Украина: Если сравнить развитие нынешнего конфликта между Украиной и Россией с событиями в Центральной и Восточной Европе в первой половине ХХ века, можно ли предположить, что рано или поздно он выльется в полномасштабную войну между странами или даже более крупный региональный конфликт?

И.Г.: Предположить можно, и есть большой соблазн сделать это.

Но подчеркну, не стоит готовиться к войнам прошлого.

Война уже идет в гибридной форме, чего невозможно было представить в 1921 или 1938 годах, хоть и тогда было немало инструментов и методов такого противостояния.

Мир все-таки изменился.

Возьмем, к примеру, область коммуникаций - тогда можно было слушать только конкретную радиоволну или читать конкретную газету, а сейчас мы можем проверять новости из разных источников и отфильтровывать фейки.

Или же сфера вооружения - тогда ключевым было количество, извините за прямоту, "пушечного мяса", которым политики готовы были пожертвовать. Сейчас есть ядерное оружие, новейшая авиация и ракетные системы, средства радиоэлектронной борьбы, дроны.

Другое дело, что люди в основном не изменились. В частности, диктаторы и политики с комплексом неполноценности.

Подобные личности продолжают мыслить категориями даже не ХХ, а XIX века, и легко разменивают человеческие жизни на реализацию своих амбиций.

Почему и как их нужно останавливать, нам подсказывает, в частности, и межвоенная Европа.

С такими политиками невозможно или крайне сложно договориться путем политики умиротворения или территориальных уступок.

Их лексикон не содержит понятий честной игры и хороших манер. Они понимают только разговор с позиции силы - военной, дипломатической, информационной.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram

...