В Лондоне "Царскую невесту" перенесли в Москву-сити

"Коррупция и власть. Кто царь, кто не царь? Где свобода, где несвобода? Когда я читал текст либретто, то был потрясен – это ведь то же самое, что я каждый день читаю в газетах, то же самое, что я вижу, когда приезжаю в Москву. Конечно, все меня спрашивали: что будешь делать со словом "царь"? Кто царь в России? Путин царь? Медведев царь?"

Вот так, шквалом собственных вопросов режиссер новой постановки оперы Римского-Корсакова "Царская невеста" Пол Карран стал отвечать на мой вопрос, что же современного он увидел в классической, хорошо знакомой и, казалось бы, совершенно не актуальной старой русской опере.

Вопрос мой был более чем уместным. Разворачивающаяся в Александровской слободе во времена Ивана Грозного история любви, предательства, измены, и главное – жестокой и беспощадной российской власти перенесена на сцене лондонской Королевской оперы в Ковент-Гардене в современную Москву.

Опричники – нечто среднее между новыми русскими и бандитами - пируют в роскошном ресторане, царский дворец выглядит как современный пятизвездочный отель, а празднование помолвки своей дочери Марфы богатый купец Собакин, как настоящий олигарх, проводит в роскошном доме с садом и бассейном на фоне переливающихся огней небоскребов Москва-сити.

Ни текст (поется он, как и положено в оперных спектаклях, на языке оригинала, то есть на русском), ни музыка ни малейших изменений не претерпели, и противники оперных новаций при желании могут закрыть глаза и наслаждаться классической музыкой великого русского композитора в исполнении оперных звезд мировой величины.

Кощунство или новая жизнь?

Впрочем, тогда встает законный вопрос: зачем идти в театр и зачем ставить классику?

Споры об уместности и обоснованности подобного осовременивания классического наследия идут давно. Одни считают такие эксперименты кощунством, святотатством, вульгарным упрощением сути шедевров прошлого. Другие - как Пол Карран - утверждают, что таким образом они вдыхают в классическую оперу новую жизнь.

Тем более, напоминаю я в нашем разговоре с режиссером, что когда Римский-Корсаков писал свою оперу (а было это в самом конце XIX века, премьера ее состоялась в 1899 году) фигура Ивана Грозного была в центре политических дебатов между западниками и славянофилами о судьбах и исторических путях развития России, и параллели с современностью напрашивались сами собой.

"Совершенно согласен! - с воодушевлением подхватывает мою мысль режиссер. – 1899 год от первой русской революции отделяют всего шесть лет. "Царская невеста" - уже вторая, после "Псковитянки" опера Римского-Корсакова о временах Ивана Грозного. Я не могу сказать, что он был человеком очень политизированным, но, конечно же, он писал о своем времени. Взять, к примеру, его последнюю оперу – "Золотой петушок". Это сказка о царе, который влюблен в царевну, но в то же время ищет совета у звездочета. Опера была написана в 1907 году и читается, безусловно, как история Распутина. Неслучайно поначалу она была запрещена".

На Западе осовременивание классической оперы происходит уже давно. В России к этому относятся куда более настороженно. Пол Карран много жил и работал в России, даже ставил спектакли в Мариинском театре. Он прекрасно говорит по-русски, и я спрашиваю у него, почему, по его мнению, российский театр более консервативен?

"Приблизить к современности"

"Я, конечно, не русский человек, но я могу комментировать ту Россию, которую я вижу. Это мой взгляд на Россию, пусть и другой. А те, кто там живет, не хотят комментировать сегодняшнюю ситуацию, потому что боятся. И я это очень хорошо понимаю, - говорит Карран. - В Лондоне же я должен ставить так, чтобы люди поняли, о чем эта опера. И тут встает важнейшая дилемма: будет ли это опера-музей или опера-провокация?"

Опера, по его мнению, "всегда, со времен Вагнера, Верди всегда провоцировала, заставляла людей думать, в том числе, и о нашей современной жизни. "Царская невеста", если бы в Лондоне я ставил ее в классическом историческом стиле, она была бы никому не понятна – слишком далеко отстоят изображенные в ней события от нашей жизни. В России, конечно, все знают историю Ивана Грозного, знают про Марфу, про Скуратова и про всех остальных. В Лондоне же это никому практически не понятно".

"Как бы принимали мой спектакль в России? – задается риторическим вопросом режиссер. - Честно говоря, не знаю. Я считал, что все наши русские солисты будут против такого моего решения, но оказалось все наоборот, стопроцентно наоборот. Все меня поддержали, все говорят: "Сейчас мы лучше понимаем оперу. Конечно, мы знали историю, но теперь, в связи с нынешней политической ситуацией, она становится еще более понятной". Так же говорят и многие зрители – опера становится яснее. Не знаю, прав я или нет, я только хотел сделать оперу более понятной".

Русские, или точнее, российские, или еще точнее, постсоветские вокалисты, о которых говорит Пол Карран, составляют большую часть солистов оперы. Любашу поет Екатерина Губанова, Собакина - Паата Бурчуладзе, Малюту Скуратова – Александр Виноградов, Лыкова – Дмитро Попов, а Марфу - Марина Поплавская.

С Мариной Поплавской я встретился перед спектаклем. Она рассказала мне о своей работе над ролью. Зашел разговор и о единичных пока в России попытках современного переосмысления классической оперы - как, например, "Евгений Онегин" Большого, показанный в Лондоне на прошлогодних гастролях театра.

Режиссер спектакля Дмитрий Черняков лишил его точной привязки к временам Пушкина и сделал его пусть не современным, а таким, скорее, вневременным.

"Такой же получилась у нас и "Царская невеста", - подхватывает мою мысль Марина. – И в России такие спектакли стали появляться. В Мариинском была совершенно чудная постановка "Китежа" ["Сказание о невидимом граде Китеже" того же Римского-Корсакова - А.К.] и "Бориса Годунова" - тоже Митя Черняков поставил в таком декадансовом ключе. Перенесено это было in the middle of nowhere, то есть в середину небытия какого-то".

"Ведь на самом деле, - продолжает певица. – С 1571 года у нас мало что изменилось – в русском характере, в политике нашей, в социальном и душевном состоянии нашего народа".

"Опера не музей"

В заключение нашего разговора с Полом Карраном я спросил, нет ли планов показать этот спектакль и в России?

"Это не мне решать. Мнение тех, кто понимает русскую историю, в данном случае важнее. Я с удовольствием, с удовольствием поставил бы такую оперу в России. Я считаю, что это даст ей новую жизнь", - сказал он.

"У нас на спектакле побывала представитель нью-йоркской "Метрополитен-опера". Она говорит, что видела эту оперу в Москве, и было весьма и весьма скучно. Такая долгая, скучноватая опера. Теперь же, говорит, я увидела ее другими глазами. Как будто это совершенно новая опера", - вспомнил Карран.

И добавил: "Так что мне очень интересно, и с удовольствием поставил в России и "Царскую невесту" и многое другое - так же, как это делает Дмитрий Черняков. Он просто молодец. Опера – не музей. Это живое современное искусство. Она должна дышать. Иначе и ставить ее бесполезно".