Кулиш против Булгакова: борьба за украинскую революцию

В декабре в Украине отмечают 125-летие со дня рождения известного драматурга, журналиста и педагога Николая Кулиша - чем не повод вспомнить острые политические сюжеты из истории борьбы украинской и российской культур в послереволюционные 20-е гг., его блестящие пьесы и эпизоды развития новаторского отечественного театра.

Николай Кулиш принадлежал к поколению, которое вошло в литературу с опытом мировой войны и национальной революции. В родной Чаплынке одаренному парню из очень бедной семьи шанс на успех дали неравнодушные земляки. Интеллигенция города собрала деньги, чтобы он смог поступить в гимназию.

В столичном Харькове он появился в 1925 году. Борьба за культурный суверенитет как раз достигла наивысшего градуса, а национальная революция уже виднелась в определенной временной перспективе. Как и все более угрожающие последствия ее поражения.

Трагикомедия "Народный Малахий" стала своего рода пророчеством тоталитарных политических сценариев всего ХХ века. Местечковый почтальон с "провидческим" именем Малахий поверил, что Бог умер, и попытался самостоятельно навести порядок в брошенном создателем мире. Желающих исправлять "огрехи" Господа нашлось, к сожалению, предостаточно.

Герой Кулиша считал людей несовершенными - и разработал проект срочной насильственной реформы человеческой природы. Все закончилось безумием реформатора и смертью его близких.

После этого из под пера автора вышла "Патетическая соната". Здесь за восстановление справедливости в погрязшем во зле мире взялась уже более достойная высокой миссии героиня - носитель национальной идеи с оружием в руках.

Но и она терпит поражение. Кулиш очень чутко уловил один из самых острых и неразрешимых на то время противоречий революции 1917 года. Марина, глава повстанческого движения из "Патетической сонаты", как и ее соратники по оружию, не смогли найти баланс между национальными, государственными и социальными идеями.

И когда она ставит в укор своему товарищу, что он воевал за большевистский "Китай-город", пока она его напрасно ждала у Святой Софии, - оспорить справедливость этих слов довольно сложно.

Но и самой Марине нечем ответить на обвинения в безразличии к страданиям униженных нищих жителей подвала. Из этого противостояния герои Николая Кулиша так и не смогли найти выход.

В его драмах всегда много подтекста, ссылок и полунамеков.

Ответ Булгакову

Писателя недаром тогда обвиняли в "украинском буржуазном национализме". Он использовал все доступные ему средства, чтобы противостоять российской пропаганде. Среди всего прочего, привлекает внимание хорошо выписанный антибулгаковский сюжет.

В 1926 году в московском МХАТе поставили "Дни Турбиных" (по роману "Белая гвардия"), пьесу посмотрел Сталин и не скрывал своего восхищения.

Об антиукраинской направленности произведения, об оскорбительных национальных акцентах говорили на встрече украинских и российских писателей, состоявшейся в Москве в 1929 году. (Впоследствии этот факт Кулишу припомнил следователь, приобщив его к делу против писателя). А в "Патетической сонате" появилось немало острых насмешек в адрес Михаила Булгакова.

Скажем, в толпе оголтелых российских "дам", требующих без суда расстрелять пленных, выделяется некая Варвара Михайловна. Так звали мать Булгакова.

А тётя Мотя, которая приехала из Курска, чтобы наставить на путь истины Мину Мазайло (в одноименной пьесе) и его семью, напрямую отсылает своих слушателей к авторитету "роскошной", по ее мнению, пьесы "Дни Турбиных", в которой все эти "ваши украинцы" - гадкие, противные и зверски жестокие.

Однако другими у Булгакова они так никогда и не станут. "Белая гвардия" сегодня читается как некий пасквиль на украинскую революцию. Киев тех лет видится в кривом идеологическом зеркале.

К тем, кто стремится отстоять свою землю, утвердить свою государственность, нет даже минимального не то, что сострадания, но банального интереса, желания (писателю крайне необходимого!) глубже вглядеться и по крайней мере хоть немного понять.

Тётя Мотя уверяет, что вся эта глупость с украинизацией скоро пройдет, а "останется - единственная - неделимая". Гостья из России озвучивает убеждения большинства своих земляков, в том числе и высокопоставленных.

В прозе Булгакова противостояние русских и украинцев - это столкновение, соответственно, высокой культуры и ничтожного варварства, наглых дикарей, которые руководствуются низкими и грязными инстинктами.

Эту нечисть необходимо стереть с лица земли любыми средствами. Благородные белогвардейцы ни перед чем и не останавливаются. Прожив много лет в Киеве, писатель не захотел увидеть здесь ничего, кроме насажденных Москвой имперских постулатов.

Николай Кулиш усмотрел опасность булгаковской интерпретации - и принялся ее демистифицировать. К сожалению, мифология романа "Белая гвардия" и Киева как российского "Города" стала впоследствии мощной составляющей российской пропаганды.

Деконструкция мифа в нынешней ситуации абсолютно неизбежна. Даже частичное принятие булгаковских оценок нашей истории несовместимо с утверждением украинской национальной идентичности.

Борьба до конца

Зрелые пьесы Кулиша ставит театр "Березиль", в них заняты ведущие актеры. Невероятной силы спектакли смотрят первые лица республики - и сразу же запрещают как "идейно вредные".

Когда герой абсурдистской "Маклены Грасы" сказал, что мир обезумел и кружит на смертоносной карусели, это и была точная фиксация катастрофического мироощущения начала 30-х.

Николай Кулиш, впрочем, был из тех, кто хотел бороться до конца. Его избирают вторым президентом писательского союза ВАПЛИТЕ, когда его члены уже чувствовали себя обреченными.

Ходил по высоким партийным кабинетам, согласовывал, убеждал, "выбивал" разрешения на публикации и спектакли. Еще один журнал, еще одна постановка, еще немного времени, чтобы удержать свои позиции в то время, когда наступает несоизмеримый по своей силе враг.

После смерти Николая Хвылевого Антонина Кулиш тайком перепрятала мужнин пистолет. Тот заверил жену, что самоубийцей не станет ни при каких обстоятельствах.

Большому реформатору украинского театра (так же, как и Лесю Курбасу) было суждено пасть жертвой Сандармоха - страшной расстрельной вакханалии 1937 года.