Возвращение в Алеппо: история моего дома во время войны

Когда в 2012 году в сирийский Алеппо пришла гражданская война, Загед Таджеддин должен был покинуть свой 450-летний дом. Несмотря на его опасения, дом выстоял.

Позже г-н Таджеддин узнал, что в нем разместили центр медицинской помощи, где при постоянных бомбардировках спасали жизни многим горожанам.

Загед Таджеддин всегда хотел жить в историческом центре Алеппо, в одном из старых домов, где входная дверь приоткрывается в коридор, ведущий во внутренний дворик с фонтаном и вьющимся жасмином.

В таком доме вырос его отец, но детские годы Загеда прошли в квартире в современном районе города.

Подростком он бродил по старым особнякам, обреченным на снос, заглядывая во дворы и карабкаясь на крыши, которые могли бы рассыпаться под ногами. Позднее, в 2004 году, сделав карьеру скульптора и археолога, он наконец смог приобрести старинный дом для своей семьи.

Он выбрал район Джудайда, что на местном диалекте означает "новый квартальчик". Район был застроен в XV веке, но его действительно можно считать "новым" как для 6000-летнего города.

"Для меня этот район был таким особенным", - говорит Таджеддин.

Средневековые жилые дома ютились здесь над мощеными улицами и площадями. Церкви, мечети, кафе, а главное, постоянный аромат цветов - такой была Джудайда до войны.

"Там всегда пахло жасмином. Это типично для улиц Алеппо, - говорит Загед. - Магическая атмосфера".

Когда в Сирии начался вооруженный конфликт, Таджеддин с женой и детьми жил в Лондоне. Он мог только издалека наблюдать за тем, как в 2012 году Алеппо охватила война. Джудайда превратилась в поле боя между правительственными войсками и оппозицией.

"Это невероятно трудно - слушать новости издалека. Я изо всех сил пытался следить за событиями", - рассказывает он.

Он старательно собирал любую информацию в интернете. "На одном видео с YouTube видно битву, идущую прямо на крыльце моего дома. Наша узкая улочка запружена дерущимися и кричащими людьми".

Еще печальнее оказалась попытка его старого отца проверить, что с домом. Выйдя из своего дома на территории, контролируемой правительством, 84-летний слабый мужчина попал под снайперский огонь.

"Два часа он пролежал лицом вниз на углу улиц, пока пули свистели над головой", - говорит Таджеддин.

"После этого он больше не рисковал идти так далеко".

Сам Таджеддин впервые вернулся в Алеппо осенью 2015 года, и это тоже едва не кончилось трагедией.

"Сразу на въезде в город вас встречают развалины, - говорит он. - Очень больно видеть свой город таким".

Он взобрался на одну из самых высоких башен Алеппо, чтобы осмотреть старый город - ныне серый, весь в руинах и по колено в мусоре.

На это невозможно было смотреть без слез.

Затем он попытался войти в Джудайду, но в 150 метрах от своего дома обнаружил баррикады из мешков с песком.

Он осмелился перелезть через них, но сделал всего несколько шагов, прежде чем его остановили и развернули патрульные из правительственных войск.

"Мне повезло, что их командир оказался добрым человеком, - вспоминает г-н Таджеддин. - Он сказал: "Вам повезло. Вообще-то нам приказано стрелять без предупреждения. Это зона военных действий".

Когда в Алеппо начались бои, Абу Ахмед - фармацевт из небольшого поселка южнее Алеппо - почувствовал, что не может стоять в стороне.

Он оставил дома жену и маленьких детей и перебрался поближе к центру событий. Сначала он ходил от дома к дому, оказывая первую помощь, накладывая компрессы и повязки, назначая лекарства.

Через несколько месяцев он начал искать дом с крепкими подвальными помещениями, где можно было бы хранить медикаменты и лечить пациентов, не боясь стрельбы. Он нашел, что искал, в Джудайде - хоть он этого не знал, это был дом г-на Таджеддина.

"Я пробовал найти владельца, но так все соседи уехали, никто не смог мне помочь", - говорит Абу Ахмед.

"Этот район постоянно попадал под обстрелы, но мне почему-то там было безопасно. Там не осталось ни одной больницы или даже медпункта, и я подумал, что мои услуги пригодятся".

Второй этаж он оставил закрытым, а первый переоборудовал под медицинский центр. Например, гостиная стала приемной - там уже были диваны, к которым добавили еще стульев.

Одну из комнат, выходящих во двор, сделали рентген-кабинетом, вторую - послеоперационной палатой. В подвале Абу Ахмед умудрился оборудовать девять больничных мест.

Благодаря денежной поддержке от гуманитарных организаций, все лекарства распространялись бесплатно.

Сам Абу Ахмед работал с утра до ночи и без выходных, одновременно как врач, фармацевт и водитель скорой помощи.

"Напряжение не проходило ни на день", - говорит он.

"У многих, кто к нам обращался, были шрапнельные ранения, у некоторых - внутренние кровотечения. Случались и ампутации. Иногда приносили ко мне уже мертвыми - со снайперскими пулями в голове".

"У меня случались атаки паники. Когда видишь, что все только ухудшается, а выхода нет, начинаешь хотеть смерти - но не можешь ее найти. Очень часто я не мог помочь человеческим страданиям. Ведь что я могу сделать? Разве что остановить кровотечение, облегчить боль".

Джудайда часто попадала под бомбежку.

"Однажды в предвечерний час я был в центре примерно с десятью пациентами, - вспоминает г-н Ахмед. - Вдруг мы услышали гул самолетов прямо над головами - и побежали в подвал. Мы едва успели спуститься по лестнице, как полетели бомбы".

"Весь дом трясся - повсюду была пыль, мусор, стекло из разбитых окон. Мы ничего не видели вокруг себя. Минут через 15-20 мы начали проверять, все ли в порядке, - звать друг друга по имени. К счастью, все уцелели" .

Бомба обошла их всего на несколько метров - соседний дом сравняло с землей.

Однажды во внутреннем дворе провели детский праздник - средневековые арки украсили гирляндами, а чашу фонтана наполнили воздушными шариками.

Хотя бы на день Абу Ахмед помог соседским детям - среди которых многие осиротели - отдохнуть от постоянного ужаса. В этом им помог старинный дом Загеда Таджеддина.

Этот дом также подарил много минут покоя самому Абу Ахмеду среди его бурной жизни.

"Спокойным всегда было начало дня - часов в пять-шесть, сразу после утренней молитвы", - рассказывает он.

"Я выходил во двор, чтобы выпить чашку кофе в тени дерева у фонтана, вдыхая аромат жасмина, жимолости, утренней росы.

Эти несколько минут помогали мне выбросить из головы все виденное накануне. Я забывал свои ночные кошмары. Это были драгоценные минуты".

Семья Абу Ахмеда тоже жила в Алеппо, но в спокойном районе. Им было трудно встречаться, и в конце концов фармацевт женился.

В конце 2016 года, когда Алеппо было под жесткой осадой, его вторая жена родила дочь. Это было огромное счастье, говорит Ахмед, но поскольку мама и дочка были истощены из-за плохого питания, они оставались в больнице. На третий день их пребывания там больницу снова бомбили.

К счастью, они не пострадали, но опасность подкралась слишком близко, поэтому Ахмед забрал их в свой медицинский центр в Джудайде.

"Я сам о них заботился, - говорит он. - Когда меня спрашивают, как мне удалось уберечь мою маленькую девочку во время осады, я не знаю ответа. Это Бог нас уберег".

Они оставались там, в контролируемом повстанцами Алеппо, до конца осады в декабре 2016 года.

"Была зима, холод и голод, - вспоминает г-н Ахмед. - Дошло до того, что люди по ночам стучали в двери и просили кусок хлеба или горсть муки. Бомбы уже никого не волновали. Люди говорили: "Если мы умрем, то наконец обретем покой".

"Эмоционально все были крайне истощены. Каждый новый миг был труднее предыдущего. Ситуация была безнадежная, и мы должны были бежать".

Абу Ахмед одолжил у друга машину. Сначала он вывез в безопасное место свою первую семью, а потом вернулся за второй женой и дочерью, которую назвали Лейлас.

"Второе путешествие оказалось адом. Мы выехали после захода солнца в последнем конвое", - рассказывает он.

"В один момент прямо перед нашей машиной упала ракета. Поднялась пыль. У меня на руках была Лейлас. Мы не пострадали, но дрожали от страха. Но что мы могли сделать? Только стряхнуть с себя пыль и ехать дальше".

Когда в декабре 2016 года правительство заново установило контроль над восточным Алеппо, Загед Таджеддин наконец смог вернуться.

Он увидел заброшенные улицы и разрушенные здания - повсеместную разруху. Многих знакомых мест - парикмахерских, портняжной мастерской, местной школы и мечети - больше не существовало.

Дом Таджеддина уцелел, но через несколько дней между поспешным отъездом Абу Ахмеда и возвращением Загеда Таджеддина его разграбили мародеры. Они забрали даже кухонные краны и железный каркас от кровати.

Среди мусора Таджеддин нашел свои семейные фотографии, старые письма, детские рисунки.

Кое-где на полу валялись кучи медикаментов.

"Я зашел - и увидел полный хаос. В собственном доме я чувствовал себя, как на археологических раскопках", - говорит он.

"Сейчас здесь очень мрачно. Но дом все еще стоит - стены, двор, растения, кусты жимолости и наше единственное жасминовое дерево".

Таджеддин закрыл свой дом и не знает, вернется ли туда и когда именно.

Ахмед живет в другом сирийском городе с двумя женами и пятью детьми. Он пытается наладить там свой аптечный бизнес, но очень скучает по родному городу.

"Вся моя жизнь осталось в Алеппо, - говорит он. - Там прошли лучшие ее моменты. Эти воспоминания одновременно сладкие и горькие. Даже в самые черные дни, даже среди бомб, я предпочел бы жить в Алеппо и больше нигде".

Замыкая дом в Джудайде во время своего последнего приезда, Загед Таджеддин бросил взгляд на жасминовое дерево во внутреннем дворе.

"Была зима, и жасмин слишком разросся, потому что его никто не подрезал, - рассказывает он. - Листья зеленели - и знаете, что интересно? Перед отъездом я увидел на дереве один-единственный цветок - пожалуй, самый первый в новом году".

Фото Загеда Таджеддина, если не указано иначе.