Будущее человека: эволюция и неестественный отбор

Группа американских ученых из Гарварда и Массачусетса заявила, что разработала искусственную кожу. Так что в скором будущем, говорят они, если у вас появились морщины или мешки под глазами, или прочие изъяны, вы можете решить эту проблему и радикально омолодиться.

Правда, при ближайшем рассмотрении проблемы оказалось, что решение скорее косметическое, чем биологическое, хотя оно и может иметь положительный эффект для здоровья.

Но мы решили воспользоваться этим случаем, чтобы взглянуть на проблему шире, с точки зрения дальнейшей человеческой эволюции. Куда мы движемся как Homo sapiens, и во что мы превратимся? Что будет с человеком через полвека, век, или, скажем, сто тысяч лет?

Ведущий программы "Пятый этаж" Александр Баранов беседует с зав. кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ Александром Марковым и доцентом кафедры антропологии биологического факультета МГУ, научным редактором портала антропогенез.ру Станиславом Дробышевским.

Александр Баранов: Прежде чем понять, во что мы превратимся, хотелось бы выяснить, превращаемся ли мы вообще в кого-то, или нет. Я мало что понимаю в эволюции, как и большинство, но мне интересно было узнать, что ученые расходятся даже в вопросе о том, эволюционируем ли мы сейчас. Например, американский антрополог Ян Таттерсолл говорит, что об эволюции человека можно забыть, поскольку человечество стало слишком мобильным.

Мы знаем, что виду нужно находиться в определенной изоляции, чтобы мутации стали нормой. Это, как известно, выяснил еще Чарльз Дарвин на Галапагосских островах. В случае с человечеством сейчас такое невозможно, говорит Таттерсолл. Если следовать его логике, то глобализация по сути дела остановила эволюцию человека. Александр Марков, скажите, как вы относитесь к этой теории? Действительно ли эволюция человека остановилась?

Александр Марков: Это сложный вопрос, потому что все зависит от того, что мы понимаем под словом "эволюция".

А.Б.: Эволюция путем естественного отбора в ее классическом варианте.

А.М.: Естественный отбор – это избирательное выживание или избирательное размножение особей. Сейчас естественный отбор человеческой популяции, конечно же, продолжается. И чтобы он полностью остановился, нужна такая фантастическая ситуация, когда среднее количество потомства, оставляемого родителями с разными генотипами, было бы абсолютно одинаковым. То есть, чтобы процесс размножения людей полностью перестал зависеть от их наследственных различий.

А.Б.: Я осмелюсь вам возразить с позиций антрополога Яна Таттерсолла. Он говорит, что дело не в том, что мутации не появляются, дело в том, что нужно несколько поколений, чтобы они закрепились и стали нормой. Сейчас у людей появляются разные генетические мутации, но поскольку человечество постоянно перемешивается, браки становятся не изолированными, то просто нет времени на то, чтобы мутации закрепились, поэтому человек эволюционировать не может.

А.М.: В данном случае вы считаете, что только если мутация закрепилась, это можно считать эволюцией. Действительно, сейчас в такой большой популяции, которую представляет человечество, а это больше семи миллиардов, для того, чтобы новая возникшая мутация закрепилась, то есть присутствовала у всех особей популяции, нужно огромное количество времени.

То есть, в самом деле фиксироваться современные мутации практически не могут, или это требует огромного количества времени, но тем не менее частоты, с которыми встречаются разные генотипы в разных популяциях, они продолжают потихоньку меняться. Но, конечно, это процесс медленный, то есть некоторые аспекты этого процесса сильно замедляются в силу того, что человечество очень сильно выросло количественно, и из-за того, что усилилась миграция и смешение генофондов - много межнациональных браков, люди переезжают из страны в страну, и все это замедляет процесс фиксации каких-то генотипов.

А.Б.: Станислав Дробышевский, а как вы относитесь к этой идее?

Станислав Дробышевский: Тут есть несколько моментов. Во-первых, то, что сейчас все перемешиваются. Это некоторое преувеличение, потому что это взгляд человека большого города. А как известно подавляющая часть воспроизведения идет не в мегаполисах, а в маленьких поселениях. Мегаполисы скорее съедают генофонд. А в небольших деревнях, раскиданных там и сям, естественный отбор по полной программе идет. И нашу "зацивилизованность" преувеличивать не надо. Ну а то, что идет смешение, на самом деле не уменьшает никоим образом отбор.

То есть да, гены перемешиваются, но когда они не перемешивались? Люди всегда бродили по планете взад-вперед, и всегда у них возникали какие-то сложности, другое дело, что сейчас есть новые факторы отбора. Если раньше люди в основном отбирались по способности голодать, переносить холод или жару или что-то такое, то сейчас может идти отбор на способность сидеть в офисе с утра до вечера, переносить большое количество информации и общаться сразу с большим числом людей. Такие факторы, которых раньше не было, все время появляются, и по ним тоже может идти естественный отбор.

А.Б.: Но основная эволюция человечества, оказывается, происходит в деревне?

С.Д.: Да, действительно, большая часть воспроизводства популяции происходит в сельской местности, это демографический факт.

А.Б.: Я посмотрел, как ученые рисуют себе будущего человека, и картина эта не внушает большого оптимизма. Хотя, может быть, критерии прекрасного в будущем изменятся, но сейчас человека рисуют с большой головой, крупным мозгом, большим животом и мягким местом тоже большим, атрофированными мышцами, маленьким половым органом и красными глазами.

Я удивился – почему красные глаза, но оказалось, что многим придется работать по ночам. Потому что в глобализованном мире придется ориентироваться на основные производственные зоны, а это будет Китай и Индия, а бедные европейцы будут работать по ночам и ходить с красными глазами, так же, как и американцы. Насколько точен такой прогноз?

С.Д.: Я считаю, что это художественное преувеличение, потому что для того, чтобы человек стал таким, нужен очень длительный отбор в эту сторону. У нас в процессе эволюции за последние много миллионов лет действительно увеличиваются мозги, вся эволюция приматов - это увеличение мозга. Но с другой стороны, последние 25 тысяч лет мозги даже немного уменьшаются.

У развития мозга есть пределы. Для того, чтобы он рос такими же темпами, как у тех же Homo erectus, должен быть настолько же мощный отбор. А современная цивилизация создает скорее обратный отбор, то есть мы функции своего мозга перекладываем на калькуляторы, компьютеры, и не факт, что нам такой гигантский мозг вообще-то нужен.

Кроме того, чтобы он поддерживался в рабочем состоянии, нужна очень мощная пищеварительная система и все прочие органы. Поэтому таких уж запредельных изменений вряд ли стоит ожидать, по крайней мере в ближайшие несколько тысяч лет. А предсказывать, что у нас такая технологичная цивилизация, что она с упором на интеллект будет развиваться миллионы лет, это как-то слишком смело.

А.Б.: Да, я тоже встречал мнение, что даже память наша станет хуже, потому что мы всегда сможем найти нужную информацию. Она всегда будет под рукой, и нам не надо будет ничего запоминать.

С.Д.: Другое дело, что для того, чтобы поддерживать такой высокотехнологичный уровень, нужны все-таки интеллектуальные люди. То есть, может создаться ситуация, когда высокие технологии позволят поглупеть, и из-за этого сами высокие технологии не смогут поддерживаться. И тогда придется снова умнеть. Это будет такая синусоида с увеличением и уменьшением мозга, которая в принципе может колебаться сколько угодно, пока не кончится ресурс.

А.Б.: У меня по этому поводу есть собственная доморощенная теория. Может быть, это будет не синусоида во времени, а радикальное разделение человечества, очень маленькую группу людей с большим мозгом, которая будет заниматься интеллектуальной деятельностью, и огромное количество людей с маленьким мозгом, которые либо будут выполнять самые простые работы, либо вообще ничего делать не будут, потому что за них будут работать машины. Довольно грустная картина, но возможно ли такое?

А.М.: Думаю что нет. Во-первых, для того, чтобы происходили какие-то направленные изменения, допустим, увеличивался мозг, должен происходить отбор по этому признаку. То есть особи с большим мозгом должны оставлять существенно больше детей, чем особи с маленьким мозгом, чего в современном человечестве мы практически не наблюдаем.

Нет такого отбора сейчас, поэтому нет вообще никаких оснований говорить о том, что мозг будет увеличен. Скорее намечается обратная тенденция в постиндустриальном обществе. Кроме того, может ли человечество разделиться на два четко различающихся вида? Для того, чтобы вид разделился надвое, между этими двумя новыми видами должна возникнуть репродуктивная изоляция.

Но пока у нас существует свободное скрещивание, никакого разделения ни на какие разновидности быть не может. То есть, если кто-то захотел бы вывести две такие породы людей с большими и маленькими головами, в первую очередь нужно было бы установить репродуктивный барьер, то есть запретить скрещивание. Это обязательное условие, без него никакого разделения не будет.

А.Б.: Но это, скорее, материал для фантастического романа.

А.М.: Ну почему же, я стараюсь дать чисто научное объяснение.

А.Б.: Но вот вещь более прозаическая и предсказуемая: моноэтничность человечества. Предсказывают, что различия в расах будут стираться, что все люди будут в будущем примерно одинаковые. Насколько такой прогноз оправдан?

А.М.: А вот это как раз вполне правдоподобный вариант. С развитием транспорта, со снятием каких-то запретительных барьеров, люди все больше путешествуют, все больше межрасовых браков и так далее. Если это экстраполировать на будущее, мы увидим размывание границ между кластерами морфологическими, культурными. Глобализация, которая идет на уровне культуры, она будет происходить и на уровне генофондов, которые постепенно смешиваются. Это все и сейчас уже происходит.

А.Б.: Станислав Дробышевский, вот мы выяснили, что все это практически неизбежно. Вы как антрополог можете сказать, как такой человек будущего будет выглядеть?

С.Д.: Скорее всего, исходя из общих соображений по частоте признаков у современных людей, он будет с темными волосами и темными глазами, потому что таково подавляющее большинство людей на планете сейчас, и это доминантные признаки. Черты его лица, скорее всего, будут похожи на современных латиноамериканцев или полинезийцев. Фактически это модель будущей абстрактной расы.

Но я лично считаю, что вряд ли так уж все смешается, поскольку для этого должны совсем отсутствовать барьеры. А сейчас просто география играет роль этого барьера. Я уже не говорю про политические и прочие факторы, но расстояние имеет значение, и вероятность девушки с Чукотки выйти замуж за австралийского аборигена, строго говоря, стремится к нулю.

А.Б.: Ну это она сейчас стремится к нулю, а лет через 50 или 100 проблем для их встречи где-нибудь на Филиппинах, по-моему, не будет.

С.Д.: Хотелось бы верить…

А.Б.: Я читал, что сейчас Бразилия является моделью расового слияния.

С.Д.: Фактически да. Только практика показывает, что сплошь и рядом смешение двух групп приводит не к тому, что они напрочь усредняются и становятся одним целым, а то, что две предыдущие группы сохраняются, но возникает еще третья группа с промежуточными вариантами. И смешение групп может приводить не к уменьшению разнообразия, а к увеличению. Хотя в целом, если сравнить современное человечество с Верхним палеолитом, то сейчас разнообразие меньше. То есть за последние 20 тысяч лет разнообразие немного уменьшилось.

А.Б.: То есть, в Верхнем палеолите люди выглядели более разнообразно, чем сейчас?

С.Д.: Да, это было множество маленьких группок, в каждой из которых возникали свои черты. А сейчас эти группы слились и более-менее усреднились.

А.Б.: Я хотел бы перейти к еще одному аспекту этой проблемы – самоэволюции. Это технологические возможности, которые открывают новые горизонты в нашей эволюции. Скажем, самосовершенствование нашего организма с помощью бионических органов. И второй аспект – это выбор родителями нужных генов для ребенка. Это, как говорят ученые, может дать стремительный толчок к изменениям в человеке.

С.Д.: Станислав Лем написал замечательную книгу "Эдем", где он описал последствия таких экспериментов. То есть для того, чтобы сделать это грамотно, надо представлять, какие гены за что отвечают, чего сейчас, строго говоря, нет. Хочется верить, что в ближайшее время генетики и эмбриологи с этим разберутся, и вот тогда действительно можно будет менять все что угодно.

Выращивать дополнительные органы, улучшать те, что есть. Мне представляется, что процесс пойдет по такому пути, что вначале будут исправлять грубые нарушения, типа синдрома Дауна, катаракты, а потом будут косметические вещи типа поправки формы ушей или носа. А потом уже пойдет по полной программе, когда научатся понимать, как взаимосвязаны генетика и эмбриология, и можно будет делать что угодно. Другое дело, насколько это будет полезно, потому что мы не можем предсказать все последствия.

А.Б.: А не получится ли так, что богатые первыми смогут это делать, а бедные – нет, и мы получим не просто богатых, которые становятся богаче, и бедных, которые беднеют, но и богатых, которые будут здоровее, лучше, совершеннее как особи, и бедных, которые будут становиться хуже.

С.Д.: Только с некоторой вероятностью. Другое дело, что богатые, которые будут менять себя, в условиях неотработанной методики окажутся в группе риска, и выживаемость у них в итоге будет ниже. Потому что на данный момент такого рода эксперименты связаны с повышенным риском рака, например. И никто эту проблему пока не решил.

А.Б.: Ну что ж, дадим им возможность быть первопроходцами. Александр Марков, я хотел спросить у вас, как вы думаете, когда в МГУ откроется кафедра биотехнической эволюции путем неестественного отбора?

А.М.: В МГУ уже есть факультет генной инженерии и информатики, есть кафедра биотехнологий, процесс идет в эту сторону. В принципе генная инженерия неизбежно будет играть все более важную роль в дальнейшем развитии человечества. Но прежде всего, это будет не генная инженерия человека, а сельскохозяйственная генная инженерия. Ну а также, конечно, генная терапия, генная медицина, потому что вредные мутации накапливаются.

Благодаря развитию цивилизации, медицины, решении проблемы голода мутанты с испорченными генами, которые раньше погибали, теперь выживают, эти гены сохраняются, копятся в генофонде. Соответственно, нам придется развивать биотехнологии и искусственным путем исправлять ошибки. Как верно сказал Станислав, начнется все с исправления самых грубых и зримых нарушений генома, мутаций с ярко выраженным негативным эффектом. Технологии такого рода уже есть или сейчас разрабатываются.

А.Б.: Есть такая философия трансгуманизма, насколько я знаю, она проповедует электронное бессмертие, в частности, что человек превратится в некого бессмертного киборга. Последователи этой философии говорят, что это будет эволюция путем неестественного отбора. Или это все та же эволюция, просто она приобретает новые формы. Как вы на это смотрите?

А.М.: Естественный отбор, который существует в природе, это вещь довольно неприятная для цивилизованного существа. Принципы биологической эволюции в применении к человечеству – вещь безжалостная, это никому не понравится. Поэтому мне кажется, что путь, который лежит перед человечеством, это путь сознательного управления нашей эволюцией. Но для этого, конечно, надо быстро и качественно развивать науку.

А.Б.: И общество тоже надо развивать. Ученые говорят, что будущее общество станет намного более совершенным и справедливым , оно будет отличаться от нашего общества так же, как мы отличаемся от средних веков, и это даст возможность нравственной регуляции всех этих процессов. Но есть и другие вещи, которые предсказывают, и они довольно жестокие.

К примеру, футурологи в США подготовили отчет о том, что уже к 2040 году человек как вид будет испытывать такую огромную конкуренцию с машинами, что ему придется себя совершенствовать, причем совершенствовать биотехническим путем. Вставлять бионические имплантаты в руки, процессоры в мозг, чтобы он быстрее работал. Предсказывают, что люди, которые пойдут на риск и так себя усовершенствуют, станут зарабатывать намного больше, чем все остальные.

А.М.: Подобные предсказания крайне редко сбываются. Когда мы читаем, что предсказывали футурологи прошлого, обычно это вызывает смех. Всем известны примеры, когда предсказывали, что в XX веке главной проблемой будут горы лошадиного навоза на улицах.

Так что я думаю, что современные предсказания того, что будет через 50 лет, не лучше по качеству. Пока таких технологий, как вживление процессоров в мозг, нет и в помине. Скорее будут развиваться какие-то медикаментозные средства для улучшения памяти и повышения сообразительности.

А.Б.: Не только медикаментозные, но и гормональные, как говорят, человек будущего станет зависеть от дополнительных гормонов.

А.М.: Я включаю это понятие. В общем, это какая-то фармакология и биохимия.

А.Б.: С другой стороны, все эти чипы, ведь это все понемножку начинается. Вживлять, скажем, чип в палец, чтобы не тратить время на набор паролей. Палец приложил – вошел в систему быстрее машины. С этого начнем, а потом и не заметим, как и в мозг себе что-нибудь вкрутим.

А.М.: Может быть, но мне не кажется, что мы к этому быстро идем. Зачем нам конкурировать с машиной. Машины будут брать на себя наименее интересные виды деятельности. Какие виды человеческой деятельности нужно в первую очередь заменить машинами? Всякую скучную, однообразную деятельность.

А.Б.: В самом деле, если зайти на сайт Русской службы Би-би-си, там можно послушать, как машина озвучивает репортажи. Звучит совсем неплохо, по крайней мере все понятно, вот вам и пример того, как машина заменяет человека. Правда, машина сама пока не пишет текст, но ведь все происходит понемножку…

Впрочем, я смотрю на это с долей скептицизма. Я помню статью в журнале "Наука и жизнь", которую я прочитал еще в 80-е годы. Это была такая околонаучная статья, которая объясняла, почему в начале XX века мы все будем работать максимум три дня в неделю, и то по полдня, потому что умные машины нас заменят, и наша жизнь станет легче. На самом деле этого не происходит, а случается часто прямо противоположное. Машины приводят к интенсификации нашего труда.

А.М.: Конечно, в том-то и дело, просто у нас произошла величайшая технологическая революция, появились компьютеры и интернет. Казалось бы, футурологи прошлого должны были представить, что умные машины вытеснят людей с рабочих мест и наступила безработица. Но на самом деле ничего подобного не произошло.

Развитие всей этой технологии дало огромное количество новых рабочих мест, программистов, веб-дизайнеров, системных администраторов, разработчиков нового программного обеспечения. Получилась огромная новая индустрия, и фактически появились новые рабочие места, а не замещение людей.

А.Б.: Да, для того, чтобы машина отобрала у меня мое рабочее место, нужны еще два человека, чтобы они эту машину обслуживали.

А.М.: Вот именно, машины не только отбирают, но и создают работу. Опираясь на то, что создано машинами, люди будут находить себе новые виды занятий.

____________________________________________________________

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.